Аукцион

Эндрю вздохнул, достал ключи из зажигания и вышел из машины следом за Нилом. С заднего сиденья он забрал пакет с документами из компании, которые ему нужно было разобрать. Блондин так хотел отдохнуть законные два выходных, но, видимо, отдых светит ему только в могиле. С тех пор как он стал директором компании, на него навалилось просто космическое количество работы: анкеты, бланки, планы на ближайшие полгода, финансовые отчёты и многое другое. А теперь он взял на свою голову рыжего парня, в котором неизвестности больше, чем дел у Эндрю. Видимо, как блондин ни пытался бы разобрать гору своих обязанностей и проблем, он делает только хуже. Всю жизнь Миньярд в гуще событий, и это напрягает. Только он разобрал одно дело, и вроде всё хорошо, как из него вылезают ещё три, и каждое надо решать, иначе потом будет ещё хуже. Ну, ладно, когда бы Эндрю не справлялся со своими проблемами? У него всё получится, главное — запастись терпением.

Блондин нажал на кнопку ключей, и Мазерати помигала фарами на прощание. Эндрю развернулся и посмотрел на Джостена, тот стоял, нервно перебирая пальцы, и смотрел в пол. Миньярд тихо вздохнул и сказал:

— Пойдём, Нил.

— Как скажете, — отозвался рыжий и последовал за Эндрю.

Блондина начало напрягать, что Нил обращается к нему на «вы». Эндрю понимал парня: тот ещё не адаптировался, чтобы обращаться как к другу, поэтому пока решил не пытаться ничего изменить, а разобрать более необходимые моменты.

   Миньярд провёл Джостена к лифту, который из подземной парковки ведёт сразу в проходную для нескольких домов. В лифте Нил немного прижался к стене, чтобы сохранить равновесие, когда тот поехал вверх. Выйдя из лифта в холл, рыжий шёл шаг в шаг за Эндрю, чтобы не потеряться. Блондин подошёл к стене, на которой был экран, а под ним небольшое отверстие. Нил старался не быть сильно любознательным, но это табло заставило голубоглазого немного наклонить голову вперёд и начать рассматривать его. Блондин это заметил, но ничего не сказал, чтобы не спугнуть парня, вместо этого он сделал вид, что отвлёкся на телефон, а сам искоса наблюдал за Джостеном.

Когда Нил насмотрелся, Эндрю подошёл ближе к экрану и нажал на нём кнопку. На табло показалось лицо блондина, а рыжий позади не постеснялся распахнуть глаза на такое зрелище. На экране прошла вверх-вниз синяя полоса, сканируя лицо Эндрю, а потом, подав звук, похожий на колокольчики, снизу в то самое отверстие выпал пропуск. Вид Нила надо было видеть: такое надо один раз увидеть, и это запомнится на всю жизнь. Миньярд видел его в отражении и знал, что Нилу по-любому будет неприятно, если он повернётся и увидит его лицо. Эндрю сам не понял, как уголки его губ немного приподнялись в подобии улыбки. Теперь он сам не хотел, чтобы Джостен видел его лицо.

— Пойдём, открыто, — позвал Эндрю Нила, тот послушно последовал за ним.

Пройдя через турникет, парни оказались на закрытой территории жилого комплекса, состоящего из тринадцати многоэтажных домов. Тут не было дорог для машин; вечного мусора, какой был в городе; не было подозрительных людей, которые могли в любой момент открыть стрельбу по мирному населению; не было шума и беготни. Из-за этого всего Эндрю и выбрал здесь жильё. По территории были аккуратно рассажены деревья, ветки которых закрывали часть пешеходных дорог своей листвой. Несколько лавочек рядом с домами и на площадке для детей были украшены по бокам металлическими витиеватыми элементами, создавая что-то наподобие веток клёна. Белые дорожки, выложенные искусственным камнем, шли от проходной к каждому дому и к площадке. На самих жилых строениях было установлено по две камеры. Несколько детей катались с горок и смеялись так искренне, будто в жизни никогда не будет проблем, а всегда будут мультики и горки.

Нил сначала сильно растерялся от чистоты и красоты этой территории. В своей потрёпанной одежде он почувствовал себя явно лишним, хотя он знал, что таким и является.

   Неприятный осадок поселился на самом дне сердца голубоглазого, так и говоря, что каждый раз, когда Нилу  менее неприятно, чем обычно, он будет напоминать, откуда того выкупили и что Джостен никогда не останется в покое. Но уже ничего не сделать: его крылья подрезаны и связаны тугой верёвкой настолько, что все перья давно выпали или погнулись, угрожая сломаться. Смысла искать покой у Нила не осталось: всё равно свободы у него не было и никогда не будет. Где-то внутри теплится надежда о хорошей жизни, где он не будет бежать от жестокости этого мира, спотыкаясь на каждом шагу.

Эндрю видел, что Нилу некомфортно тут стоять хотя бы потому, что одет он, мягко говоря, посредственно. Миньярд решил провести парня через небольшую пристройку к домам, где обычно нет людей.

— Пойдём, пройдём там, — Эндрю махнул головой, показывая на пристройку. Блондин сам себя мысленно похвалил: в этот раз вышло сказать очень даже нормально.

— Хорошо, — односложно ответил Нил, отводя взгляд от счастливых детей на блондина.

  
   Эндрю повёл рыжего через пристройку и заметил, что здесь Нил чувствует себя немного свободнее, чем там, где был кто-то ещё, кроме Миньярда. Пристройку загораживали деревья, скрывая своими стволами и ветвями от солнца. Сама конструкция была что-то типа аллеи с крепким деревянным полом и перилами. Тут стояло несколько лавочек по обе стороны, но они были пусты. На одной клумбе находилась статуэтка кота, поднимавшего хвост. Под потолком были подвесные фонари, источающие тёплый вечерний свет. Над парнями возвышалась стеклянная крыша, начищенная настолько, что небо было чётко видно. Синие, лиловые, алые, бурые цвета объединялись, образуя художественное полотно над людьми. Редкие белые облака не спеша проплывали по небу вереницей, словно мягкие пушистые одеяла. Они принимают самые разнообразные формы: одни напоминают белоснежные горы, другие — лёгкие, прозрачные перья, которые колышутся на ветру. Когда на землю спускается вечер, облака окрашиваются в тёплые оттенки розового и оранжевого, словно кто-то смешал краски.

   Холл дома Эндрю не выделялся какими-то необычными элементами или оформлением: обычный подъезд, покрашенный в светлые тона; плитка на полу гармонично сочитается со стенами; несколько больших чистых окон, через которые было видно часть территории с площадкой; на дальней стене на фоне персикового цвета стен есть рисунок витиеватых зелёных лоз. Они начинаются под самым потолком, изящно спускаясь вниз к плинтусу. На подоконнике, отражаясь в стекле, стояла почти такая же статуэтка как в пристройке на улице. Нил подумал, что наверное, здесь любят и восхваляют котов.

Рыжий тоже любил животных, но в основном именно котов. Они вызывали у парня чувство спокойствия и рассудительности: коты всегда чувствуют опасность и готовы в любой момент либо атаковать, либо убежать, поняв, что противник им не по зубам, тем самым поставив инстинкт самосохранения на первое место. Коты всегда знали правильную дорогу к своей цели, никогда не шли тернистыми путями - выбирали только проверенные временем дороги. Эти животные всегда ставили свою безопасность выше всего остального. Правда в этом мире ничего не бывает настолько хорошо. Всегда есть кто-то сильнее, тот, кто сможет убить, даже не придаст этому особое значение. И даже такие проворные и умные животные как коты будут не в силах противостоять этой силе и будут вынуждены заснуть вечным сном, потому что просто не смогли убежать от врага. Так происходит не только в мире животных, но и в мире людей. Нил никогда не будет свободен: всегда будет тот, кто будет иметь над ним полную власть, а рыжий будет обязан подчиняться только чтобы его не убили. Мир жесток и неисправим. Нужно пытаться бороться с течением, которое так и хочет утопить тебя на глубине океана из несправедливости и кровожадности.

Джостен понял, что слишком задумался и начал отставать от Эндрю, поэтому встряхнул головой и пошел вслед за блондином в лифт. Нил прошел мимо той самой статуэтки, посмотрел на необычный цвет глаз кота: холодные голубые глаза, сделанные из какого-то камня, похожего на сапфир. Статуэтка хоть и не была живой, но глаза будто следили за обстановкой вокруг себя. Было немного жутко от таких мыслей...