Миюки Кадзуя
Бывают встречи приятные и не очень. Встреча с второгодками Инадзицу относится к числу последних. Поэтому я искренне радуюсь, когда Мэй и его приятели проходят мимо и сворачивают за угол.
— Там был белобрысый? — кричит Савамура, вылетая из туалета. — О чём ты с ними говорил?
— Неважно, — раздражённо отмахиваюсь я и поворачиваюсь к выходу.
— Ещё как важно! — не сдаётся этот идиот. — Они наши враги!
А то я сам не знаю. Но объяснять Савамуре очевидные вещи не вижу смысла, он всё равно не поймёт.
— Ого, это же Акира-чи! Сегодня день «приятных» встреч!
Я узнаю голос Мэя, звучащий из-за поворота, где только что скрылись парни из Инадзицу. И тон, ядовитый, высокомерный, мне совершенно не нравится. К тому же, нетрудно догадаться, кого он мог там встретить.
— Идите вперёд, я вас догоню, — командую я, подталкивая троицу первогодок к выходу, а сам разворачиваюсь и спешу к месту событий.
Савамура пытается протестовать, но Коминато, который, судя по всему, самый соображающий в этой компании, силком его уводит. Хорошо, что Фуруя не такой проблемный, а то брат Рё-сана не справился бы один.
Сворачиваю за угол, подозревая, что увижу. Да, так и есть — Мэй и его дружки обступили Норикаву, которая тщетно пытается пройти мимо них к выходу. Девушка уже без костылей, на своих двоих, и оттого кажется, что она вот-вот упадёт, лишённая какой-либо опоры.
— Мы, кажется, договорились, что незнакомы, — шипит она.
Я подхожу ближе, но пока не вмешиваюсь, держась за спинами наших следующих противников. Меня Норикава не замечает, её затравленный взгляд прикован к асу Инадзицу. По лицу видно, что первогодка мечтает оказаться сейчас как можно дальше от него.
— Не припомню, чтобы я соглашался, — издевательски тянет Мэй, наслаждаясь ситуацией.
— Нарумия, может, представишь, наконец, свою подружку? — вклинивается Карлос и наклоняется к Норикаве. Та отшатывается и, споткнувшись, налетает на стену. Парень сочувственно качает головой: — Тише, тише, не надо так резко срываться с места, можешь пораниться.
Руки сжимаются в кулаки, а внутри поднимается волна ярости. Снисходительность, с которой Карлос обращается к Норикаве, вызывает желание заехать ему по морде, и лишь тот факт, что за драку грозит дисквалификация, удерживает меня от глупостей.
— Акира-чи, ну что же ты так неприветлива? — насмешливо спрашивает Мэй. — Улыбнись моим товарищам по команде, порадуй их.
— Я тебе что, клоун? — огрызается Норикава. — Или тот факт, что я болею против вас, тебя ничуть не смущает? Проиграете послезавтра нашим ребята, и я с удовольствием поулыбаюсь в вашу честь. Устраивает?
Я не выдерживаю и начинаю беззвучно хихикать. Вот за что я люблю эту чокнутую, так это за умение ставить на место всяких выскочек. Что уж там, Норикаве даже меня удаётся затыкать, а это о многом говорит. Жаль, что Инадзицу стоят ко мне спиной, я бы с удовольствием полюбовался на их перекошенные физиономии.
— Так значит, эта дерзкая малышка из Сэйдо? — первым обретает дар речи Карлос. — Мэй, предупреждать надо.
— По-моему, это было понятно с самого начала, — тихо замечает Ширакава. — Обычно девчонки визжат от восторга, встречаясь с Мэем, а не пытаются выцарапать ему глаза. Видно же, что она — фанатка Сэйдо.
Норикава терпеливо ждёт, пока они наговорятся. От меня не укрывается её бледность и тяжёлое дыхание, и я решаю всё-таки вмешаться.
— Мэй, ты опять пристаёшь к нашим менеджерам! — возмущённо восклицаю я и, распихивая парней, протискиваюсь в центр разборок. — Норикава, сколько можно тебя ждать? Автобус вот-вот отъедет.
Про себя молюсь, чтобы ей хватило ума подыграть. На лице Норикавы отражается непонимание, но, к счастью, внимание Инадзицу приковано ко мне, и его никто не замечает.
— А ты, я смотрю, тут как тут, Кадзуя, — цедит Нарумия. — Следишь за Акирой, что ли?
Я легкомысленно пожимаю плечами.
— Может, и слежу. В конце концов, за такими симпатичными менеджерами глаз да глаз нужен, только зазеваешься, а уже всякие неудачники пристают.
Мэй закипает, и я невольно смеюсь над его красным лицом.
— Миюки, что ты здесь забыл? — с угрозой интересуется Норикава, и в её взгляде я читаю что угодно, но не благодарность.
Хорошо хоть, вопрос достаточно нейтральный, и истолковать его можно как угодно. Я поворачиваюсь к Инадзицу спиной и округляю глаза. Одними губами шепчу «Подыграй». Девушка хмурится и закусывает губу, но на этом её ответные сигналы исчерпаны. Значит, придётся отвечать.
— Я же уже сказал: там автобус вот-вот отъедет, только тебя ждём, — терпеливо повторяю я. — Только не говори, что решила остаться здесь и поближе познакомиться с нашими соперниками.
— Да они сами ко мне привязались! — возмущается Норикава, и получается у неё почти естественно, если не считать срывающегося голоса.
— Я так и подумал. Идём, пока не уехали без нас.
Я успокаивающе улыбаюсь и, хватая её за руку, веду прочь. Инадзицу расступаются, пропуская нас, слишком удивлённые, чтобы продолжать свои нападки. Лишь Мэй шипит вслед что-то нелицеприятное, но я даже не вслушиваюсь, торопясь убраться оттуда.
Ладонь Норикавы холодная и влажная, пальцы дрожат, и я невольно сжимаю их крепче, пытаясь согреть. Свернув за угол, сбавляю шаг и оглядываюсь через плечо: девушка по-прежнему шумно дышит и часто моргает, точно пытается удержать уплывающее сознание. Торможу у ближайшей лавочки и усаживаю на неё обессиленную Норикаву, затем отхожу к автомату и возвращаюсь с горячим чаем.
— Держи, — я вкладываю банку в дрожащие пальцы и сажусь рядом.
Она благодарно кивает и, с четвёртой попытки открыв чай, делает несколько больших глотков. Я жду, пока девушка придёт в себя, потому что оставлять её в таком состоянии опасно. Мимо снуют фанаты бейсбола и работники стадиона, но на нас никто не обращает внимания, поэтому я, не стесняясь, разглядываю Норикаву. Безразмерная толстовка тёмно-синего цвета с надписью на английском, бесформенные спортивные штаны и как зря зашнурованные кеды. Вместо привычной косы — кое-как собранный пучок, придающий первогодке более детский и легкомысленный вид. Выбивающиеся пряди лезут в глаза, и Норикава то и дело с раздражением заправляет их за уши, но это мало помогает. Затем я замечаю аккуратно подстриженные ногти, покрытые прозрачным лаком, — типичная питчерская привычка обрезать их коротко, чтобы не мешались при броске. Не забыла, хоть уже три года не играет. На бледном носу едва заметная россыпь веснушек, ресницы слиплись, а над бровью — тонкий шрам, который я помню ещё с детства. Кажется, Норикава заступилась за меня перед здоровяком Косакой и схлопотала за дерзость качелями по лбу...
Девушка тем временем оживает. С щёк уходит смертельная бледность, дыхание выравнивается, руки перестают трястись. Норикава, наконец, приходит в себя достаточно, чтобы заметить мой пристальный взгляд.
— Зачем ты это сделал? — её голос звучит тихо и почти жалобно.
Я вздыхаю и морщу лоб, пытаясь сформулировать что-то адекватное вместо правдивого «Меня взбесило, что эти придурки к тебе пристают». В голову ничего не приходит.
— Было бы лучше, оставь я тебя на растерзание Мэю и его друзьям?
Норикава отворачивается и опускает голову.
— Я бы сама...
— Знаю, справилась бы, — не отрицаю я. — Но какой ценой? Ты же еле на ногах стояла. Небось с самого утра здесь? И ещё не обедала?
Она кивает. Я смягчаюсь:
— Думаю, у менеджеров осталось что-то от бенто, так что сможешь перекусить в автобусе.
Норикава вскидывается, и на её лице отчётливо проступает испуг.
— Я никуда не пойду! — в отчаянии кричит она, и на нас оборачиваются.
— Почему? — удивляюсь я.
Она сникает под чужими взглядами, сжимается в комочек и словно закрывается от окружающего мира. Маленькая черепашка спряталась в панцирь недоверия и подозрительности, ожидая, что её вот-вот закинут в кастрюлю с черепашьим супом.
— Я ведь... ушла... — шепчет она так тихо, что мне приходится наклониться ближе, чтобы хоть что-то разобрать. — Ушла из команды...
Я тяжело вздыхаю. Похоже, выходки Мэя задевают Норикаву куда сильнее, чем кажется на первый взгляд.
— И что с того? Это не повод бросать тебя здесь голодной, — резонно замечаю я. — Или ты из-за этого вдруг в нелюдя превратилась, что нам теперь и помочь тебе нельзя?
Девушка молчит, стискивая пальцы на жалобно скрипящей банке.
— Норикава, ты уже давно не в средней Янари, поэтому хватит ждать, что тебя будут все ненавидеть, — я встаю и опускаю ладонь на её макушку. Первогодка вздрагивает от прикосновения, но не изворачивается, пытаясь скинуть руку. Прогресс. — Уверен, никто из команды не считает тебя предательницей или кем-то в таком духе, все прекрасно понимают, что ушла ты из-за проблем со здоровьем. Это твой выбор, и мы его уважаем. Но если тебе нужна помощь, никто не отвернётся от тебя только потому, что ты покинула клуб.
Норикава сжимается ещё сильнее и всхлипывает. Блин, хотел её успокоить, а вместо этого довёл до слёз. Господи, ну что у этих девчонок творится в голове? Чем я её обидел-то?
— Миюки-кун! — разносится по коридору негодующий вопль, и я невольно шарахаюсь в сторону.
— Ой, чёрт, совсем забыл...
Ко мне подлетает разъярённая Рей-чан и, грозно сверкая очками, начинает отчитывать:
— Куда ты запропастился? Савамура и другие первогодки уже давно пришли, одного тебя ждём! Только не говори мне, что ты устроил разборки с Инадзицу...
Норикава решительно поднимается с места и встаёт между мной и полыхающей от негодования Рей-чан.
— Простите, Такашима-сэнсей, это из-за меня, — низко кланяется девушка, и помощник тренера невольно умеряет пыл. — Я попала в неприятную ситуацию, а Миюки-кун меня выручил.
— Ох, Норикава-сан, здравствуй, — выдавливает она и посылает мне напоследок убийственный взгляд, прежде чем окончательно остыть. — Ты смотрела матч с трибуны?
— Да, — смущённо признаёт первогодка, шмыгая носом и украдкой вытирая слёзы. — Это единственный способ поддержать команду, который мне теперь доступен.
Рей-чан понимающе улыбается. Норикава ей нравится, это видно невооружённым глазом, а значит, убивать меня не будут. По крайней мере, в ближайшее время.
— Спасибо за твою поддержку, для команды это очень важно. Так, а теперь идём, Миюки-кун, мы и так опаздываем, — сэнсей снова возвращается ко мне, и я поспешно задаю вопрос, пока меня за шкирку не утащили к автобусу:
— Рей-чан, мы можем взять Норикаву с собой? Она тут без сопровождения, голодная и, кажется, неважно себя чувствует. В автобусе для второго состава ещё есть места, верно?
Первогодка заливается краской и хватает меня за рукав, но уже поздно. Рей-чан задумчиво касается подбородка и кивает:
— Я думаю, тренер не будет возражать. В конце концов, Норикава-сан нам помогала два месяца, и ничего страшного в том, что мы поможем ей, я не вижу.
И, не давай ей возможности возразить, помощник тренера устремляется к выходу, напоминая, что нас всё ещё ждут. Норикаве не остаётся ничего иного, как пожелать мне провалиться пропадом и смириться. Спорить с Рей-чан она не решается, поэтому покорно идёт следом, медленно, но изо всех сил стараясь не отставать.
Я догоняю Норикаву и, подстраиваясь под её скорость, начинаю расспрашивать о впечатлениях от матча. Поначалу девушка отвечает односложно, но вскоре втягивается, и к автобусам мы подходим, уже оживлённо дискутируя. Даже жаль, что ехать придётся порознь, её взгляд со стороны на наши недостатки весьма интересен.
Залажу в наш автобус, пока Рей-чан устаивает Норикаву в другой. Настроение превосходное, но Савамура его портит, обвиняя в сговоре с Мэем. Вот же наивный идиот, не видит дальше своего носа.
Возвращается Рей-чан, и мы отъезжаем. Крис-сэмпай припоминает, что меня приглашали в Инадзицу, и приходится признать, что если бы не они с Такашимой-сэнсей, я бы принял предложение Мэя. Про себя добавляю, что тогда точно бы не встретился снова с Норикавой, которая и на пушечный выстрел не приблизилась бы к Инадзицу и бейсбольному стадиону в принципе.
Жизнь состоит из случайностей, и я рад, что мои случайности привели меня именно в Сэйдо.