Испытание верностью

А ВЫ ВИДЕЛИ???? (Фото сверху) Я В ШОКЕ 😱
ЭТО ВСЁ-ТАКИ ЮНГИ
Видя ту теорию фото,я так и знала,что Это Юнги...ВОЛОСЫ БЫЛИ ПОХОЖИ!?????????,?,?,?,?? Я В ШОКЕ 😱 😨 🤯
Как вы отреагировали?
Это мой фан акк в инсте @ffbts_ozuna
Буду вас ждать 💋🤪

❤️Приятного чтения!❤️

Десять дней спустя состоялась свадьба, на которой присутствовало всего четыре человека: Чонгук с Гаиль и Шин Хо  со своей секретаршей в качестве свидетелей.
Церемония прошла так быстро, что Гаиль сначала даже не поняла, действительно ли они поженились. Она была как в тумане и поэтому не сопротивлялась, когда Чонгуку предложили поцеловать невесту.

Он не прикасался к ней с того самого дня пять лет назад, и, к своему сожалению, она поняла, что пропала, когда его губы коснулись ее губ. Это было не легкое прикосновение, как она ожидала. Вместо этого Чонгук заключил ее в объятия и приник к ее губам с такой жадностью, что у нее перехватило дыхание.
Когда он наконец поднял голову, его глаза вызывающе блестели. Гаиль казалось, что все нервные клеточки в ее теле звенели от напряжения.
— Наверное, нам пора? — неловко произнес мужчина.
Возможно, так и было, подумал Чон. Его сердце бешено колотилось, возбужденная плоть пульсировала.
Черт побери, он так крепко поцеловал Гаиль ради эксперимента. Хотел посмотреть, действовала ли на него до сих пор ее волнующая красота.
Ответ был положительным.

Оторвавшись от ее губ, он пристально посмотрел на Шинхо.
— Я хочу поблагодарить вас с Соль за то, что пришли сегодня сюда. — Он улыбнулся пожилой женщине. — По очевидным причинам мы не стали приглашать в качестве свидетелей своих друзей. Это было бы неправильно.

Говори за себя, подумала Гаиль. Ей сегодня не помешала бы поддержка кого-нибудь из ее друзей.
— Может, отпразднуем это событие за ленчем? — предложил Шин Хо, когда они покинули зал бракосочетаний.
— Я... — начала Гаиль.
— Боюсь, это невозможно, — перебил ее Чонгук. — Я должен вернуться к работе, а Гаиль нужно перевезти свои вещи в виллу.
— Возможно, как-нибудь в другой раз, — сказал мужчина.
— Не думаю, что в ближайшее время мы с Гаиль снова будем сочетаться браком, — усмехнулся Чонгук.
— Друг с другом или с кем бы то ни было! — бросила в ответ она.

Гаиль не понимала, почему ее так задели его слова. Это был краткосрочный брак по расчету, и ее не должно было волновать то, что он относился к нему как к рядовой сделке.
— Именно, — протянул Чон. — Сейчас... — Он прервался, когда они вышли на улицу и их ослепили вспышки фотокамер. — Какого ч...? — Он мрачно посмотрел на толпу репортеров, быстро попрощался с Шин Хо и Соль, затем взял Гаиль за руку и, игнорируя шквал вопросов, потащил ее к своей машине.

Но не слышать их было невозможно!
— Как долго длился ваш роман с мисс Юн?
— Где вы собираетесь провести медовый месяц?
— Ваш отец перед тем как умереть знал, что вы собираетесь пожениться?
— Мисс Юн, вы...
— Сейчас ее зовут миссис Чон, — холодно ответил Чонгук, усадив Гаиль в салон автомобиля. Сев за руль, он завел мотор и попытался проехать сквозь толпу журналистов.
— Не смотри на меня так! — воскликнула Гаиль, когда он бросил на нее сердитый взгляд. — Как будто это я рассказала всем о том, что мы собираемся пожениться.

Чонгук этого не делал, на Шин Хо и его секретаршу можно было положиться, тогда кто же?
— У Бин! — воскликнул Чонгук, внезапно придя к тому же выводу, что и она. — Но как он узнал, что мы сегодня женимся? — процедил он сквозь зубы, выезжая на шоссе.
— Можешь быть уверен, я ему ничего не говорила, — решительно произнесла Гаиль.
— Вот тебе и попытались остаться незамеченными, — мрачно пробормотал Чонгук. — Я уже вижу заголовок в завтрашних газетах «Наследники JK group поженились!», а вслед за ним «Невеста была в кремовом».
— Это цвет слоновый кости, — поправила его Гаиль.
— Мне простительно, я мужчина, — нетерпеливо отрезал он.

Хотя Гаиль знала, что их брак будет фиктивным, она решила, что все равно должна надеть что-нибудь нарядное. В отличие от парня, который в своем темно-сером костюме, белой рубашке и сером галстуке выглядел так, словно приехал в загс прямо из офиса.

Впрочем, так оно и было. Гаиль была рада, что он не стал беспокоиться о цветах.
— Высади меня у железнодорожной станции, — тихо сказала она. — Я доберусь до JK-house на поезде. — Она начала постепенно возвращаться к реальности, и ей захотелось оказаться подальше от Чона и спокойно обдумать все, что произошло.

Гаиль не ожидала, что ее так заденет его отношение к их браку. Она представляла его себе как простую формальность, которую им обоим придется терпеть в течение шести месяцев.

Конечно, Чон однажды уже был женат, и эта свадьба была для него неприятным напоминанием о несчастливом браке с Мией.

В зале бракосочетания он вел себя так спокойно и уверенно, словно ему предстояло заключить рядовую сделку.
Ее мать вряд ли мечтала о такой свадьбе для своей дочери, подумала Гаиль. При мысли о том, что Мари не сможет присутствовать на настоящей свадьбе Гаиль, у нее на глаза навернулись слезы.

Чонгук украдкой посмотрел на девушку. Почему ее глаза блестят от слез?
Нет, подумал он, взглянув еще раз. Это больше походило на блеск триумфа. Она не только унаследует половину состояния Чонов, но и доставит ему большие неудобства своим присутствием.

Отомстит ему за то, что он сделал ей пять лет назад.
Чонгук крепче сжал рулевое колесо и снова переключил свое внимание на дорогу.
— Думаю, перед тем как ты отправишься в виллу, мы могли бы чего-нибудь выпить, — спокойно произнес он, хотя внутри злился на безвыходную ситуацию, в которой оказался.
Он пытался найти выход из нее, советовался со своим поверенным и Шин Хо, но ему сказали, что ничего нельзя было сделать. Шин Хо безупречно выполнил свою работу.
Но то, что Чон был вынужден жениться на Гаиль, вовсе не означало, что он позволит поступать так, как захочется ей.
— Чего-нибудь выпить? — повторила девушка. — Ты уверен, что у тебя есть время? — язвительно добавила она.
Неужели она ожидала, что он возьмет выходной, они вместе поедут в загс, где их на выходе осыплют конфетти и добрыми пожеланиями, а после церемонии состоится праздничный обед в дорогом ресторане, на котором будут присутствовать родные и друзья?
Чем меньше людей знают об их свадьбе, тем лучше. Для него.

Вот только репортеры, окружившие здание загса, этого не допустят.
При первой удобной возможности он выскажет У Бин все, что о нем думает.
— Я могу найти время, — сухо ответил Чон.

Гаиль испытующе посмотрела на него. Он действительно хотел отменить их свадьбу или ему было нужно от нее что-то еще?
Наверное, он просто хотел прочитать ей еще одну лекцию о том, чтобы она держалась подальше от его дочери. Черён было сейчас семь лет, и Гаиль не видела ее больше пяти лет, за исключением нескольких семейных торжеств. У нее были такие же темные волосы и глаза, как у Чона, но кроме этого Гаиль ничего не знала о девочке, которую в двухмесячном возрасте бросила мать. Должно быть, Черён пришлось нелегко. Гаиль надеялась, что малышка не будет видеть в ней злую мачеху. Впрочем, Чонгук не хотел, чтобы она принимала участие в жизни его дочери.
— Хорошо, — она вздохнула. Ей было некуда спешить.
— Веселее, Гаиль, — мягко произнес Чонгук. — В конце концов, сегодня день нашей свадьбы.
— Не напоминай мне об этом! — неистово воскликнула она.

Чонгук криво усмехнулся. Ему тоже было не нужно об этом напоминать.
Гаиль выглядела немного встревоженной, когда он остановил машину рядом с высоким многоэтажным зданием и помог ей выбраться из салона.
— Куда ты меня привез?
— У меня есть квартира в этом доме. Я останавливаюсь здесь, когда задерживаюсь в городе по делам, — небрежно произнес он, пропуская ее вперед.
Они вошли в здание. Поздоровавшись с охранником, он вызвал лифт, который тут же подъехал.

Когда он задерживается в городе по делам, повторила про себя Гаиль, войдя в лифт. Что это означало?
Что он купил в городе квартиру для того, чтоб встречаться в ней с женщинами?
Не мог же он приводить своих пассий в дом, где жила его дочь, поэтому ему было необходимо более уединенное место для этих... встреч.
А сейчас он привез сюда ее.
— Не думаю, что это хорошая идея, Чон. — Но ее протест оказался бесполезным, потому что Чонгук привлек ее к себе и поцеловал.

Ее губы были такими сладкими на вкус, признался себе он, исследуя языком влажную глубину ее рта. Несомненно, все остальное было не менее сладким.
Он хотел ее так, что не собирался сдерживать свое желание. Гаиль была его женой, и он мог прикасаться к ней, сколько захочет.

Что он делает, рассеянно подумала шатенка, когда его язык стремительно проник в глубь ее рта, отчего внизу ее живота разлилось приятное тепло.
Она застонала от наслаждения, когда его руки сжали ее грудь и начали ласкать затвердевшие соски, пока она не прильнула к нему всем телом.

Девушка даже не почувствовала, как он расстегнул крошечные пуговички на корсаже ее платья, и между ее набухшей грудью и его горячими руками сталась только шелковая ткань бюстгальтера.
Оторвавшись от ее губ, он скользнул языком по плавному изгибу ее шеи, а затем, спустив бретельку бюстгальтера, приник ртом к ее соску.

Застигнутая врасплох новыми ощущениями, Гаиль прильнула к нему всем телом. Сладкая боль внизу живота становилась все невыносимее.
Двери лифта открылись прямо в пентхаусе, где их обоих окутал прохладный свежий воздух.
Открыв затуманившиеся от желания глаза, она обнаружила, что он смотрит на нее. Последних пяти лет будто и не бывало.

Гаиль не хотела, чтобы это наслаждение прекратилось. Она не могла остановиться.
Подведя ее к кровати, Чонгук снял с нее платье и, усадив на кровать, принялся разглядывать ее с головы до ног.
— Раздевайся, — хрипло произнес он, снимая пиджак и бросая его на пол.

Гаиль была уже не наивной восемнадцатилетней девчонкой, а зрелой двадцатитрехлетней женщиной. Хотя ей недоставало сексуального опыта Чона, она была возбуждена не меньше его.
Встретившись с ним взглядом, она расстегнула замочек, опустила вторую бретельку лифчика, и ее пышная грудь с темными сосками высвободилась из шелкового плена в ожидании его прикосновений.

Опустившись рядом с Гаиль на кровать, Чонгук принялся поочередно ласкать языком ее затвердевшие соски. Она выгнулась дугой ему навстречу, молясь про себя, чтобы он дал ей то, чего она так хотела.

Чон не сомневался, что на этот раз он доведет дело до конца и овладеет Гаиль, подарив ей взамен безграничное наслаждение.

Вбирая в рот ее сосок, он почувствовал, как дрожит ее тело. Его рука скользнула ей под трусики и, спустив их вниз, коснулась самого сокровенного уголка ее тела, доведя ее до исступления.
Когда ее дрожь понемногу начала утихать, он ловким движением снял с нее трусики и начал покрывать поцелуями ее разгоряченное тело.
Гаиль тонула в море чувственного наслаждения. Она призывно смотрела на Чонгук затуманившимися от страсти глазами, нисколько не стесняясь своей наготы. Она хотела, чтобы он как можно скорее оказался внутри нее.

— Помоги мне раздеться, Гаиль, — произнес он гортанным голосом.
Девушка повиновалась и, не сводя с него глаз, медленно расстегнула его рубашку и сняла с плеч, затем погладила его плоский живот. Он задержал дыхание, а затем резко выдохнул, когда она потянулась к молнии на его брюках и начала медленно расстегивать ее. Движимая первобытными инстинктами, она хотела доставить ему такое же удовольствие, какое он доставил ей.
Запустив пальцы в ее волосы, Чонгук простонал:
— Нет, Гаиль! Я хочу оказаться внутри тебя. Глубоко внутри. — С этими словами он толкнул ее на спину и лег поверх нее. Его глаза потемнели от страсти, когда он немного приподнялся над ней и рывком вошел в нее.

Ее желание усилилось, когда он, проникая все глубже и глубже, начал покрывать поцелуями ее грудь. Она задвигалась с ним в одном ритме, пока их обоих не накрыло волной экстаза.
Затем он бессильно упал на нее, но она по-прежнему была напряжена, ожидая насмешки или грубого слова.
Но тишину по-прежнему нарушало только их учащенное дыхание и стук сердец.

Почему он ничего не сказал?
Где обвинения в ее адрес?
Где насмешки?

Чонгук всегда считал, что это она хотела соблазнить его, но на этот раз инициатива исходила от него.
Впрочем, на этот раз они были женаты.
— Похоже, Гаиль, раньше установленного срока до развода дело не дойдет, — насмешливо произнес он.
Повернув голову, девушка посмотрела на него.
— Что ты имеешь в виду?

Чон улыбнулся, но его улыбка больше походила на волчий оскал.
— То, что моя жена так сексуальна, что мне в ближайшие шесть месяцев не понадобится эта квартира. — Он взглянул на свое плечо, на котором виднелись отметины ее зубов. — Если только, конечно, ты не захочешь время от времени ради разнообразия приезжать сюда.

Иными словами, теперь, когда они были женаты, он собирался использовать ее для удовлетворения своих сексуальных потребностей, словно она была его очередной любовницей.

Ну это мы еще посмотрим, подумала Гаиль.

– Куда ты, черт побери, исчезла днем?

Посмотрев на отражение Чона в зеркале ванной, Гаиль обрадовалась, что успела завернуться в полотенце прежде, чем он вошел.
Впрочем, он не нуждался в ответе. Было ясно, что она ускользнула из квартиры, пока он принимал душ. Квартиры, где они только что занимались любовью. Квартиры, куда Чонгук водил своих любовниц.

Он не последовал за ней. Ее надменная падчерица сказала ей, что «папа обычно возвращается с работы в семь часов». Сейчас было начало восьмого.
Не удосужившись обернуться, Гаиль продолжала смотреть на его отражение в зеркале. Взяв флакончик своего любимого лосьона, она брызнула немного на ладонь и принялась натирать им руки.
– Я думала, на сегодня наше общение друг с другом закончилось, – насмешливо произнесла она.
Его рот дернулся.
– Правда? Или ты просто сбежала как маленькая трусиха?
– Пожалуйста, выйди из моей ванной, Чон, – произнесла Гаиль, с вызовом глядя на него. Он наблюдал за ее движениями, его глаза потемнели от желания, но она больше не собиралась уступать. – Кажется, твоя комната находится дальше по коридору.

Он непринужденно прислонился к дверному косяку.
– А что ты будешь делать, если я не уйду? Звать на помощь?
– Если понадобится, – хладнокровно произнесла она, натирая плечи лосьоном.

Чонгук глубоко вдохнул. Его раздражало, что она была такой холодной после того, что произошло между ними. Днем Гаиль была горяча как огонь. Почему она так внезапно переменилась?
Поскольку они должны были прожить шесть месяцев под одной крышей, он намеревался в течение этого времени спать вместе со своей женой. Учитывая ее поведение на вилле и их сегодняшнюю близость, он думал, что она захочет того же.

Гаиль не могла отрицать, что ее влечет к нему.
Тогда почему сегодня днем, после того как они доставили друг другу незабываемое наслаждение, она воспользовалась его недолгим отсутствием и сбежала из квартиры?
– Я просила тебя уйти, Чонгук, – спокойно повторила девушка.
По-прежнему не удостаивая его взглядом, она втирала лосьон в грудь.
Грудь, которую он целовал и ласкал, доводя ее до экстаза.
Ее длинные темные волосы были собраны на затылке, обнажая изящный изгиб ее шеи и нежную кожу...

Почувствовав на себе его горящий взгляд, Гаиль подняла глаза.
– Ты все еще здесь?
Он резко вдохнул.
– Я тоже здесь живу.
– Как я уже сказала, твои ванная и спальня находятся дальше по коридору, – отрезала она.
– А может, мне здесь нравится больше, чем в моей комнате? – усмехнулся он.
– В таком случае мы можем поменяться комнатами. – Она пожала плечами.
Это была совсем другая Гаиль. Она отличалась от восемнадцатилетнего подростка, которого он знал пять лет назад, и от женщины, сгоравшей сегодня днем в его объятиях. Это была более спокойная и сдержанная Гаиль.
– Мне сказали, что ужин будут подавать в восемь часов.
Она слегка наклонила голову.
– Это я отдала распоряжение экономке.

Чонгук мрачно улыбнулся.
– Значит, ты не возражаешь против выполнения некоторых обязанностей жены.

Гаиль по-прежнему не сводила с него глаз.
– Некоторых, – подчеркнула она. – Но я сама буду выбирать, какие обязанности выполнять, Чонгук.
Очевидно, она намекала на то, что не собирается с ним спать в течение следующих шести месяцев.

Черт побери! Ее неожиданный отказ обрушился на него как снег на голову.
– Разве ты не должен сейчас зайти к дочке? – спросила она. – Твоя дочь сказала мне, что ты всегда проводишь с ней полчаса перед тем, как она ложится спать.

Чонгук нахмурился.
– Ты меня критикуешь, Гаиль?
– Ну, если ты так считаешь, – мягко произнесла девушка.
Внутри она вся дрожала. Картины их близости ясно вырисовывались перед ее внутренним взором. Они напоминали ей о том, как она потеряла над собой контроль в объятиях Чона.
Этого не должно было произойти, но все случилось так неожиданно, что она не нашла в себе сил устоять перед соблазном.
Уступив Чону, она призналась ему в собственной слабости, и теперь ей нужно было во что бы то ни стало убедить его в обратном.

Его губы сжались в тонкую линию.
– Мои отношения с дочерью тебя не касаются!

Ее темные брови взметнулись вверх.
– А у вас они есть?

Его глаза сузились.
– Объясни, что это значит.

Гаиль с ностальгией вспоминала свои школьные годы. Ее мать всегда ждала ее возле школьных ворот, чтобы пойти вместе домой. Затем они обе сидели на кухне и за чашкой горячего шоколада обсуждали события прошедшего дня. Мать помогала ей делать домашние задания, а потом они вместе готовили ужин.
Конечно, все немного изменилось, когда они остались вдвоем, и Мари пришлось работать на полную ставку, чтобы обеспечить себя и дочь. Но Гаиль тогда уже было почти четырнадцать, и она вполне могла сама о себе позаботиться. Ей приходилось самой готовить ужин, потому что ее мать зачастую приходила с работы слишком усталой. Именно тогда Гаиль и поняла, что кулинария – это ее призвание.

Чон Черён было семь лет. Ее возил в школу и забирал после занятий шофер. После школы она пила на кухне чай в компании кухарки, затем шла к себе в комнату и ждала прихода отца, чтобы провести с ним полчаса перед сном.
Девочка рассказала ей обо всем этом, когда Гаиль днем зашла к ней в комнату.
Девочка определенно была дочерью своего отца. Казалось, она унаследовала все его высокомерие и самодовольство и не возражала против того, чтобы торчать полдня одной в своей комнате. У всех складывалось такое впечатление, что этой девочке вообще никто не был нужен.

Но по мнению Гаиль, для семилетнего ребенка она была слишком зрелой и серьезной.
Она понимала, что парню пришлось тяжело, когда он остался с двухмесячной дочкой на руках. В конце концов, он был занятым человеком, поэтому не мог сам заботиться о ребенке. За Черён присматривали квалифицированные няни, пока два года назад она не пошла в школу. Судя по огромному количеству дорогих игрушек, которыми была завалена комната Черён, Чонгук с их помощью откупался от своей дочери, вместо того, чтобы уделять ей больше времени и дарить отцовскую любовь, в которой она, росшая без матери, так нуждалась.

Чонгук сказал, что его отношения с дочерью не касались Гаиль, и она не собиралась в них лезть. Но она также не собиралась отказываться от собственного мнения или держать его при себе.
И, судя по мрачному выражению лица парня, ее слова пришлись ему не по душе.
– Я же говорил тебе держаться подальше от Черён, – отрезал он.
Гаиль пожала обнаженными плечами.
– Я подумала, что кто-то должен проверить, жива она или нет.
– Ты не имела права, черт побери...
– Более того, – решительно продолжила девушка, – я не люблю, когда мне указывают, что я могу делать, а что нет.
– Тогда пришла пора привыкать к этому, – процедил он сквозь зубы.
– Ты мне угрожаешь, Чонгук?
Он долго смотрел на нее, возмущенный тем, что она посмела его критиковать.
– Нет, я не угрожаю тебе, Гаиль, – наконец произнес он обманчиво мягким тоном. – Я просто удивлен, что меня критикует женщина, чья мать была...
– Я советую тебе остановиться прямо сейчас, – холодно ответила девушка, гордо вскинув подбородок. – Как насчет того, чтобы заключить небольшую сделку? – язвительно продолжила она. – Ты оставляешь в покое мою мать, а я не буду критиковать твои родительские качества. Как ты на это смотришь?

Как на оскорбление, мрачно подумал он.
Шесть месяцев под одной крышей с этой женщиной покажутся ему вечностью!
Взяв с полки свои часы, Гаиль посмотрела на них.
– Если ты не уйдешь прямо сейчас, ты не сможешь провести полчаса перед ужином с Черён.
– Я так понимаю, ты тоже собираешься присутствовать за ужином. – Его брови взметнулись вверх.
– А почему я не должна этого делать? – с вызовом произнесла она.
Чонгук пожал плечами.
– Я думал, что по вечерам ты работаешь в бистро или что-то в этом роде.
– Больше не работаю. Я вчера уволилась, Чон. С понедельника я начну заниматься переоборудованием «Юн», – напомнила ему она.

Черт побери! После всего, что произошло сегодня, он совсем забыл, что им придется работать бок о бок!
– Время бежит, Чонгук, – съязвила Гаиль. – Ты не должен заставлять ее ждать.

Кузен был прав, мрачно подумал Чонгук, выходя из ее комнаты. Он не был уверен, что сможет целых шесть месяцев терпеть присутствие Гаиль своем доме.
* * *
– Где твое обручальное кольцо?

Гаиль холодно посмотрела на парня, когда они вдвоем сидели за накрытым столом. Ужин был подан пятнадцать минут назад, но ни один из них почти не притронулся к еде.
Прежде чем спуститься в столовую, Гаиль хорошо все обдумала. Она решила впредь держаться с ним с холодной вежливостью.

Вспышки гнева ни к чему не приведут. Он обернет их против нее самой.
После его бесстыдного предложения она не могла быть с ним любезной, но игнорировать его тоже было бесполезно. Поэтому она будет молчать, пока он сам к ней не обратится.
Как сейчас.
– Я сняла его, перед тем как принять душ, – спокойно ответила она. – Не хотела, чтобы оно окислилось у меня на пальце.

Кроме того, оно безжалостно напоминало ей, что она теперь не принадлежит самой себе.
– Что это, черт побери, значит? – недоверчиво спросил он, положив вилку. – Думаешь, я подарил тебе какую-то металлическую безделушку со стекляшкой?
Ее глаза расширились от удивления.
– Ты хочешь сказать, что золото и бриллианты настоящие?
Они совсем не походили на молодоженов, подумала Гаиль. На ней было черное платье до колен, на нем – брюки от костюма и рубашка. Они даже не пытались произвести друг на друга впечатление.
– Разумеется, настоящие, – раздраженно ответил он, недоверчиво глядя на нее. – Зачем мне дарить моей жене фальшивое кольцо?
– Почему нет? Это ведь фальшивый брак! – отрезала она. – Или ты просто боялся, что кто-нибудь может заметить фальшивое кольцо на безымянном пальце жены Чон Чонгука?

Она снова бросала ему вызов, и он был готов его принять. Но в то же время ему не хотелось поддаваться на ее провокацию.
– Я только спросил, Гаиль, – спокойно ответил Чон – Можешь делать с этим дурацким кольцом все что хочешь. – Он продолжил есть своего лосося.
Он согласен играть в ее игру, но только по своим правилам.
– Как Черён? – спросила Гаиль после нескольких минут молчания.

– Отлично, – отрывисто бросил он. – Она немного удивлена, что тетя Гаиль стала ее мачехой, но в остальном все в порядке.
– Наверное, тебе не следовало ей говорить.
– Ну конечно. –  нетерпеливо вздохнул. – По-твоему, было бы лучше, если бы она услышала, как кто-то из прислуги назвал бы тебя миссис Чон?

Положив вилку и нож, Гаиль промокнул губы салфеткой, прежде чем ответить ему.
– Слуги называют меня мисс Гаиль, – спокойно произнесла она. – Полагаю, ты сказал ей, что наш брак лишь временное соглашение? Что я не буду вмешиваться в ваши с ней отношения?

У Чонгука пропал аппетит. Он надеялся, что они будут как можно реже ужинать наедине.
Он с грохотом отложил в сторону вилку.
– Я не привык оправдываться.

Гаиль слегка наклонила голову.
– Очевидно, ни перед кем.
– К черту все это! – Поднявшись, он бросил салфетку на стол. – Слава богу, что в следующем месяце я отправляюсь на несколько дней в Нью-Йорк. Но, боюсь, этого будет маловато.

Внешне Гаиль никак не отреагировала на его эмоциональную вспышку, но в душе испытала облегчение от того, что на несколько дней она будет избавлена от его волнующего присутствия. В то же время к этому примешивалось чувство пустоты.
Она будет рада его отсутствию, сказала себе Гаиль. А под ложечкой у нее сосало оттого, что она плохо поела.
– Ну? – подтолкнул ее он. – Тебе нечего на это сказать?

Гаиль бросила на него яростный взгляд.
– Может, приятного путешествия?

Чонгук глубоко вдохнул.
– Я имел в виду, что-нибудь о Черён.

Она поморщилась.
– Но ты ведь только что запретил мне критиковать твои родительские качества.
– Я так понимаю, это один из тех случаев, когда решила сделать так, как я велел.
– Именно! – согласилась она.
Чонгук нетерпеливо покачал головой. Ему хотелось убраться отсюда, пока он не придушил ее. Обычно, приходя домой, он отдыхал после напряженного рабочего дня, но сегодня был готов взорваться. И это могло найти выражение в разных формах.
– Возможно, у меня возникнут в Нью-Йорке какие-нибудь неотложные дела, и мне надо будет задержаться там на месяц, – отрезал он. – Таким образом, мне придется терпеть твое присутствие на четыре недели меньше.

Она с самого начала знала, что последнее, чего он хотел, это жениться на ней, но его слова причинили ей боль.
Все дело было в том, что произошло между ними днем в его квартире.
Гаиль не ожидала, что окажется с ним в постели сразу же после свадьбы. По правде говоря, она вообще не думала, что это когда-нибудь произойдет. Она не могла забыть, как страстно они желали друг друга.

Это разительно отличалась от того, что произошло на тогда на вилле. Тогда она была полна девичьих мечтаний и безнадежно влюблена. Сегодня она отдалась ему со страстью зрелой женщины и ужасно боялась, что это могло повториться в любое время.
Но еще больше она боялась, что этого могло не случиться.

Разве это не было нелепо?
Чонгук пристально уставился нее, словно пытаясь прочитать ее мысли.
Придав своему лицу непроницаемое выражение. Гаиль с вызовом посмотрела на него.
К счастью, он быстро повернулся и направился к двери.
– Чонгук? – Гаиль остановила его.
Глубоко вдохнув, он оглянулся и вопросительно посмотрел на нее.
– Да?
– На твоем месте, я бы продолжала пользоваться квартирой, – язвительно посоветовала она.
Теперь у него не останется сомнений насчет того, что она не желает делить с ним постель. Его глаза сверкали от ярости.
– Не беспокойся, я так и сделаю, – насмешливо ответил он, затем повернулся и вышел из комнаты.
Гаиль слышала, как за ним захлопнулась дверь кабинета, принадлежавшего раньше его отцу. Облегченно вздохнув, она бессильно опустилась на стул и закрыла лицо руками.

После того как она поняла, что натворила, ей захотелось как можно скорее убраться из его квартиры.
Чонгук ни в коем случае не должен узнать, что он был ее первым и единственным любовником.