59 глава
***
Ава
Он безумен.
Он настолько сошел с ума, если думает что он имеет какие либо права на то, чтобы ставить мне условия.
Внутри вскипала злость, но ее не стоило показывать. Он не должен вызывать во мне эмоции, но с каждым разом как с его уст слетает слово или любое его движение или действие, я готова вспороть ему кишки и повесить их на всеобщее обозрение.
Но он выбрал плохой вариант. Он пытается вызвать у меня эмоции , на которые у него не хватит сил, чтобы их потушить.
Он вызывает самый худший свой кошмар, который будет его преследовать куда бы он не пошел.
Он — чистая сила. Абсолютно безумная по своей форме и за ней невозможно угнаться.
— Зачем тебе это? — спрашиваю я.
Я знаю зачем. И как бы я хотела не знать. Единственное почему я сейчас слушаю его это человек, сидящий в своей комнате за просмотром очередных драматичных фильмов.
— Ты знаешь ответ на этот вопрос. — уверенность и нотка искренности в его голосе задевает часть моего мира и маленькие трещинки ползут всё выше и выше по моих стенах.
— Неуверенна, что смогу дать ответ. — лгу я.
Мрачная улыбка на его лице сменилась чем-то серьезным .
Его взгляд пронзает меня до глубины души и неуверенна, но это задевает. Я понимаю, чем он ближе — тем сильнее трескаются мои стены. Неуверенна, что смогу их держать, когда он так на меня смотрит.
— Насколько бы сильно ты не подавляла это, как бы ты не старалась выжечь меня из своей памяти... — моё сердце взрывается с каждым его словом, оно словно пытается вылезти из собственной кожи и предоставить себя на блюдечке. — Я скучал.
Вот оно. Треск. Не такой как раньше. Это что-то сильнее и больнее, оно протекает внутри, пульсируя, оставляя свой след. Это внутри меня. Горящее, как лихорадка, от которой я не могу избавиться. Это злобный, гордый гнев, который отказывается принимать правду.
И с каждым вдохом, проходящим через мои легкие, пелена медленно исчезает, оставляя после себя одинокую правду, которая выжигается у меня на теле, как клеймо. Жгущая, неумолимая. Чертовски неправильная.
Грубые мозолистые руки обхватывают мою обнаженную талию, притягивая меня ближе к твердой и мощной груди. Наши тела прижимаются друг к другу, кожа к коже, разжигая между нами первобытный жар.
— Скажи мне. — если бы я не знала его я бы подумала, что он умоляет. Но это не в стиле Коула.
— Что?
Мой взгляд скользит по его спокойному выражению лица. Его обычно опасные губы сложены в нейтральную линию, и даже родинка под правым глазом выглядит не так устрашающе.
— Что я твой любимый грех.
Слова слетают с его рта, как колыбельная. Впервые я вижу его таким. Таким, каким не должна была бы видеть.
Мной овладевает страшное чувство и я пытаюсь замкнуть его так глубоко, как только могу. Я хочу чтобы оно никогда не возникало в этой чертовой штуке под именем «сердце».
Невозможно остаться безучастной , когда меня переполняет его тепло, присутствие и этот чарующий взгляд пепельных глаз. В кромешной тьме они кажутся черными, и только тусклый свет от светильника разукрашивает их в небесно голубой.
Как человек может возмещать два чувства одновременно? Это как убить и помиловать, как отталкивать, но желать, как ненавидеть и любить. Я предпочитаю считать, что мой мозг слишком рационален, чтобы знать эти чувства. Но мать его, эта штука в груди критически раздражает.
— Ты чертова заноза в заднице, Коул. — произношу я, нотка русского акцента в произношении его имени не ушла от его внимания.
Он улыбается. Черт. Его улыбка взрывоопасна, как динамит.
— Иди спать. — нежно произносит мужчина, от чего по моей спине пробежали мурашки.
— Иди к дьяволу.
Коул отстраняется и направляется к двери, остановившись в последнюю минуту.
— Я над этим работаю. Сладких снов, куколка.
Хлопок двери застаёт меня врасплох. Я несколько минут стою неподвижно, смотря на дверь. Ожидая, что она откроется и он устроит ещё одну встряску, но этого не происходит.
Не знаю уехал он или остался. Не знаю, развлекается ли он с девушками или ложится в кровать за стеной. Не знаю снаружи или внутри моего сердца. Но одна мысль о том, что он с другой взрывает бунт эмоций в моей голове. Этого не должно быть, этого не должно происходить.
Пожалуйста, успокойте мой разум.
***
— Вы совсем сума сошли ребята, если вы серьезно думаете, что я буду любить и лелеять эту девушку. — вопит Гэбриэл, разводя руками.
— Ты будешь её уважать. Другого мы от тебя не просим. — говорит Сергей Кузнецов.
— И постарайся не показывать ей свою уродливую сторону. — включается Себастьян.
Огромный стол стоит посреди зала совещаний, все главы нашего общества расположены за ним и только ублюдок Гэбриел расхаживает по всей комнате , от чего моя голова сейчас взорвётся.
— Черта с два! Если её родители согласились на этот союз, значит они осведомлены , о том кто я и чем я занимаюсь. Ей прийдется привыкнуть или же плакать там, где я не буду видеть. Ненавижу женские слезы, это вызывает отвращение.
Рука мужчины скользит по его темным зализанным назад волосам. Брови слегка нахмуренны, но не думаю, что эта обстановка его напрягает.
Он виделся с ней. Несколько дней назад ему пришлось навестить семью девушки, для точного подтверждения союза. И сказать, что он был в ярости — ничего не сказать. Но я вижу, она его заинтересовала. Она практически заставила его целовать её двадцати сантиметровые каблуки, когда он позволил себе и на каплю неуважительно к ней относиться.
— Я уверена, что скорее ты будешь жалеть об этой свадьбе, нежели она, когда поставит тебя на колени и заставит просить милостыню. — мои глаза впиваются в его, давая понять, что у него нет права выбора и тем более вступать в спор.
— Согласен, я уже пожалел о том, что согласился на это. Я попрошу милостыню у тебя, Пахан.
Он расхаживает внутри со своей вечной скукой и энергией большого кота. Ленивый, молчаливый и ничего хорошего не замышляющий.
— Этого не будет. — сухо отвечаю и открываю папку с документами, полностью игнорируя этого ублюдка.
— Что на счет Фридриха, Пахан? — спрашивает Сергей, его седые волосы практически не заметно, если только не смотреть на него в расстоянии руки, его светлые глаза становятся морщинистыми, когда он напрягает брови.
Я на секунду замираю, когда слова слетают с его уст, они не должны были знать о Фридрихе, но Коул тот ещё урод.
Не поднимая глаз, я осматриваю документ об соглашении свадьбы, проводя взглядом по фотографии девушки, заканчивая подписью её отца.
Делать вид, что не услышала вопроса было бы лучшим решением. Несколько пар глаз уставились на меня в тихом молчании, боясь заговорить или того хуже, сказать лишнее.
Я спокойно поднимаю голову, как будто не понимаю о чём идёт речь, когда мне известно более, нежели я хотела бы знать.
— Мои дела — это мои дела. — сухо отвечаю, продолжая изучать бумаги.
— Пахан. Я всё понимаю, но... — не успевает Сергей договорить, когда я прерываю его.
— Если бы я хотела вас посветить в это, я бы уже это сделала. — мужчина открывает и закрывает рот в одно мгновение и переводит тему.
Иногда им нужно заткнутся и не лезь в то, что их не касается. Не люблю когда кто-то вмешивается в то, что не нужно. Это ведет за собой неприятные последствия. Для них.
***