56 глава
— Ава, мать твою, не зли меня. — рычу я.
Улыбка украшает её губы. Глаза наполняются сиянием и процент того, что это искренне подобен к нулю.
— Ты же не думаешь, что свадьба предназначена для меня. — игриво спрашивает девушка.
Тошнота поднимается в горле только об мысли об этом и я подавляюю её, всматриваясь в глаза девушки.
Знание того о чём она думает и в каком русле диктуются её мысли в голове, многого стоит и к сожалению это не то что можно купить.
Поверьте, было бы это так, я бы первый стоял в очереди, чтобы попробовать хоть часть её. Не физическую, не умственную. Эмоциональную.
Я знаю что не все эмоции исчезли из неё, как цунами, сметающее всё на своём пути. Не оставляя ничего.
— Единственный человек, с которым у тебя что-либо может быть — это я.
— Не будь уверен в том, на что не влияешь. — тембр голоса пронзает, как острое лезвие, как будто мне открыли глаза на то, что всегда было передо мной. — Я всегда делаю то, что хочу. Если захочу чувств — выйду замуж. Захочу семью — принесу в свет ребёнка. Захочу что-либо — сделаю.
Она звучит так, как будто сама не верит тому, что говорит.
Я смотрю на свои руки. На краску, которая медленно, как дым, распространяется всё выше и выше. Она охватывает каждый миллиметр кожы, двигаясь вверх.
Дымка красного, застилает моё тело, как вторая кожа и не собирается покидать его.
Она распространяется и распространяется по венам, как будто они всегда принадлежали ей, как будто красный это все, что имеет значение.
Красный цвет заполняет всё, заканчивая моим телом и чертовым разумом.
Красный имеет несколько значений в зависимости от того на сколько ты извращённый. Для кого-то красный — это страсть, безумная, неудержимая. Та самая часть, которая оседает на дне и высовывает свои когти вне дня. Она часто появляется среди ночи, играя с разумом, поглощая его , даря свободу.
Для кого-то красный — это уверенность. Это то, что идёт впереди тебя и рассказывает о себе одним лишь взглядом. Это то что продвигает тебя, то что не даёт сломаться. То что защищает тебя. Уверенность можно предоставить с гордостью. Это как незаконченный пазл и нужна лишь одна деталь, чтобы заполнить недостающий элемент.
В этом и есть интерес.
В моём понимании красный — это тягучая застывшая кровь, стекающая по моему телу, как клеймо.
Она сковывает конечности не давая двигаться, в той момент как я наслаждаюсь, наблюдая за тем, как она обтягивает меня как маска, словно вторая кожа.
Кровь... Кровь... Кровь, здесь так много крови, что кажется, она пропитала все. На полу, на моей одежде, на моих руках, везде...
Мой разум играет со мной, разрывая плоть скальпелем, кусочек от кусочка. Мурашки пробегают по телу, как воспоминание , но я подавляю нужду, коснутся к шрамам на обеих руках, начиная с запястья, заканчивая предплечьями. Татуировки покрывают всё моё тело, надёжно скрывая метки от мира, впечатывая пигмент глубоко в кожу.
Красный каплями стекает с кончиков пальцев, окрашивая пол. В голове начинает стучать.
***
Ава
Он стоит так около двадцати минут. Может больше. Я не пытаюсь вывести его из этого, ни капли. Я стою и смотрю, не желая отводить взгляд от того, как Коул Трусцов теряет контроль.
Нет. Не контроль.
Самообладание. Способность существовать.
Он застрял где-то, куда я не смогу добраться, в чертовом месте своего разума.
Интерес возрастает во мне, как пламя, готовое сжечь всё, без шанса на спасение. Единственный раз, когда я видела его вне своей кожи , когда он в детстве пропал. После того, он не был прежним. Он не был мальчишкой, который любил всё, что связано с опасностью и всегда втягивал в это своих друзей. Он стал спокойным. Настолько психологически скрытым, что жуткое ощущение не давало покоя. Единственное, что нас объединяло это то, что я родилась такой. Я никогда не была ребёнком, я всегда делала то, что не совместимо с детством. Я была воином. Но не он. Он любил всё это. Он стал им.
Есть вещи после которых мы никогда не будем прежними. Неважно в двадцать, пятьдесят или девять.
Его губы сжимаются в неодобрительную линию, а глаза превращаются в две черные дыры, выглядящие так, словно они вышли прямо из ада.
Его глаза не открываются от рук, которые свободно висят перед ним. Не двигаясь. Пустота в глазах напоминает множество картин из моей жизни и ни одна из них не похожа на эту.
Это не то как жизнь покидает тело, когда холодный ток пробегает по телу и всё замирает. Нет.
Это намного хуже. Это видеть то, как умирает душа в человеке, борясь за свою свободу. Карабкаясь, пуская когти, раздирая изнутри. И как бы она ни пыталась, как бы ни старалась, она будет спрятана, покрыта пылью где то на закоулках разума.
— Если ты не пытаешься спасти себя сам, никто никогда не попытается спасти тебя. — мой голос эхом звучит в тихом пространстве, разрывая тишину, как лезвие.
Я бы сказала, что он дернулся, но это всего лишь физическая реакция на внешние подразнивания.
Он спрятан глубоко внутри и он должен сам. Он должен сам выбраться, сам справиться. Это единственный выход обрести свободу. Не зависеть от жестоких демонов, таящихся внутри, пожирающих тебя днём за днём.
У всего, у каждого есть слабость. Вопрос только в том, чтобы найти это.
Коул не из тех, кто показывает свои слабости кому-либо. Он скрывает их настолько тщательно, делая вид что их нет. Вводя в обман, он как змея, нападает только тогда, когда дело касается лично его либо тех, кто ему дорог. Но как бы то ни было он максимально спокоен, сдержан. Он тот тип человека, который будет молчать, слушать, наблюдать. Выявлять слабости других и наносить удар в самый неподходящий момент.
То что он показал это мне, навевает на разные мысли борющиеся в моей голове, но я откидываю каждую из них.
Моя рука аккуратно тянется к нему, пытаясь коснуться или показать о своём присутствии, но ни один нерв в его теле не шевельнулся. Каменная стена окружающая его от этого мира плотно стоит вокруг него не пропуская воздух.
— Если ты считаешь, что смирится с тем, что тебя поглощает тебя спасет, мне придётся тебя огорчить — это худший из вариантов. — сухо говорю я, пытаясь достучаться до него.
Я знаю что он слышит. Он видит. Но ничего не делает. Он погряз в своей тьме и уверена что именно сейчас не борется.
— Я знаю что ты сейчас делаешь. — мой голос становится жёстче. — Ты остался посмотреть. Тебе интересно что будет, если ты перестанешь бороться. Тебе интересно исчезнет монстр, если ты оставишь его в покое. Могу рассказать спойлер. — его бровь немного дёргается и я продолжаю давить, ходя вокруг него, как дьявол, готовый заманить в ловушку. — Он поглотит тебя. Он спрячет тебя глубоко внутри и ты будешь издалека смотреть как он управляет твоей жизнью. Он будет крушить вокруг всё. Начиная с твоей семьи, заканчивая всем что движется.
Мои слова прерываются, когда мою руку, скользящую по его телу перехватывает более мощная. Более сильная и такая теплая от чего по моей коже пробегают мурашки.
Иногда мне кажется, что его глаза не излучают ничего. Кромешная тьма. Но каждый раз, когда они останавливаются на мне, чувство потребности не покидает моё тело.
Тёмные круги надвигаются на меня, заставляя сжиматься каждую конечность. Я изо всех сил пытаюсь ухватиться за контроль, терзающий моё тело. Он на пределе. Весит на тонкой ните, которая вот-вот оборвётся. И если это случится, я уничтожу его. Затем себя.
Я позволю себе чувствовать. А это то, что не является моей чертой. Я грубая, холодная, жёсткая, бессердечная. Я всё чего вы боитесь. Но никак не чувства. Единственные чувства, подвластные мне — тьма.
Если вы считаете что это не является качеством человека — вы глубоко заблуждаетесь. Это основа его. Это то за что всё цепляется, но не всегда сам человек позволяет этому проникнуть в него так глубоко, чтобы пропитать всё изнутри.
Мы были бы хорошим контрастом, он и я. Он холоден и расчетлив. Я же инстинктивная и горячая жестокость.
Идеальная пара социопатов.