24 глава
Крики агонии были музыкой для моих ушей. Но мелодия звучит не в той тональности, не по тем же нотам, как обычно.
Обычно ощущения намного лучше.
-Чертова пизда! Я знал, что ты зло. Прямо как твой отец.
-Нет. Я была милой, - говорю ему, имея в виду это, медленно проводя лезвием по его груди, оставляя там неглубокий порез, но он только вздрагивает.
Я вонзаю нож глубже в его плоть на животе и резкими медленными движениями отрезаю кусок плоти. Я не могу насладиться его криками. Я хочу слышать их как можно дольше.
Кроваво красная жидкость стекает по его телу и прокладывает себе путь к земле, капая на бетонный пол.
Я делаю неглубокий надрез, чтобы он не истёк кровью. Я не хочу сдирать кожу с трупа. Это скучно. Я более безумна в этом плане. Я хочу видеть боль в его глазах. Ощущать её. Владеть ею.
Я вновь всаживаю нож в его тело. Я отклеиваю кусочек плоти, снимая его с его тела. Почти не течет кровь из-за того, как идеально это выполнено, но он все равно кричит и плачет, потому что это горит как в аду.
- Знаешь что я узнала? - я размахиваю ножом перед его лицом. - Иван всего лишь исполнитель. Ты был генератором всех сделок, переговоров и убийств. - я останавливаюсь и вижу в его глазах читаемость. Он знает о чем я.
Итан сглатывает комок в горле и продолжает слабо смотреть на меня. Его тело горит в агонии.
- Ты был тем кто убил моих братьев. - безэмоционально произношу я. С его глаз стекает всё больше слез.
Я узнала об этом сразу как покинула страну. Мы с Сэмом разобрались во всем, пока готовились к этому дню.
Итан предложил это Ивану. Он хотел чтобы дети Михаила умерли. Так как это были дети Лореаль, но не от Итана. Этот ублюдок решил сделать подарок моему отцу в последние дни его жизни.
- Но знаешь что? Я сделаю тебе больнее. Эта боль будет пожирать тебя изнутри. Она не оставит после себя ничего, только ненависть к самому себе. Эта боль глубже нежели, то что с тобой произойдет. Эта боль убьет тебя.
Он умоляюще смотрит на меня. Как будто хочет чтобы я поскорее закончила с его пыткой. Но мы только начинаем. Я убью его физически. Но моральная боль будет преследовать его после смерти.
- В ту ночь ты убил троих детей. Считать что тебе сойдёт это с рук было глупо. Я выжила. Можешь думать что я бессмертная или дьявол. Но я восстала из пепла, как твой худший кошмар. Второй сгорел заживо. У него не было шанса на спасение, но он не заслуживал того, что ты с ним сделал. А третий.. - я усмехаюсь. - Третий был твоим сыном.
Его глаза полные слёз поднимаются на меня. Уверена это из-за боли, а не того что я только что произнесла. Больше воды собирается в его глазах и его выражение наполнено скорбью.
- Это неправда. Ты делаешь это для того чтобы я ненавидел себя. - его голос ломается и я слышу этот треск.
- Ты думаешь ты что-то значишь для меня? - я смеюсь ему в лицо. - Ты должен знать что сделал с собственным сыном. И тогда ты сам захочешь покончить с жизнью. Смерть - милостива с тем, что ты заслуживаешь.
Боль бьёт его по лицу. Все эмоции в его теле вырвались наружу и это выглядит впечатляюще. Глаза, как будто, постарели на несколько лет.
- Лиам был твоим сыном. - повторяю я. - Он не знал об этом, как и все мы, кроме родителей. Ты думал , что изнасилуя мою мать мой отец откажется от неё и она упадет в твои объятия. Но то чего ты не знал, так это того, что то что было между ними никогда не было бы у тебя. - мой голос становится убийственным, как кинжалы и я с удовольствием буду метать их в его тело, пока он не испустит последний вдох.
После того как он прикоснулся к моей матери, она закрылась в себе. Но мой отец смог вытащить её из этого. Он был с ней и когда оказалось что она беременна, он взял это бремя на себя. Он сказал что это их ребёнок и ничего это не изменит. Он любил Лиама как своего и никогда не отличал его от нас. Со временем мама пришла в себя, но воспоминания о тех днях снилось ей в кошмарах. Это и навлекло на неё болезнь сердца.
- Если бы я знал..
- Ничего бы не изменилось. - перебиваю его я. - Ты бы закончил все также. Смирись с этим. Ты навлёк это на своего ребёнка и теперь понесёшь наказание.
Итан вскрикивает, когда я машу еще одним куском плоти перед его глазами.
- Умоляй, шлюха. Тебе это не поможет, - мрачно шепчу я. -Никому нет дела.
Я отбрасываю плоть в сторону, медленно сдирая кусок за куском с его тела, как чудовищный профессионал, которым я стала.
Спустя несколько минут на его теле нету живого места с кожей. Но я не закончила. Я делала это аккуратно, чтобы он остался в живых. Это не та смерть которой он умрет.
Пока Итан рыдает и задыхается от собственной рвоты, я разливаю бензин, а потом обливаю его тело.
- Говорят, что самый болезненный способ умереть - это сгореть заживо. Интересно, кто вызвался узнать эту информацию. - я внимательно наблюдаю за ним.
Я радостно чиркаю спичкой.
Итан трясет головой, пытаясь сформулировать слова, но он испытывает слишком много боли, пребывая в чистой агонии и шоке.
Я держу спичку, и его глаза расширяются в последний раз.
- Мне даже не нужно было слышать, как ты признаешься в своих грехах, - говорю тихо.
Я смотрю, как пламя медленно пожирает спичку, почти касаясь моих пальцев, прежде чем я роняю ее на его тело. Пламя начинает расти, быстро захватывая следы бензина. Я медленно отхожу, слышу рев огня, который распространяется, цепляясь за каждую полоску бензина.
- Так мило, что ты сгоришь. Ты веришь в карму, Итан? - спрашиваю я, но ответа не следует. Его тело медленно превращается в гнилую плоть от которой исходит вонь. Волос нету, как и всего лица. Я вижу проблески костей. Жар огня ударяет мне в лицо и я на секунду закрываю глаза.
- Как тебе представление? - говорю я, поворачиваясь к Ивану. Он опустошает свой желудок рядом с собой и поднимает своё грязное лицо.
Этот знакомый холод окутывает меня, и я медленно подхожу к Мердоку, который дрожит от страха теперь, когда знает, что я гребаная сумасшедшая сука с ножом. Я уверена, что тот факт, что я та, кто содрал всю плоть с тела Итана, прямо сейчас действует ему на нервы.
- Мразь. - произносит он с отвращением.
Мрачная усмешка скользит по моим губам, как зловещая улыбка змеи.
- Тебе нужно научиться уважать женщин, - прорычала я, сопротивляясь желанию пнуть его.
- Ты сгоришь в аду. Все, что мы делали - это уничтожали зло в мире. Зло сложно убить, - выплевывает он.
- Ты серьезно хочешь назвать то, что сделал, актом справедливости? Ты претендуешь на праведность даже после насилия и греха?
Он усмехается, его рот в кровавом месиве.
-Ты не можешь грешить против дьявола. Ты появилась прямо из его чресл, как и твой отец. Они остановят тебя. Добро всегда побеждает зло. Я буду отомщен.
Мои губы подергиваются, меня забавляет, насколько он на самом деле бредит.
Я развязываю трос за его спиной, освобождая его. Он должен бороться. Я не хочу чтобы он умер легко.