3.
Из головы двадцатилетнего художника никак не выходил, да и не выходит образ того блондина, который так внезапно появился в жизни Хёнвона. Этот непонятный, необъяснимый запах леса, благодаря которому чувствуешь себя защищённым, чувствуешь себя… Дома? Чувствуешь, что смысл жизни найден. Да всё так и есть.
Хёнвон нашёл свой смысл жизни. Он никогда не понимал, что имеют в виду люди, когда говорят про Это. Он не понимал, зачем все так беспокоятся за поисками этого неведомого смысла жизни. Он думал, что можно и одному спокойно прожить жизнь в своей квартире без каких-то непонятных поисков. В принципе и сейчас мало, что поменялось. Омега всё так же сидит дома и не выходит на улицу даже за едой, потому что не надо. Только сейчас он рисует. Все его холсты, как и голова Вона, заняты этим альфой, таким прекрасным, невообразимым альфой. И Хёнвон продолжает вырисовывать этот идеальный профиль.
Омега уже выучил наизусть время, когда альфа выходит гулять с собакой. Её кстати зовут Мэйя, это омега тоже вычислил за неделю наблюдений из окна квартиры. Альфа любит свою собаку и детей. Блондин всегда играет с маленькими альфами, омегами или бетами. Он, в принципе, ведёт себя, как маленький, шумный, вредный, непослушный и забавный ребёнок.
Омега каждый раз видит что-то новое в образе этого альфы. Он разный абсолютно со всех сторон. На каждом рисунке этот парень совсем не похожий на остальные. Вроде те же черты, но что-то непонятно новое. И с каждым рисунком омега сильнее влюблялся в блондина. Но со всем этим он ужасался этому чувству. Каждый раз, когда Хёнвон дорисовывает очередной портрет, он, как ошпаренный кипятком, отлетает на метр-два. Сердце бешено стучит. Хёнвону страшно из-за этого нового для него чувства.
Он лет десять уже не испытывал каких-либо глубоких чувств, а сейчас всё изменилось за какие-то семь секунд. Столько Хёнвон слышал, читал о любви, но в его жизни это чувство открывается совсем не так. Он всегда боялся людей, всегда их не любил, а сейчас… Он уже любил в детстве брата всей своей душой, верил, что брат будет рядом, но не всё всегда хорошо. Иногда и от самого близкого человека можешь получить последнее письмо или сообщение. Тогда-то он и решил ограничить себя от общения со внешним миром.
***
Пасмурное утро очередного зимнего дня. Тучи сгустились над городом около двух часов назад. Ветер тихий, но холодный. Как всегда. И Хёнвон, честно, не любит такую погоду. Многим кажется, что меланхолики должны любить такую хмурую, пасмурную погоду без солнца, но нет. Омега любит солнце и теплую погоду. Любит, когда солнечные лучи гуляют по светлым стенам. В такие дни и моменты Хёнвону хочется рисовать чудесные картины, которые потом их спрячет от чужих глаз.
Десять, двадцать один. Хёнвон стоит и смотрит из большого и дотошно чистого окна на двор. И как всегда в этот момент вылетает из подъезда блондин. К его собаке сразу подбегают дети, начинают садиться на неё, таскают за уши, хвост, и Мейя терпит, даже сама рвётся играть с детьми. Альфа тоже вмиг впадает в детство: лепка снеговиков с детьми, снежки и катания с горок. Хёнвон смотрит и невольно улыбается.
Альфа уже в который раз чувствует, что за ним наблюдают. Раньше ему было всё равно, но в последнее время просто стало интересно, что же это за невидимый маньяк. Альфа в который раз осматривает окна домов, которые выходят на двор. И только сейчас блондин видит того самого русоволосого омегу с запахом карамельного кофе со сливками, которого он хотел увидеть уже как неделю. Такое детское лицо парня, хаос в русых волосах на его голове, парадокс его запаха — сладкая карамель и горьковатый кофе.
Хёнвон не сразу понял, что с минуту в его глаза смотрит тот самый альфа со своей глупой детской улыбкой. Хёнвон вдруг понимает, что эта улыбка может заменять солнце в такие пасмурные дни. Когда же Хёнвон осознал всю критичность ситуации, он забыл, как дышать. Омега не придумал ничего лучше, чем просто сесть на пол, скрывшись из видимости.
Хёнвон (извиняюсь за мой французский) — полнейший неудачник, даже лох. Через какие-то три минуты в его дверь позвонили. И он молился всем богам, чтобы это был Кихён с Чангюном или родители. Но его молитвы, конечно, не были услышаны. Когда омега подошёл к двери, послышался собачий звонкий лай.
— Простите, папа не разрешает незнакомым открывать.
— Тебе лет двадцать и я знаю, что ты живёшь один. Открой!
— Нет. Я тебя даже не знаю.
— Я-Ли Минхёк. А теперь откроешь?
— Нет.
— Но почему?! — и послышался лай собаки, — Что, Мэйя? — опять лай собаки, — Да я тоже возмущён! — и опять же лай собаки, — хорошо, будем сидеть здесь, пока он не откроет.
— Ты разговариваешь с собакой?! — вдруг открыл дверь омега, и тут же в квартиру влетает собака и начинает метаться по коридорам и комнатам. Мэйя забежала в комнату, сделанную под художественную студию. Послышался шум. — О, нет…
— Мэйя! Мэйя!!! — собака выбежала из комнаты, запачканная в красках. Цветные следы остались на тёмном паркете. Хёнвон бросился в комнату.
— Нет! Ты… Ты видишь, что она натворила?! — все картины были разбросаны, краски с кисточками испорчены. Омега чуть ли не плакал.
— П-прости, — начал мямлить альфа, — хочешь, я всё исправлю?
— Как?!
— Ну не знаю… О, я придумал! — омега со злостью посмотрел на блондина, — я тебя просто обниму… — довольно потянул улыбчивый альфа.
— Какая щед… — альфа подошёл к русоволосому и крепко обнял его со спины, утыкаясь носом в шею омеги.
— Знаешь, встретив тебя в тот вечер, я полюбил кофе.