Глава десятая. Сопротивление бессмысленно
Унылая пора, очей очарованье...
Наступил ноябрь. Природа пустеет и начинает готовиться ко сну. Птицы стаями улетают на Юг. День становится короче, ночь – длиннее. Все чаще можно заметить иней на окнах, тонкий лед на лужах.
В одно такое утро Аня проснулась и, потянувшись, отправилась собираться. Пусть за окном темно – в ее тихой душе горел свет. И, казалось, ничто не сможет его потушить. Казалось.
Ваня должен был прийти еще десять минут назад. Ни сообщения, что он задержится, ни звонка. Ничего. Ваня никогда не просыпал – парень был жаворонком, всегда просыпался с первыми лучами солнца, с пением первых птиц.
Но вот уже птички вспорхнули и запели, кусточки поднялись и оживились, а Вани все не было. Аня начала переживать.
– Позвони ему, может, плохо себя чувствует, – предложила мама. Ане ничего не оставалось, как последовать ее совету.
Гудок. Второй. Пятый. «Абонент временно недоступен,» – послышалось из динамика. У Ани затряслись руки.
– С ним что-то случилось. Я... Я переживаю, – дрожащим голосом едва слышно прошептала девушка.
На телефон пришло сообщение. От Вани. Аня быстро открыла и, перечитав несколько раз, сказала: «Ваня заболел».
– Вот видишь, все хорошо. Иди в школу, а то опоздаешь! – с улыбкой произнесла мама и, приобняв дочь, направила в сторону выхода.
– Ничего не хорошо, – буркнула под нос Аня, выйдя из дома. Она понимала, что будет в школе. Без Вани она уязвима. Беззащитна. Одинока.
И никакие мысли о любимом человеке не спасут ее и не заглушат обвинения.
***
Подходя к школе, она неосознанно замедлила шаг. Не хотела туда идти без опоры, без защитной брони. Ваня всегда держался рядом, и это помогало избежать стычек с одноклассниками.
Но сегодня Вани нет. Глубоко вздохнув, она перешагнула порог школы. Пути назад нет. Сопротивление бессмысленно.
Коридор встретил ее привычным шумом. Она медленно прошла к раздевалке, сняла куртку, повесила на крючок, обернулась и резко вдохнула от неожиданности.
– Привет, как настроение, актриска? Где свою личную охрану забыла? А? Или ты его уволила? – едкие слова резали лезвиями по сердцу. Но Аня терпела. Ради Вани. – Кого из двоечников наймешь следующим? Может... меня? – взгляд обидчика был наполнен ледяной ненавистью и саркастической насмешкой.
– Хватит, – лаконично, но довольно уверенно для того, чтобы от нее отстали. – Моя жизнь тебя никаким образом не касается.
– Слышал, ты играешь главную роль в новом фильме... Скажи честно, какому дядьке ты подольстила? Или может ты не только сказки рассказывала? Ведь уже 16 лет есть, возраст согласия. А?
Аня остолбенела. Такого ей точно еще никто не говорил.
– Ты чего застыла? Правда глаза режет? Нехорошо, Анька. Но ты правильно делаешь, эмоции прибереги для фильма, а то совсем не останется. Еще увидимся, пустышка-Анька!
С этими словами обидчик отошел от нее, двинувшись в сторону кабинета. Ане ничего не оставалось, как, проигнорировав, поспешить в свой класс. До звонка оставались считанные минуты.
***
На уроках Аню никто не трогал. На них она могла выдохнуть и спокойно продолжить учиться. Но на переменах... Девушка уже и забыла, каково это – быть в эпицентре насмешек. Более того, являться их причиной.
Аня быстро надевала наушники и убегала. Глаза наполнялись слезами. Соленые капли норовили выкатиться и упасть на холодный кафель, но девушка не давала им воли. «Не здесь, не сейчас,» – проносилось у нее в голове.
В наушниках играл Ваня. Хотя бы мелкая, ничтожная крупица его все же была с ней.
Девушка горько усмехнулась собственному эгоизму. Но разве он не нормален в данной ситуации? На этот вопрос девушка не знала ответа.
И снова звук спасительного звонка разлетелся по коридорам школы.
***
С каждой переменой издевки становились все громче и громче. Наушники спасали все меньше и меньше. Аня словно превращалась в «маленького человека». Она знала, что если будет отвечать им, то это только подтолкнет обидчиков на новые издевательства. Это бы значило, что шутка удалась. Но и терпеть это всё девушка уже не могла.
Последний урок. Литература.
– Аня, – пришла ее очередь рассказывать монолог.
Немного замявшись, девушка вышла к доске.
– Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие! В мещанстве, сударь...
Здесь я перерву нить монолога Ани. Скажу только, что читала она отменно, без запинки, как говорится, комар носа не подточит; со всей экспрессией, присущей юной актрисе.
Монолог Кулигина запал в душу девушки, поэтому тон, с которым она рассказывала его, шел от самого сердца.
Между тем, с каждой новой фразой Аня бледнела. Все ее остатки сил ушли на монолог, ведь строки переплетались с обществом, в котором живет девушка. Ее класс, мимо проходящие люди, – они «сколько из зависти» грубят ей, кидают колкие слова вслед. Этот монолог – не просто текст. Это протест Ани, ее желание открыть глаза, показать одноклассникам, что они и есть те самые «мужички».
Но ее практически никто не слушал. Закончив, Аня, бледнее мела, бросила взгляд на класс. Ни одного заинтересованного лица. Всё зря. Зашатавшись, она оперлась на первую парту, но в глазах все равно продолжало темнеть.
– Садись, Аня, твердая пя... Аня! Тебе нужно в медпункт! – последнее, что услышала девушка перед тем, как окончательно отключиться.
Темнота.
И в ней было спокойнее, чем в классе. Никто не трогал, не пытался подколоть – все тихо, размеренно. Девушка слышала свое собственное дыхание – рваное, тяжелое. Аня чувствовала, как бьется ее сердце.
А дальше – пустота.