ГЛАВА 53.
Наступил следующий день...
Солнце прокралось в мои покои, окрашивая стены в нежный персиковый цвет, но для меня оно сияло сегодня особенно ярко – предвестник дня, когда Мурад вернётся. Я ждала его, кажется, целую вечность.
Слуги метались, проверяя каждую деталь, отполировывая каждый уголок до блеска. Это было понятно – возвращение самого повелителя, после стольких тревог и опасностей, требовало безупречной подготовки.
Мой Мурад возвращается...
Проснулась я с улыбкой, наивной и беззаботной. Я еще не знала, какой удар судьба приготовила мне на этот день.
– Госпожа! Вы уже проснулись? – прозвучал нежный голос Нигяр, словно ангельское пение, разрушающее остатки сна.
Я ответила улыбкой, переполненная предвкушением.
– Да, Нигяр, проснулась.
Заботливые руки служанок помогли мне подняться с кровати. Каждое движение отдавалось легким трепетом.
Эстер внесла поднос с завтраком, но аппетита не было совсем. Лишь несколько глотков сладкого шербета коснулись моих губ.
Элиф, тихо начала легкий массаж, разгоняя напряжение и подготавливая меня к предстоящей встрече.
Когда с утренними ритуалами было покончено, настал черед облачения.
Сегодня я хотела быть достойной Мурада. Хотела, чтобы он увидел во мне не только правительницу, но и женщину, любящую, верную, ждущую его возвращения.
Выбор пал на платье из алого шелка, цвета любви и страсти, цвета крови, что текла в моих жилах ради него и его империи. Оно облегало мою фигуру, словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб.
Корона, ожерелье и кольца с рубинами, словно застывшие капли крови, дополняли наряд, сияя в лучах утреннего солнца.
Мои волосы, стараниями служанок, превратились в сложную прическу, каждый локон был уложен с любовью и трепетом.
Сегодня я была прекрасна как никогда. Не просто красива, а именно прекрасна, словно цветок, распустившийся навстречу солнцу.
Кружась перед зеркалом, я ловила восхищенные взгляды моих служанок.
– Госпожа, вы сегодня ослепительны! Роскошны! Невозможно отвести глаз!
– Спасибо, мои дорогие, – ответила я, ощущая, как благодарность и радость наполняют меня.
В этот момент в покои ворвался Сюмбюль-ага, запыхавшийся, но сияющий от счастья.
– Машаллах! Кого я вижу? Самую прекрасную госпожу на всем белом свете! – провозгласил он, падая в глубоком поклоне. В его голосе звучала искренняя радость, а в глазах плескалось восхищение.
Улыбка не сходила с моего лица. Я была счастлива. По-настоящему счастлива.
– Спасибо, Сюмбюль. Ты всегда знаешь, как поднять настроение.
– Всё готово, госпожа. Всё готово к приезду нашего повелителя. Дворец сияет, народ ликует…
– Это хорошо, Сюмбюль. Очень хорошо, – прошептала я, поправляя рубиновое ожерелье и пытаясь унять дрожь.
– И ещё… – Сюмбюль понизил голос. – Гонец прислал весть. Наш падишах прибудет ближе к обеду.
Я засияла еще ярче, словно солнце, пробившееся сквозь серые тучи. В груди забилось сердце, и мир вокруг словно замер в ожидании чуда.
– Прекрасно, Сюмбюль! Просто великолепно! Сегодняшний день – самый счастливый в моей жизни!
Мои слуги видели моё счастье, видели огонь в моих глазах, и их сердца наполнялись радостью за меня. Они улыбались в ответ, обмениваясь понимающими взглядами.
В гареме царила атмосфера оживления.
Девушки репетировали танцы, движения их были отточены до совершенства, а лица лучились предвкушением. Слуги разносили подносы с изысканными яствами, готовясь к пиру в честь возвращения повелителя.
Во всей империи люди ликовали, узнав о том, что их правитель жив и возвращается.
Народ готовился выйти на улицы, чтобы приветствовать Мурада, своего Падишаха.
В покоях Дильрубы, как и во всех остальных, царил легкий хаос.
Она, как и я, хотела быть безупречной в этот день. Наряд, украшения, прическа – все должно было быть идеально.
Возвращался ее отец, и она надеялась, что после долгой разлуки вновь почувствует его любовь и ласку. Хоть чью-то любовь… Пускай не мою, но хотя бы отцовскую. Он всегда любил ее, слушал, ценил. Он был готов на все ради своей дочери, но, несмотря на это, всегда оставался правителем, с которым приходилось считаться.
Вспомнилось, как он не позволил ей выйти замуж за того раба, Метина...
Искендер же, одетый в великолепный кафтан, уже был готов. Он вошел в мои покои, излучая нетерпение.
– Матушка, вы готовы?
– Да, Искендер.
– Вы великолепны, мама! Я никогда не видел вас такой сияющей и...обворожительной. Какая же ты великолепная! Глаз от тебя не оторвать! Ты прекраснее всех на свете!"
Я обняла его в знак благодарности, прижавшись щекой к его щеке.
– Весь в своего отца, – прошептала я, – щедрый на комплименты…
Он лишь усмехнулся в ответ.
– Я уже попросил Дильрубу прийти сюда. Отец скоро прибудет, и мы должны быть вместе.
Дильруба вошла в мои покои через мгновение. В ее глазах читалось смущение и волнение.
– Госпожа, здравствуйте, – произнесла она, опускаясь в поклоне.
Она выглядела безупречно: розовое платье, идеально сочетающееся с ее нежной кожей, изящная диадема, драгоценное ожерелье, кольца, сложная прическа – все указывало на ее происхождение, на то, что она дочь Султана.
Но точно не моя, - твердила я про себя, пытаясь подавить противоречивые чувства. Я до сих пор не могла понять, что чувствую к ней. Я металась между симпатией и отторжением, между любовью и ревностью. До сих пор.
– Здравствуй, Дильруба.
Она окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног, и в ее глазах мелькнуло восхищение. Несмотря на наши разногласия и сложные отношения, она знала, что унаследовала от меня характер, что многое ей досталось от моей крови. Упрямство – в первую очередь!
Мы сидели в покоях в ожидании. Я разговаривала с Искендером, пытаясь скрыть дрожь в голосе, а Дильруба молча сидела, перебирая свои кольца, словно пытаясь найти в них ответы на мучившие ее вопросы.
– Дорогие мои… Время приближается… – прошептал Сюмбюль, прерывая молчание.
– Да, пора… – сказала я, поднимаясь с места и направляясь к выходу. Следом за мной, словно тени, двигались Дильруба, Искендер и мои верные слуги.
Мы вышли к воротам дворца. Волнение достигло своего пика. Я знала, что сейчас увижу его. После стольких месяцев разлуки, после пережитого страха и отчаяния.
Сердце бешено колотилось в груди, мурашки бегали по коже, но я была готова ко всему.
Я знала, что он рядом.
Народ заполонил площадь перед дворцом. Люди теснились, желая увидеть возвращение своего повелителя.
Вдалеке, словно мираж, появилась карета, запряженная белоснежными лошадьми.
– Это он! – воскликнула Дильруба, ее голос дрожал от волнения.
– Да… Это он… – прошептала я в ответ, ощущая, как в груди разливается тепло, как надежда вновь зажигает огонь в моей душе.- Наконец-то...
Барабанная дробь копыт по мосту, казалось, отдавалась в унисон с моим собственным сердцебиением.
Карета приближалась, медленно, мучительно медленно, словно испытывая мое терпение.
Напряжение сжимало грудь невидимым обручем, лишая возможности свободно вздохнуть. Кончики пальцев оледенели, несмотря на то, что солнце, словно сговорившись, светило особенно ярко, ослепляя и одаривая своим теплом.
Наконец, мучительное ожидание подошло к концу. Карета остановилась у самых ворот дворца.
Стражники и слуги, словно по команде, склонились в глубоком поклоне, приветствуя своего повелителя. И вот он… появился.
Я смотрела на Мурада и отказывалась верить своим глазам. Мой Мурад, живой!
После стольких месяцев тревог и неизвестности я видела его перед собой. Он стоял, сильный и величественный, как и прежде.
Сердце забилось в бешеном ритме, готовое вырваться из груди. Я парила на седьмом небе от счастья!
Но… если бы все было так просто…
Он поднял руку, и из кареты вышла… девушка.
Она была ослепительно красива. Светлые, как лен, волосы обрамляли нежное лицо с выразительными, пронзительными глазами.
Одета она была в роскошное платье, переливающееся всеми цветами радуги. Ее появление вызвало мгновенный шок в толпе.
Все взгляды, до этого прикованные к Мураду, обратились ко мне.
А я смотрела только на него. На моего мужа.
Он был жив… но он был чужим.
В его взгляде не было той искры, той любви и тепла, которые я знала, которые согревали меня даже в самые темные времена. Он смотрел на меня холодно, отстраненно, словно на незнакомку.
Мурад направился к нам. Народ ликовал, приветствуя своего правителя, но в глазах многих читалось недоумение. Все склонялись перед ним, выражая почтение.
Я сделала шаг вперед, инстинктивно протягивая к нему руки, желая обнять, почувствовать его тепло, убедиться, что это не сон.
– Мурад… – прошептала я, и голос мой дрогнул от переполнявших чувств.
Но он прошел мимо, даже не удостоив меня взглядом. За ним следовала та самая девушка, бросив на меня надменный взгляд с едва заметной усмешкой, словно я была всего лишь тенью, бесправной и незначительной.
Недоумение сковало меня. Шок парализовал тело. Боль острой иглой пронзила грудь, лишая дыхания.
Он подошел к Дильрубе.
– Дочка моя дорогая! Как я скучал! – произнес Мурад, обнимая ее с нежностью, которую я так жаждала ощутить на себе.
– Папа, ты жив! Слава Аллаху! – воскликнула Дильруба, и слезы радости потекли по ее щекам.
– Все хорошо, Дильруба. Теперь я всегда буду рядом.
Он поцеловал ее в лоб.
А затем подошел к Искендеру и обнял его.
– Сын мой, лев, как ты возмужал!
– Отец, вы вернулись! Я так счастлив!
Пока происходила эта трогательная сцена, в моей голове роились вопросы, мучительные и не дающие покоя.
Кто эта девушка? Что она здесь делает? Почему она с Мурадом? И что с ним случилось?
Я не узнавала его.
Это не тот Мурад, которого я знала, любила, за которого отдала бы жизнь. Его словно подменили.
И вот, наконец, он произнес слова, которые разорвали мое сердце на тысячи осколков:
– Позвольте представить вам мою будущую… жену, – объявил Мурад, обнимая незнакомку за плечи и одаривая ее теплой улыбкой. – Ее зовут… Эсма!
Дальше я уже ничего не слышала. Мир вокруг меня померк, словно наступила внезапная ночь.
Он вернулся… Но он вернулся не один. Он вернулся с другой женщиной.
С женщиной, которая теперь занимала мое место в его сердце.
И это было хуже смерти.
Все вокруг смотрели на меня. Сочувственно? С любопытством? С презрением? Я не знала.
Мне было все равно.
Сердце разбилось на тысячи осколков, каждый из которых, словно острый нож, вонзался в мою душу, терзая и причиняя невыносимую боль.
Боль нарастала, душила, не позволяя дышать. В горле образовался ком, лишая голоса. С глаз потекли слезы, обжигая щеки.
Как он мог? Как он мог предать меня таким образом?
Всё это время, пока я защищала его империю и престол, рисковала жизнью ради него, он развлекался с этой женщиной, изменяя мне, своей законной жене?..
Это был удар в самое сердце...