ГЛАВА 48.
Крики раненых, лязг стали, хрип предсмертных стонов – все это сплелось в чудовищную какофонию войны, неумолимо приближающейся к стенам нашего дворца.
Я чувствовала кожей, как дрожит земля под ногами, содрогаясь от топота тысяч разъяренных янычар, несущих смерть и разрушение.
Во дворце царил кромешный хаос.
Служанки гарема, охваченные паникой, метались из угла в угол, пытаясь собрать хоть какие-то припасы, перевязывая раненых, отчаянно стараясь хоть чем-то помочь в этом водовороте безумия. Их лица, обычно сияющие красотой и молодостью, сейчас были искажены ужасом и отчаянием.
Искендер, мой сын, облаченный в сверкающие доспехи, с обнаженным мечом в руках, стоял у дверей покоев, готовый встретить врага лицом к лицу.
В его юном, но уже закаленном в боях лице, читалась решимость, граничащая с безумием.
– Мама, – произнес он, и в его голосе, несмотря на все старания, проскользнула дрожь. – Я готов.
Я подошла к нему и положила руку на его плечо, стараясь передать ему всю свою любовь и силу.
– Я знаю, сын мой, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Будь храбрым, но не безрассудным. Помни, что твоя жизнь бесценна не только для меня, но и для всей Османской империи.
Звук приближающихся торопливых шагов заставил нас обернуться. В наши покои, словно вихрь, ворвался Сюмбюль.
– Госпожа, – задыхаясь, проговорил он, хватая ртом воздух. – Янычары прорвали первую линию обороны. Они уже у ворот дворца. Наши солдаты держатся из последних сил, но их осталось слишком мало.
– Нужно подкрепление, Сюмбюль! – приказала я, не теряя самообладания. – Немедленно отправь гонцов ко всем верным нам пашам. Скажи, что я, Турхан Султан, приказываю им явиться на помощь как можно скорее. Каждая минута на счету!
– Уже отправлены, госпожа, – ответил Сюмбюль, тяжело вздохнув. – Но я не уверен, что они успеют. Ситуация критическая, с каждым мгновением становится все хуже.
Я понимала, что Сюмбюль прав. Времени почти не оставалось. Мы должны были выстоять сами, до прихода долгожданного подкрепления. Надежда таяла с каждой секундой.
В этот момент моя дочь, Дильруба, ворвалась в мои покои, ее лицо было бледным от страха, но в глазах горел странный, непривычный для нее огонь.
– Госпожа!!! – воскликнула она, задыхаясь.
Я резко обернулась к ней. Что еще могло случиться?
– Нам не надо жертвовать собой! Подкрепление уже здесь! Они идут! Я связалась с ними раньше, чем вы успели отдать приказ!
В ее словах звучала гордость, смешанная с облегчением.
– О, Аллах! – выдохнула я, почувствовав прилив надежды. – Молодец, Дильруба!
Я заметила в ее глазах нечто новое, что-то материнское. Она словно впервые почувствовала, что может быть полезна, что хоть в чем-то она преуспела, что хоть что-то она смогла сделать ради меня, ради своей семьи, ради Османской империи.
– Я выйду к ним одна, – решительно сказала я, внезапно ощутив прилив сил.
– Госпожа, вы с ума сошли? – воскликнул Сюмбюль, в его голосе звучал ужас.
– Нет, госпожа, мы не позволим! – поддержали его все.
Я подняла руку, призывая их к тишине.
– Закрыли рты все! Я не хочу больше кровопролития. Я покажу этим мятежникам, кто я такая! Они поплатятся за то, что сделали! Я покажу им, что значит быть женой Султана Мурада и матерью наследников Османской империи!
Вспомнив про оберег, подаренный мне когда-то, я торопливо достала его, сжала в руке и прошептала: "Ангел мой! От зависти и злобы защити меня, врагов одолей и силы предай!"
Затем я надела оберег на шею, почувствовав, как по телу разливается тепло.
Все замолчали, пораженные моей решимостью и аурой власти, исходящей от меня. В их глазах читался страх, но и преданность.
Я вышла из покоев и направилась к главным воротам дворца. По пути ко мне стали присоединяться верные стражники, готовые отдать жизнь за меня и за Османскую империю.
Их было немного, но в их сердцах горел огонь преданности и отваги, способный, казалось, остановить любую армию.
– Не нужно, оставайтесь здесь! – приказала я им, желая уберечь их от неминуемой гибели.
Они молча продолжали идти за мной, готовые исполнить любой мой приказ.
– Я приказываю! – крикнула я им, повысив голос, стараясь достучаться до их разума.
Они остановились, опустив головы.
Когда я добралась до ворот, передо мной предстала ужасающая картина.
Янычары, словно разъяренные звери, штурмовали стены дворца. Они лезли по лестницам, пытаясь выбить ворота, бросали камни и стрелы, сея смерть и разрушение вокруг себя.
Я вышла к ним, бесстрашно ступив на залитую кровью землю.
На меня тотчас же направили ружья, копья, сабли – все, что было у них под рукой. Я была легкой мишенью, жертвой, брошенной на растерзание разъяренной толпе.
Но я не позволю им сломить меня.
– Эй, все, кто находится сейчас здесь!!! – крикнула я, возвышаясь над ревом толпы. – Вы видите, что происходит? Вы, янычары, ослепленные жаждой власти и богатства, предали нас, нашего повелителя и нашу родину! Вы хотите убить меня и моих детей и возвести на трон марионетку, которой вы сможете управлять! Но я не позволю вам этого сделать! Вы – твари! Вы не люди! Вы предали всех, кому клялись в верности! Как вам не стыдно! Вы бесчувственные, бездушные существа! Кем вы будете после того, как пойдете штурмом на этот дворец? Что вы оставите после себя, кроме крови и разрушения?
Я подошла к ним еще ближе, глядя им прямо в глаза, стараясь пробудить в них хоть каплю совести.
– Вы не подумали о ваших семьях, мерзавцы? О женах, детях, матерях, которые ждут вас дома? Вы сами роете себе могилу, бесстыжие! Вы сами поставили эту империю на колени! И себя поставили вместе с ней! Вы опозорили нашу страну, наше славное имя! Я ненавижу вас! Я вас уверяю, повелитель был бы в ярости, увидев это! Вы – негодяи! Вам этого никогда не простят! Сколько жизней вы сегодня унесли на небо? Это великий грех! И вы за него поплатитесь!
Внезапно один из янычар, обезумевший от ненависти, направил на меня ружье и выстрелил.
Прямо в грудную клетку.
Я с грохотом упала на землю, почувствовав, как жизнь покидает меня. Верные стражники бросились ко мне, пытаясь защитить меня от дальнейших атак.
С окон дворца все наблюдали за этой ужасной сценой, не в силах ничем помочь.
– Ой, мамочки, что же теперь будет… – шептали служанки, охваченные паникой.
– Мама! – закричала Дильруба, в безумном порыве вырвавшись из рук Сюмбюля и метнувшись к выходу из дворца.
Сюмбюль отчаянно пытался удержать ее.
– Госпожа, там опасно! Вас убьют!
– Там моя мать! Я должна быть с ней! – рыдала она, не в силах сдержать отчаяние.
Все были в шоке. Никто не ожидал такого поворота событий. Все рыдали, понимая, что с каждой секундой надежда умирает.
Искендера уже не было рядом. В порыве отчаяния он успел выбежать ко мне, прорвавшись сквозь строй стражников.
– Мама!!!! Очнись, пожалуйста!!!! – его голос, полный ужаса и мольбы, разнесся над полем брани.
Стража, опомнившись, тут же оттащила его обратно во дворец, подальше от опасности.
А я вдруг резко очнулась, задыхаясь, словно после долгого погружения под воду. С трудом привстала, опираясь на локти, стараясь понять, где я и что произошло.
Все вокруг были в шоке. В их глазах, только что полных отчаяния, вновь зажглась искра надежды.
– Мама очнулась! Слава Аллаху!!! – ликовала Дильруба, ее голос дрожал от переполнявших ее эмоций.
Даже те, кто еще мгновение назад жаждал нашей крови, замерли в изумлении. Они опустили оружие, словно парализованные внезапным чудом.
Меня спас оберег, надетый на моей шее. Пуля, выпущенная озлобленным янычаром, попала прямо в него, не задев меня. Он принял на себя смертельный удар, став моим щитом.
– Я говорила, что не позволю! – мой голос, несмотря на слабость, звучал властно и твердо. – Не пытайтесь напрасно! Я буду защищать империю до последнего вздоха! А вы так и останетесь бесстыжими тварями, предавшими своего повелителя и свою страну!
Я с трудом поднялась на ноги, покачиваясь от слабости, и ждала, наблюдая за их реакцией. Смотрела исподлобья, прожигая их взглядом, полным презрения и ненависти.
Подошла к ближайшему стражнику и, несмотря на его протесты, выхватила из его рук меч. Подняла его высоко над головой, и он засверкал, словно символ моей непоколебимой решимости.
– Если кто-то готов продолжать эту битву, я перед вами! – провозгласила я, обращаясь ко всем, кто находился на поле брани. – Если кто-то осмелится поднять руку на мою семью, на мою империю, я – ваша цель!
Я тяжело дышала, сжимая рукоять меча, и наблюдала за ними, словно охотница, выслеживающая свою добычу.
– Но знайте, я больше не позволю пролиться крови! – мой голос смягчился, но не утратил своей силы. – Достаточно смертей!
Все стояли и чего-то ждали, словно в оцепенении. В их глазах читалось смятение и растерянность.
– И знайте, я делаю это ради повелителя, султана Мурада, – произнесла я, глядя на небо. – В честь его памяти! Я поклялась ему защищать его наследие, и я не позволю пасть его империи! Я никого не пощажу, никого!
Мои слова, казалось, пронзили воздух, наполнив сердца тех, кто еще оставался верен памяти султана, надеждой и мужеством.
Атмосфера накалилась до предела, и исход этой битвы висел на волоске.