ГЛАВА 8.
Я спустилась в гарем, переоделась в чистое платье и, словно ничего не случилось, с улыбкой на лице присоединилась к остальным девушкам. Угощаясь халвой, я ловила на себе злобные взгляды Нурай Султан. Она явно хотела, чтобы я страдала, но я лишь широко улыбалась, подхватывая шутки девушек и заливаясь звонким смехом. Нурай, не отводя от меня взгляда, что-то шепнула Валиде Султан.
— Назенин калфа, — вдруг раздался властный голос Валиде.
— Госпожа, — калфа тут же подошла.
— Эта хатун, — Валиде указала на меня, — двадцать пять ударов, чтобы взялась за ум. И бросить ее в темницу.
— Валиде Султан, но я ничего не сделала! — воскликнула я в отчаянии.
Валиде поднялась с дивана и влепила мне пощечину.
— Бесстыжая! — прошипела она.
— Стража, уведите ее! — приказала Назенин калфа.
— Госпожа, клянусь, я ничего не сделала! Валиде Султан! Я ни в чем не виновна! — кричала я, пока стражники тащили меня прочь из гарема.
Меня вели по бесконечным коридорам, и я понимала, что это проделки Нурай. Она нажаловалась на меня Валиде, а та, как будущая свекровь, отомстила за нее.
Меня привели в какое-то помещение и начали бить. Удары сыпались на спину, руки, лицо, ноги… На мне не осталось живого места. Наконец, они остановились, подняли меня и бросили в темницу.
Холодный бетонный пол, холодные бетонные стены, кромешная тьма, лишь маленькое окошко с решеткой, у которого я сейчас сидела, скрючившись от боли.
***
Гарем.
Нурай Султан, сияя от торжества, улыбалась. Нигяр радовалась за свою госпожу.
— Валиде, поверьте, так ей и надо, — говорила Нурай. — Вы бы видели, что здесь творилось!
— Она и месяца здесь не продержится, — усмехнулась Валиде. — Но мы уже со всем разобрались, поэтому закроем эту тему.
— Согласна с вами, госпожа.
— Вот и хорошо. А сейчас давайте насладимся праздником.
— Думаю, это лучшее, что мы сейчас можем сделать, — рассмеялась Нурай, и Валиде Султан присоединилась к ее смеху.
— Мама, я пойду отдохну. Устала с дороги, — сказала Айше Султан.
— Иди, дочка, отдыхай. Хюмашах, ты пойдешь с сестрой?
— Нет, я схожу к брату. Хочу поговорить с ним, рассказать о том, как мы провели время в Манисе.
— Хорошо, идите.
— Валиде, — сестры встали и поклонились матери.
Они прошли по гарему, и все девушки встали в ряд и поклонились им. Айше Султан отправилась в свои покои и сразу же заснула.
Покои Мурада.
— Хюмашах Султан пожаловала, — доложил стражник.
— Впускай, — коротко сказал Мурад.
— Брат, как же я соскучилась! — Хюмашах бросилась к брату с объятиями.
— Я тоже, сестра. Как ваш отъезд в Манису? Как все прошло? — Мурад засыпал сестру вопросами. Их душевный разговор длился довольно долго.
— …Но Нурай… она опять за свое, — вдруг сказала Хюмашах. — Нажаловалась маме на невинную девушку. Облила ее щербетом и накричала. Мама отправила ее на наказание и в темницу.
— Что за хатун? — нахмурился Мурад.
— Екатерина, кажется… Точно не помню.
Разгневанный повелитель вылетел из покоев.
— Нурай! Нурай! — кричал он на весь дворец и ворвался в гарем.
Схватив Нурай за горло, он закричал:
— Если еще раз кто-нибудь к ней притронется, скажет ей хоть одно слово, если с ее головы упадет хоть один волос – вам не жить! Нурай, ты ее больше и пальцем не тронешь, поняла?! И это касается всех в этом дворце, включая вас, Валиде!
— Сынок, что ты за чушь говоришь?! — воскликнула Валиде Султан. — Она обычная хатун! Что ты ее так защищаешь?!
— Я не потерплю несправедливости! Вы все ответите за все, что совершили!
Нурай, задыхаясь, плакала.
— Ты ее сейчас задушишь, Мурад! Отпусти! — кричала Валиде.
— Пусть она испытает хоть частичку того, что испытала та девушка!
Через некоторое время Мурад отпустил Нурай.
— Я высылаю тебя в Старый дворец, — сказал он уже более спокойным тоном. — Сюмбюль, приведи сюда Екатерину.
— Как прикажете, повелитель, — поклонился Сюмбюль-ага.
Слезы текли из моих глаз, все тело болело.
— Екатерина хатун, тебя зовет повелитель, — раздался голос Сюмбюля-аги.
— Ну же, открывай! — приказал он стражникам.
Я, ошеломленная, поднялась с пола и вышла из темницы.
— Так пожелал повелитель. Чем ты его приворожила? — спросил Сюмбюль-ага. — Он там весь в гневе. Видела бы ты его лицо, когда узнал о том, что с тобой произошло! Кричит на весь гарем! Пойдем. Нас ждут.
Я шла, превозмогая боль, но с гордо поднятой головой и улыбкой на лице.
***
Гарем.
— Повелитель, как вы желали, — произнес Сюмбюль-ага, подводя меня к Мураду.
Повелитель повернулся ко мне и застыл на месте.
— Что они с тобой сделали?! — прошептал он.
Нурай Султан билась в истерике, Нигяр хатун пыталась ее успокоить, а Валиде Султан пребывала в состоянии шока.
Мурад, окинув меня пристальным взглядом, повернулся к Валиде.
— Поверьте, мама, я не потерплю такого отношения к ней, — его голос был тверд, как сталь.
— Как ты смеешь идти против меня?! — возмутилась Валиде Султан.
— Вы слишком многое себе позволяете, — холодно ответил Мурад.
Он уже собирался уйти, но вдруг остановился и, бросив на меня многозначительный взгляд, произнес:
— Завтра подготовьте ее для меня.
С этими словами он покинул гарем.
Я по-прежнему сохраняла невозмутимый вид, но в душе ликовала. Влюбить в себя самого султана оказалось не так уж сложно. "Когда-нибудь я стану султаншей, — пронеслось у меня в мыслях, — и всем им отомщу".