ГЛАВА 1.
ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ
Я очнулась от грубого толчка, от которого всё моё тело содрогнулось, будто меня вырвали из объятий лихорадочного сна. Веки слипались, словно их склеили смолой, а когда я наконец смогла открыть глаза, мир предстал передо мной расплывчатым, как сквозь мутное стекло. Слёзы - солёные, жгучие - снова наполнили глаза, хотя я была уверена, что выплакала их все ещё вчера. Воздух в трюме был густым и спёртым, пропитанным смесью морской соли, человеческого пота и сладковатого запаха гниющего дерева. Каждый вдох обжигал лёгкие, а в висках стучало так, будто кто-то бил молотком по наковальне.
Я попыталась приподняться, но руки дрожали, как у старухи, а ноги не слушались, будто налитые свинцом. Где-то рядом раздался мягкий, но настойчивый голос:
- Давай, вставай, мы уже на месте.
Передо мной стояла незнакомая девушка. Её лицо было бледным, как пергамент, с глубокими тёмными кругами под глазами - свидетельство многих бессонных ночей. Потрескавшиеся губы шевелились, произнося слова, которые я едва воспринимала. Но больше всего меня поразили её глаза - огромные, тёмные, как маслины, в них читалась странная смесь жалости, усталости и чего-то ещё... чего-то, от чего у меня внутри всё сжалось в комок.
- Где мы? - мой голос прозвучал хрипло, будто кто-то прошелся по моему горлу раскалённым железом.
- В Османской империи. Нас скоро высадят.
Эти слова ударили в грудь с такой силой, что я едва не задохнулась. Османская империя. Место, о котором я слышала лишь страшные истории, передаваемые шёпотом, как страшную тайну. Рассказы о рабстве, о дворцах, где люди исчезают без следа, о султанах, которые одним взглядом решают судьбы тысяч. Я посмотрела на девушку, и вдруг слёзы хлынули снова - горячие, неудержимые, словно прорвало плотину, сдерживавшую весь мой ужас. Они текли по щекам, оставляя на коже жгучие следы, но я даже не пыталась их смахнуть.
- Воды... можно мне воды? - прошептала я, и мой голос дрожал, как у испуганного ребёнка.
Девушка усмехнулась, но в её глазах не было насмешки - только горькое понимание.
- Мы все здесь хотим есть и пить. Потерпи немного. На нас всё равно накричат.
Её слова прозвучали так, будто она уже смирилась. Смирилась с жаждой, с голодом, с тем, что её, как скот, везут в неизвестность. Но я не могла смириться. Мой язык прилип к нёбу, а губы потрескались до крови. Каждый глоток воздуха обжигал горло, как раскалённый песок.
- Можно мне воды! - крикнула я уже громче, обращаясь к тёмным силуэтам мужчин у выхода.
Один из них медленно повернулся. Его глаза - холодные, как лезвие ножа - скользнули по мне с таким презрением, что мне стало физически больно. Он даже не удостоил меня ответом - просто плюнул на пол перед моими босыми ногами и отвернулся.
- Я что, непонятно говорю?! - я вскочила, хотя колени подкашивались. Мой голос сорвался на крик, резкий, почти безумный.
- Сядь, пожалуйста, умоляю! - девушка схватила меня за руку, её пальцы вцепились в моё запястье с такой силой, что на коже остались белые отпечатки.
Но я вырвалась. В этот момент раздался грубый окрик:
- А твоя подруга права. Уймись сейчас же, иначе будет плохо всем!
Из темноты вышел мужчина - высокий, широкоплечий, с лицом, изрезанным шрамами. Он подошёл так близко, что я почувствовала его дыхание - смесь табака, чеснока и чего-то кислого, прогорклого. Его рука вцепилась мне в волосы и резко дёрнула голову назад. Боль пронзила кожу, новые слёзы брызнули из глаз.
- Ты кто такая, чтобы тут кричать? Ты здесь никто! Твоя жизнь ничего не стоит! - он говорил тихо, но каждое слово било, как плеть. - Лучше замолчи, иначе долго не проживёшь. Уяснила?
Его ладонь ударила меня по лицу. В ушах зазвенело, губа распухла, а на языке появился металлический привкус крови. Он швырнул в меня что-то металлическое - ржавую кружку, которая со звоном ударилась о пол.
- Пей, если так хочешь.
Я смотрела на эту кружку, и внутри всё переворачивалось от унижения. Вода в ней была мутной, с плавающими в ней частицами грязи.
- Я с этого пить не стану.
Он лишь рассмеялся - коротко, беззвучно - и ушёл. Слёзы текли без остановки, но теперь я даже не пыталась их сдержать. Руки дрожали, ноги подкашивались. Всё, чего я хотела в тот момент - это закрыть глаза и больше никогда не открывать их.
- На выход! - раздался новый окрик.
Девушка, та самая, что пыталась меня успокоить, осторожно коснулась моего плеча.
- Пошли... вставай.
Я поднялась. Шаг за шагом, медленно, будто во сне. Другие девушки шли рядом - кто-то плакал, кто-то шёпотом молился, а некоторые смотрели в пустоту глазами, в которых не осталось ничего, кроме покорности. Мы поднялись по шаткой лестнице, и когда выбрались на палубу, яркий солнечный свет ударил в глаза, заставив зажмуриться.
А потом... потом я увидела его.
Стамбул.
Город, раскинувшийся перед нами, казался сотканным из золота и теней. Купола мечетей сверкали на солнце, словно отлитые из чистого металла. Минареты, тонкие и изящные, пронзали голубое небо, как копья. Воздух дрожал от зноя, смешиваясь с криками чаек, запахом моря, дыма и пряностей - чего-то сладкого, терпкого, совершенно незнакомого. А впереди, огромный, как гора, высился дворец - его стены казались вырезанными из самого солнца.
Моё сердце сжалось так сильно, что я едва могла дышать.
Здесь начиналась моя новая жизнь.
И я не знала, выживу ли.