***1***
Here I am
Will you send me an angel
Here I am
In the land of the morning star...
Scorpions
Нэлза Торн отпила из бокала и лучезарно улыбнулась своему визави.
— Двадцать тысяч, Альрик, ни кредитом меньше. Не заплатишь ты, заплатит Эдвин. Его агент уже связался со мной вчера.
— Нэлза, да ты с меня последнюю рубашку снимаешь! — проворчал торговец. — Ну ладно, чего не сделаешь ради старого друга.
Контрабандистка посмотрела на него поверх бокала. Уж тебя-то, жадный лживый беспринципный сукин сын, я никогда не числила в своих друзьях, подумала она. Но пусть хоть дорогой и любимый дядя, если это поможет выторговать тысчонку-полторы.
— Я тебе дам девятнадцать наличными и еще кое-что особенное. Специально для тебя. Гарантирую, тебе понравится. — Альрик открыл дверь кабинета и крикнул: — Давайте его сюда!
Лакей втолкнул в кабинет полуобнаженного светловолосого юношу, поклонился и закрыл за собой дверь.
— Это что еще такое? — пробормотала Нэлза, чуть не поперхнувшись вином.
— Посмотри, разве он не прелесть? Просто ангелочек, только без крыльев. — Альрик довольно захихикал и, взяв юношу за плечо, заставил его пару раз повернуться на месте. — Держу пари, это самый хорошенький мальчик в обитаемой части галактики.
Вот именно — мальчик. Хорошо сложенный, высокий и мускулистый для своего возраста, но все-таки очень юный, не больше шестнадцати лет. Красивое лицо с правильными чертами, большие синие глаза, темные густые брови, темные длинные ресницы, четко очерченные губы, золотые волосы, падающие на плечи. Одет он был только в набедренную повязку, не прикрывающую практически ничего, кроме гениталий. На его изящных запястьях и щиколотках красовались золотые браслеты (фальшивые, отметила Нэлза профессиональным взглядом). Словом, вид его был достаточно красноречив и позволял без труда определить, кто он такой, даже если бы Нэлза не видела татуировку на его лбу. Наложник, раб для постельных утех.
— Когда надоест, можешь продать в какой-нибудь бордель. Выручишь не меньше двух тысяч. Сам удивляюсь своей щедрости, но ты меня определенно очаровала. По рукам?
Она посмотрела на Альрика и сказала, с трудом скрывая отвращение:
— Ты же знаешь, я не торгую рабами.
— Ну так оставь его себе. Он тебе напомнит, что ты женщина, а не машинка для счета кредитов. Может, тогда ты перестанешь быть такой мелочной и неуступчивой в деловых переговорах, — сказал торговец и захохотал.
Мальчик по-прежнему стоял, выпрямившись, опустив руки вдоль тела, и смотрел в пространство невидящими глазами, но его щеки окрасились еле заметным румянцем. Удивительная стыдливость, учитывая, чем ему приходится заниматься, подумала Нэлза. Она ощутила что-то вроде сочувствия, но постаралась его подавить. Она никогда не связывалась с живым товаром, не собиралась делать этого и сейчас.
— Соглашайся, Нэлза! Только представь: нежный, опытный ангелочек в полном твоем распоряжении. В отличие от большинства мужчин, ему все равно, как ты выглядишь. Будет любить и почитать тебя просто потому, что ты его госпожа.
Нэлза усмехнулась. Ублюдочный торгаш думает, что попал в ее больное место? Ага, как же. Свои шрамы Нэлза носила вот уже десять лет, и намеки на ее уродство давно уже перестали ранить самолюбие.
— Рассказывай сказки кому-нибудь другому, Альрик, — протянула она насмешливо. — Послушного и опытного раба ты бы так не стремился сбыть с рук.
— Ты меня обижаешь! — Альрик попытался разыграть оскорбленную добродетель, но хитро бегающие глазки его выдавали. — Первоклассный товар, лучше не найдешь. Его тут, конечно, баловали, поэтому он немножко распустился, но под твоим суровым руководством снова станет шелковым, будь уверена.
— Зрачки у парня расширены, я отсюда вижу, и выглядит заторможенным. Чем ты его накачал?
— Да ничем таким особенным. Афродиз, чтобы он был в полной боевой готовности в любой момент. Тебе нужно будет просто погладить его вот так...
Рука Альрика коснулась паха мальчика, и тот вздрогнул и глубоко вдохнул через расширившиеся ноздри.
Да, очевидно, что юный раб отнюдь не испытывает любви и уважения к своему хозяину.
Глаза его, обращенные к Нэлзе, больше не были безучастными. В них было отчаяние. Этот беспомощный, потерянный взгляд будто обжег ее.
Черт возьми, Нэлза, сказала она себе, хватит обращать внимание на чужие проблемы, у тебя и своих полно. Никаких сантиментов в деловых вопросах. Вообразила себя борцом за права рабов? Брось, это не первый и не последний несчастный мальчик, которого ты видишь. Тебе нужно получить свои деньги, только и всего. Двадцать тысяч и никаких чертовых рабов. Давай, скажи это.
— Девятнадцать с половиной и мальчишка, — сказала она.
Альрик для виду поторговался еще, посетовал на свою уступчивость, на ее упрямство и жадность, на инфляцию и тяжелые времена, а потом велел принести деньги и купчую на мальчика.