Исчадие ада

— Все это..? — мозг все еще отказывался верить в услышанное и увиденное, но строгость и одновременно теплота лица напротив говорила только о том, что я права.

— Считаю, что ты достойна лучшего, но... — Люцифер потупил взгляд, стал разглядывать янтарную жидкость, медленно стекающую по стенкам стеклянного стакана. — Твою мать, я веду себя максимально глупо.

Вместе мы улыбнулись, осознавая неловкость всей ситуации.

— Ты даже представить не можешь, как мне нравится, — я положила свободную руку на кисть его руки, сжимающую стакан. — Нет таких слов, которые смогли бы в полной мере описать мое восхищение.

— Жаль, — Люцифер сверкнул глазами и отпил немного алкоголя. Услышав его слова, моя бровь невольно поползла наверх. И физиономия, видимо, была настолько забавной, что демон не выдержал и низко засмеялся. — Я сказал белокрылому, если тебе не понравится это место, то он должен будет отправиться на задание абсолютно голым. Поверь, изначально моя идея была еще хуже...

— Не представляю, что может быть хуже этого.

Я хмыкнула в ответ на услышанное. Было глупо думать, что эти двое поладят так быстро, но то, что Люцифер не планировал драться с Дино в самом худшем исходе, уже само по себе являлось огромным шагом.

Когда теплый луч заходящего солнца ненадолго ослепил меня, я повернулась, чтобы заглянуть в открытое окно. Небесное светило стремительно опускалось за горизонт, пока облака спокойно плавали в небе и превращали небо в нечто сказочное. И было во всей этой атмосфере что-то неповторимое, завораживающее, особенно стоя рядом с Люцифером в месте, которое он мне подарил.

Мне с трудом удавалось понять, что все это реально, что Люцифер был настоящим и этот прекрасный закат тоже. Поэтому, вспомнив про подаренное кресло и врученное письмо, я мягко сжала запястье Люцифера и повела его за собой ближе к окну.

— Разве дозволено демонам проживать в башне света? — поинтересовалась я, попутно разглядывая сверкающие символы на шкатулке. Древнеангельский был недоступен таким демонам, как я. Он в целом был недоступен никому, кроме Серафимов и самого Шепфа.

— Если уж быть первыми, то во всем, Уокер.

Весьма властно толкнув Люцифера в плечо и усадив на кресло, я уселась на его колени и сложила ноги на густо набитый пухом подлокотник. Интерес демона чувствовался так же хорошо, как и мой, поэтому мы оба принялись разглядывать коробочку, а затем сложенный листочек, который я достала почти сразу.

Я чувствовала знакомую, вполне ожидаемую тревогу, поэтому в горле предательски запершило. Люцифер будто понял мои чувства, поэтому приложил к губам стеклянный стакан, позволяя отпить мне немного. Так я и сделала.

Только вместо одного небольшого глотка я осушила стакан до дна и даже не поежилась.

— Почему тебя постоянно тянет напиться в этом кресле? — несмотря на совершенно обыкновенный, язвительный вопрос, в его зрачках загорелось что-то уже мне знакомое. В принципе, как и в моих. Мы не виделись целые сутки, и наша реакция была вполне оправдана.

— Разве тебе не нравится поить и кормить меня со своих рук? — в голове всплыл момент, когда Люцифер позволил мне откусить кусочек афелийского яблока. Тогда я и не понимала, что пылало в его алых глазах.

— Дразнишься? — в мою кожу на талии впились пять пальцев, отчего я нахмурилась, но все же улыбнулась. — Читай уже.

Под пристальным взглядом Люцифера — довольно пьяным, как я успела заметить — мои дрожащие руки принялись разворачивать бумагу. Медленно, неторопливо, будто я нехотя оттягивала момент истины.

И как только лист обрел привычный вид в моих руках, глаза забегали по строчкам.

«Ты видишь это письмо, а значит, Дино отлично справился со своей задачей. Начну с того, что наша первая встреча вышла не из лучших. Явно не такой, какой мы ее обе себе представляли. Но, Вики, я искренне прошу прощения за то, что тебе пришлось поучаствовать в столь глупом концерте. Что бы ты не надумала, что бы ты не увидела в тот день, все было ложью. Моя реакция была ложью. Я не могла, не имела права смотреть на тебя так, ведь ты выглядела прекрасно, стойко и смело. Твои глаза не потеряли той насыщенности, какая была у них при жизни. Они стали только лучше. И ты заслуживаешь не только эти изумительные крылья, но и счастье, каким бы сын Сатаны не казался холодным. Он дорожит тобой, и я увидела, как сильно ты дорожишь им.

Найди силы простить меня за столь неоправданную реакцию. Помни: я горжусь тобой, смотрю сверху и улыбаюсь.

Навеки твоя мама, Ребекка.»

У нас была всего одна единственная возможность встретиться, мы могли единожды посмотреть друг на друга и сказать слова, которые в дальнейшем стали бы нашей путеводной звездой. Но этого не произошло. Моя мама была поражена, удивлена, до ужаса напугана собственной реакцией, и тогда все мои предположения стали пылью, потерпели крах и испарились. Наша встреча в зале очищения сломила меня на некоторое время, как и ее, но теперь мы обе были уверены, что все будет иначе. Определенно иначе.

Люцифер сжал мою талию еще сильнее, когда понял, какие чувства я испытываю. Однако сам он, невзирая на легкую улыбку, выглядел подавленно, будто это письмо напомнило ему о чем-то, о чем вспоминать, возможно, не хотелось. И я отлично чувствовала переживания, что терзали его разум и грудную клетку.

Нет, он не мог всегда знать правду о своей матери. Люцифер узнал ее недавно, может быть, даже за пять минут до моего прихода, и потому сейчас старательно подавлял внутри себя неприятные переживания. Ведь это так характерно для самого могущественного демона из ада, что даже не удивляло...

И чем чаще с нами происходили подобные моменты, тем лучше я понимала, что мы предназначенные демоны именно поэтому. Для того, чтобы спасать друг друга, насыщать мысли верой в светлое будущее, забирать чужую боль, если понадобится. Люцифер в данную секунду нуждался в этом, как никто другой.

Я с трудом проглотила комок, застрявший в горле в результате прочтения письма, и неспешно отложила шкатулку в сторону.

— Как ты узнал про маму? — Люцифер словно пробудился ото сна, услышав мой голос. Все это время он смотрел в одну точку, а теперь ускоренно бегал глазами по моему лицу.

— Мне пришлось идти к Сатане в ту ночь, когда тебе было плохо, потому что... — черная прядь волос плавно упала ему на лоб, — потому что я не знал. Не до конца понимал, что бывает с непризнанными, когда их сердце преждевременно окутывает тьма. И стоило нам начать говорить о первой непризнанной и о маме, как Сатана буквально раскалился изнутри. Подобное случается только в моменты лжи, это общеизвестный факт. Такие импульсы энергии легко различить среди других.

— И ты предположил, что..? — я не стала договаривать до конца. В этом не было нужды.

— Да, стал догадываться, — по мере того, как Люцифер углублялся в подробности, за окном все сильнее свистел ветер. — Блокировка мыслей Дино очень сильна для таких, как ты, и ничтожно слаба для таких, как я. Было глупо надеяться, что я не полезу к нему в голову с целью проверить, о чем таком вы разговаривали. Ты же моя девушка, и этим все сказано.

— Полагаю, ангел отлично осознавал тот факт, что ты не сможешь совладать со своим любопытством, — констатировала я больше для себя, но только чтобы разложить все в верном порядке.

Он пожал плечами и нервно задвигал челюстью.

— Я даже не заметила изменения в твоем настроении тем утром...

— Это случилось сегодня.

Слова ударили хлеще, чем если бы это был удар ножом. Даже для меня эта информация показалась невероятно тяжелой, и по этой причине я боялась представить, что творилось внутри Люцифера. Насколько сильно его ранило осознание того, что он — полукровный демон? Ведь зачастую он совершал поступки — априори не добрые, — ежедневно демонстрировал свое презрение к непризнанным и ангелам, ссылаясь на свою демоническую сущность. Однако теперь вся правда была буквально выложена перед ним на столе.

Он не чистокровный демон, ведь его мама была такой же живой когда-то, как я, и горечь этой истины заставляла все внутри нас обоих сжиматься.

Мои пальцы аккуратно выхватили пустой стакан из крепкой, мужской руки, которая норовила раздавить стеклянный сосуд на миллион маленьких кусочков. Люцифер продолжал блуждать в своих мыслях, прокручивал то, что узнал, как какой-то фильм, и практически не реагировал на мое присутствие.

Пока я не обхватила его лицо руками и не повернула в свою сторону.

— Это не изменило тебя, — я прошептала это тихо, чтобы он пропустил каждое слово сквозь себя, — не сделало хуже, не сделало лучше. Ты остался все тем же Люцифером, который готов надрать задницу любому, кто как-то нелестно выскажется в сторону его мамы. Она была чудесным демоном, я уверена в этом. И я также уверена, что Лилит гордилась бы таким сыном, как ты.

Я так давно не встречалась с темнотой в его глазах, что невольно забыла, о чем говорила, когда посмотрела в них.

Мрак из-за обиды и злости. Все это смешивалось, а затем превращалось в то, что Люцифер называл «адской пучиной». В его глазах это отлично читалось.

— Я вел себя, как мудак. С самого начала и до момента встречи с тобой, Вики, — голос Люцифера стал ниже на несколько октав не то от боли услышанного, не то от боли сказанного. — Это мой выбор, быть таким, но я никогда не оправдывал себя. Никогда. Они все считают, что могут осуждать, говорить, и на это у них есть полноценное право, но в их головах... только жалость к Сатане за то, что у него такой сын.

— Нет-нет, это неправда, — я прижалась своим лбом к его. — Все это неправда.

— Мне все равно, кем была моя мама. Я лишь не хочу казаться монстром для других, — мое сердце сжалось. — В особенности для тебя.

— Ты никогда не был монстром для меня, — сказала я, а после, встретившись с ним взглядами, подбадривающе улыбнулась. — Уверяю тебя, теперь все будет иначе.

Я обхватила его шею и обняла, а затем мужчина, ради которого был проделан этот долгий, тернистый путь, уткнулся носом в мои ключицы и замолчал. Словно тишина в ту секунду была для него спасением, хоть и не конечным. И пока слегка дрожащие руки обвивали мою талию, пока молчание являлось нашим совместным спасительным кругом, солнце уже успело закатиться за горизонт и оставить небо луне.

Мы просидели в объятиях друг друга около десяти минут. Именно столько понадобилось Люциферу, чтобы отпустить терзающие мысли и навсегда запечатать их в обсидиановом ящике в своей голове. Я не пыталась нарушить тишину, так как понимала, какими целебными свойствами она сейчас обладает. Лишь только когда демон в нетипичной для него темно-красной рубашке отпрянул от меня, только чтобы поцеловать, мое тело расслабилось.

Теплые потоки ветра приятно гладили кожу, в то время как губы Люцифера мягко касались моих. И было в этом поцелуе столько нежности, столько заботы и благодарности, что я перестала чувствовать все остальное.

Только он рядом, его губы, сливающиеся в поцелуе с моими, и больше ничего.

И в то время, как он нес меня на своих руках в спальню, я все так же ничего не чувствовала, кроме трепетной любви и вожделения стать еще ближе с ним. В этом мы снова сошлись, ведь даже воздух между нами сгустился настолько, что стало тяжело дышать.

Это было не только страстное желание. Впервые желание любить превалировало над страстью, и оно сводило нас с ума с еще большей силой.

Я даже не успела разглядеть спальню и то, как она выглядит. Было совершенно не до этого, особенно в ту секунду, когда Люцифер уложил меня на кровать и стал нерасторопно гладить мои ноги. Поцелуй за поцелуем он продвигался от коленной чашечки все выше и выше, иногда переключаясь на другую ногу и оставляя на ней такие же влажные следы. И хотя я хотела снова взять все в свои руки, его уверенные движения запрещали мне что-либо делать. Точнее, я просто не могла найти в себе силы сопротивляться.

И так продолжалось неисчисляемое количество минут: Люцифер целовал меня, словно я была чем-то наиболее ценным в его жизни, гладил, боялся причинить боль, и потому вся комната была заполнена моими едва слышными стонами. Он помог мне снять шелковое платье и босоножки, предварительно развязав каждую, пока мои пальцы расстегивали маленькие пуговицы на его рубашке, и все то время мы продолжали целоваться. Не переставали ни на секунду, будто, остановившись, нас ожидало что-то ужасное.

Возможно, испытание ожиданием было не таким уж плохим вариантом, учитывая тот факт, сколько нам пришлось прождать ради первого поцелуя. Сейчас все это ценилось в миллиарды раз сильнее.

Никаких слов нами произнесено не было. Кроме четырех слов, которых я не ожидала услышать, но которые побудили мое сердцебиение участиться.

Люцифер перевернул меня на живот и навис сверху, оставляя дорожку поцелуев на всем позвоночнике: от поясницы, минуя расслабленные крылья, и до самой шеи. Мои губы заныли от желания снова встретиться с его губами, но он был так увлечен процессом, что я вовсе забывала о своих второстепенных прихотях. «Поцелуй в губы будет потом», — говорило каждое его движение. И я не сопротивлялась, даже не пыталась.

В момент, когда Люцифер уже был во мне, мы оба не могли думать рационально. Желание разрасталось с новой силой в то время, как я сидела на нем и чувствовала его в себе, обвив шею руками и жадно глотая воздух. Нам обоим не хватало кислорода. Люцифер мог бы призвать свой ветер, мог бы устроить в этой комнате чертов ураган, если бы не наше взаимное влечение, которому не было конца и края. И, о Боги, аромат, исходящий от него, усиливал это влечение еще сильнее.

Сначала кончила я, а спустя несколько секунд Люцифер зарычал мне в шею, вжимая пальцы в спину и ребра. И в тот момент, когда эйфория накрыла нас обоих с головой, когда ноги слегка онемели, а по телу пробежались мурашки от наслаждения, он запустил руку в мои волосы и тяжело дыша прислонился к уху. Тогда жар окутал меня с новой силой.

— Я люблю тебя, Вики...

Четыре слова, разбудившие во мне что-то, что давно ждало своего пробуждения. Четыре слова, побудившие мои глаза заслезиться.

Четыре слова, которые заставили почувствовать себя снова живой.

***

Первым, что я ощутила, оказалось тепло. Не то, что бывает в аду и его темных пещерах, а солнечное тепло. Знакомый аромат витал в воздухе, когда я приподняла голову и хмуро уставилась на открытое настежь окно. Шторы колыхались, яркие лучи освещали комнату, а рядом со мной лежал Люцифер: абсолютно обнаженный, с растрёпанными и раскиданными по всей подушке волосами. Он уже давно не спал, судя по выражению лица, и с интересом разглядывал то, как я бегаю глазами по комнате. «Мое место. Нет, наше небесное место.»

— Я наблюдал, как ты спишь. В свете солнца это та ещё картина, — его голос все ещё звучал низко и хрипло, но настроение было на высоте. Это оказалось легко понять по слабой ухмылке и тому, как он приподнялся и подпер голову рукой.

— Люцифер, — пробубнила я в ответ, — как же ты ужасен...

— Не спорю, — демон притянул меня ближе и поцеловал в висок. Спиной я почувствовала его твердую спину и то, как быстро билось сердце между ребер. Впрочем, как и мое.

— Как давно ты наблюдаешь?

И действительно, сколько он лежал и смотрел на меня, пока я блуждала в мире грез? Мы уснули глубокой ночью, именно в то мгновение, когда небо особенно темное, а луна буквально слепит глаза. И перед тем, как самой закрыть глаза, я без перерыва считала звезды, ждала первую упавшую комету, чтобы загадать желание.

— Не знаю. Полчаса, может целый час, — зубы слегка сжали мочку моего уха. — Ты меня увлекла. Чертовски увлекла, Уокер.

С этими словами Люцифер осыпал трепетными поцелуями мое оголенное плечо, затем шею, место под ухом и ключицы. Его многодневная щетина щекотала кожу, из-за чего я едва слышно смеялась и ёрзала, но он продолжал, будто испытывал меня на прочность. А после сказал:

— Я не успел показать тебе вчера кое-что еще.

Голова рефлекторно повернулась к нему, и наши глаза встретились, одновременно сверкая алым в утреннем свете.

— О Шепфа, мне уже страшно...

— Не поверю, — я почувствовала, как теплый поток ветра пробежался сначала по моим ногам, а после по всему телу. — Продолжим лежать или все же позволишь показать?

— Но ведь это ты меня обнимаешь, Люцифер.

Демон будто бы забыл, что все это время сам обвивал руки вокруг моих плеч, не позволяя ни мне, ни ему самому куда-либо продвинуться. После моих слов, осознавая, видимо, их основной смысл, заспанный демон, довольно счастливый и возбужденный предстоящим днем, отпрянул от меня и неторопливо поднялся с кровати. Я не могла не посмотреть на его прекрасный вид сзади: завораживающие татуировки, покрывающие все плечи и плавно переходящие на лопатки; мощные крылья, которыми Люцифер как всегда умело управлял и держал их чуть выше пола; красивая — без лукавства — спина, под кожей которой играли мышцы. Он всегда казался мне слишком идеальным для демона, слишком идеальным для этого места, и уж тем более для Ада.

Боги, ну и конечно я не могла... Нет, я не имела права не посмотреть на его шикарный зад. С трудом усевшись на кровати и прикрывая обнаженную грудь легкой шелковой тканью, мои глаза принялись наблюдать за тем, как Люцифер неспешно копается в вещевом комоде.

— Постыдилась бы думать о таком... — практически по слогам проговорил он. Я и не думала прекращать, ведь это в какой-то степени забавляло нас обоих.

— Откуда здесь твои вещи? — я с интересом наклонила голову, все еще смотря на его изящную фигуру.

— Моих вещей здесь нет, — он вытащил аккуратно сложенное платье темно-фиолетового цвета и кинул его на кровать. — Это же твое место, и вещи тут теперь только твои.

Люцифера не особо стеснял мой взгляд, направленный не на платье, которое ему пришлось, наверняка, выбирать несколько часов, а на область его паха. Он лишь потряс головой, отчего несколько черных прядок упали на лоб, а после обхватил мои щиколотки и притянул за них вплотную к себе. От резкости его действий я даже невольно ахнула.

— Что такое, Уокер? — Люцифер уперся руками в кровать по бокам от меня и навис сверху. — Тебя ждет такой сюрприз, а ты изнемогаешь от желания, словно мы недостаточно хорошо трахаемся.

— Скорее наоборот, — я торжествующе вздернула подбородок, хотя щеки мои, как обычно, предательски покраснели. — Мы слишком хорошо трахаемся.

— Тебе идет образ невинной овечки, — живот свело от его огненного взгляда, — но сейчас ты встанешь, наденешь платье...

С каждым словом он опускался все ниже и ниже, пока наши дыхания не слились в одно целое. «Как я могла забыть про твою любовь к издевательствам надо мной», — пролетело в мыслях, и я приподняла уголки губ.

— И мы прогуляемся кое-куда, — он был таким спокойным, словно его ничего не беспокоило, — а потом я решу, что делать с тобой.

— Или же решать буду я.

Но на этот совершенно серьезный тон Люцифер лишь усмехнулся, покачал головой и, стянув прикрывающее мое тело тонкое одеяло, отошел в сторону. И в ту долгую, почти бесконечную минуту его взгляд был настолько требовательный, что я не стала препираться и принялась послушно расправлять платье.

Он оделся быстрее, чем я, поэтому молча наблюдал за тем, как мои пальцы неторопливо разглаживают складки платья. Дорогое, фантастическое и поразительное — три слова, которыми можно было описать это творение. Никогда и ничего подобного в небесах, тем более в Аду я не видела. Своей мерцающей красотой корсет платья с невообразимо глубоким декольте буквально сражал, особенно в свете восходящего солнца, поэтому блеск в алых глазах напротив был совершенно оправдан. Хотя в зеркале я видела абсолютно такой же блеск, только уже в моих глазах.

Когда его пальцы переплелись с моими, а с прихорашиванием — его и моим — было покончено, Люцифер повел меня через гостиную в узенький коридор, в конце которого виделась арка. Из-за темноты было сложно понять и определить, куда эта арка выводит, но как только мы приблизились, и я смогла приглядеться, то все стало видно. Все и даже больше.

Эта арка вела не просто на улицу. Она вела на наш собственный балкон, вокруг которого — снизу, сверху, в принципе со всех сторон — виднелись облака. И как только мы ступили на пол, выложенный из светлого камня, солнце озарило нас обоих. Люцифер слегка поморщился, нахмурился, но настроение его осталось все таким же неизменно хорошим.

Мои глаза забегали от одного облака к другому, и я улыбнулась. «Словно это наш собственный кусочек неба.»

— Люцифер... — я чуть не перевалилась за перила, но драгоценные крылья не дали этому произойти. В любом случае, что могло бы случиться, если бы я упала?

— О нет, подарить тебе этот балкон было бы слишком простой затеей, — когда теплые руки легли на мою талию, я улыбнулась еще шире. — Посмотри немного левее, милая...

Я послушалась. С небольшой, но приятной тревогой повернула голову и обомлела.

Навесной белый мостик качался на ветру, а на другом его конце виднелся остров. Парящий островок, буквально несколько метров в длину и ширину, на котором росли около трех или четырех неизвестных мне деревьев, а также высокая трава и колосья чего-то дикого. Облака на некоторое время скрывали его ото всех, покрывали летающую землю густым туманом, но после этого открывался такой необыкновенный вид, что мое сердце замирало. И я почему-то была уверена, что сердце Люцифера тоже пропускало удар.

Крепкие пальцы посильнее сжали мою талию, давая сигнал идти, и мы двинулись вперед. На протяжении всей дороги Люцифер прижимался свой щекой к моей, пока мои волосы щекотали его лицо из-за вездесущего ветра.

Стоило нам ступить на мостик, тот сразу же принялся раскачиваться из-за нашего веса, но твердая грудь Люцифера не давала мне повода испугаться или вскрикнуть. Он всегда был со мной и будет до конца.

Как только наши ноги коснулись мягкой земли, островок так же, как и мостик недавно, слегка покачнулся.

— Не спрашивай, как мне удалось уговорить Дино на этот эксперимент, — он нежно поцеловал меня в щеку, а затем мы встретились взглядами. — Самое странное, что я когда-либо делал в своей жизни...

— Метишь в ангелы? — сначала демон нахмурился, но, увидев сияющую на моем лице улыбку, улыбнулся сам.

— Мерзость какая.

Когда Люцифер улегся на траву и позволил мне лечь рядом, мы стали разглядывать проплывающие со всех сторон облака. За эти два дня — каких-то обычных два дня — Люцифер смог удивить меня настолько, что я невольно забывала о нашем демоническом будущем, о смерти, которую, как бы иронично это не звучало, я пережила. И это было так не похоже на нас, тех нас, которые ходили по школе и укоризненно смотрели на каждого встречного, ведь это сродни увлекательной забаве. По крайней мере стало сейчас.

Смотреть на его лицо было как-то болезненно приятно. Один взгляд на него — и внутри меня зажигается огонь, который ежесекундно распространяется с еще большей силой. Но я чувствовала не только это. Мне почему-то вспомнилось все, что между нами было, но в памяти отложился один наиболее цепляющий момент. Тот момент, когда глаза Люцифера сверкали особенно ярко, когда между нами обрушились все стены и открылось новое, необъятное будущее.

Я поняла, что полюбила его именно тогда, просто сама не до конца это осознавала. И эти мысли будоражили меня, разгоняли кровь и заставляли уши пылать.

Что-то большее, чем просто тяга к нему или любовь.

И не успел демон, самый отважный воин среди остальных, понять, что происходит, как я поднялась на ноги, сказала по мысленной связи «Дай мне минуту» и нырнула в пропасть.

***

Люцифер с легкостью мог отличить переживания, блуждающие в моей голове, поэтому в этот раз не было причины для тревожности. Он понял, что я лечу за чем-то определенным, и только по этой причине, когда мои крылья звонко сложились за спиной, меня не особо удивило спокойствие на его лице. Лежал на земле в своей излюбленной позе: заложив руки за голову, закрыв глаза и жуя какую-то длинную травинку.

Услышав мое приземление, демон улыбнулся и приоткрыл один глаз.

— Чем же ты меня удивишь?

Он был невероятно рад осознавать, что я действительно решила удивить его чем-то. Стоило окунуться в его мысли, как меня ослепило резкое буйство красок, которое тот же час побудило вернуться в реальность.

Но я не торопилась. Чувствовала, какое удовольствие ему принесет то, что моя рука крепко сжимала и аккуратно несла всю дорогу. Слегка взволнованно я закусила нижнюю губу, поправила подол платья и направилась к Люциферу, уже выжидающе сидящему на траве. В тот момент его физиономия казалась мне настолько забавной, что мне с трудом удавалось сохранять серьезный вид, но я все-таки совладала со своими эмоциями.

Приятный ветер обдул мои щеки, когда я уселась рядом и потрясла головой, чтобы убрать волосы с лица.

Момент истины настал.

— В тот день, когда ты учил меня летать и отправил на остров к Мисселине, я почувствовала что-то другое к тебе, — появилось такое стеснение, будто ближе, чем сейчас, мы раньше не общались. — Ты раскрылся передо мной, и то откровение...

Он замер, осознавая, о каком именно откровении я говорю, и природа вокруг нас, казалось, замерла вместе с ним.

— Я посмотрела на тебя с совсем другой стороны, ведь ты впервые снял передо мной маску... — я потупила взгляд и сжала предмет в руке еще сильнее, боясь его выронить или потерять. — Мне действительно хотелось сделать тебе приятно, и я почему-то посчитала, что принесенное мной станет новой страницей в наших жизнях. Поэтому...

Мой кулак медленно, нерасторопно разжался, и на ладони показалось семечко. Оно было маленьким, василькового цвета и выглядело таким беззащитным, что хотелось его снова зажать в руке. Однако пораженный взгляд Люцифера говорил лишь о том, что этому семечку нужно дать право на жизнь.

Но получит оно эту многовековую жизнь именно на нашем островке.

— Вики... — Люцифер склонил голову и зажал семечко между пальцев. — Тебе настолько интересен вкус афелийского яблока, что ты снова пробралась на территорию участка Мисселины?

И даже невзирая на плоский юмор, озорство на его лице, в красных глазах мерцала лишь одна благодарность. Почувствовав это, я сама невольно улыбнулась, а затем кивнула в сторону пустой полянки. «Идеальное место для посадки.»

Мы оба думали об одном и том же, когда укладывали семечко в выкопанную ямку и засыпали его землей.

«Будущая афелийская яблоня, плоды которой будут доступны только для нас с тобой. Она будет расти здесь, прямо на этом небольшом островке возле нашего нового места в небесах.»

И когда с будущим ростком было покончено, когда Люцифер помог мне оттряхнуть руки и очистить их от земли, я посмотрела на демона перед собой. Он улыбнулся так лучезарно, так искренне, что мои мысли вмиг очистились от плохих вещей, потому что с ним было не страшно. Я не боялась будущего, которое представляла в своей голове глядя на него, и его выразительный взгляд означал то же самое.

Но, по всей видимости, алые глаза говорили не только об этом.

Стоило нам закончить, как позади наших спин зазвучал шелест чьи-то крыльев и не одной пары, а нескольких. Мое сердце поистине сжалось от неторопливых шагов, направляющихся к нам, потому что я узнала в них тех, кого узнала бы при любых обстоятельствах. И запах их энергетики лишь подтверждал мои предположения.

— Как я и обещала, мы с Люцифером решили наши проблемы, — ее голос эхом раздался в моей голове. И как только я обернулась, сердце мое сжалось еще сильнее, чем прежде.

Ади, Сэми и Мими.

Они прилетели к нам, будто никаких разногласий раньше не было. Стоя почти на самом краю островка, мои друзья смотрели на меня в ответ так же, как я смотрела на них: с досадой, заботой и желанием быть рядом вновь, что бы после ни произошло. И я верила каждому импульсу, исходящему от них, потому что такое скрыть практически невозможно.

— В общем-то... — Сэми замялся, но первый шагнул навстречу, — мы поступили ужасно и вряд ли заслуживаем твоего прощения. Хотели просто прийти и извиниться за то, что причинили тебе боль.

Ади не решался заговорить долгое время, будто боязнь быть непрощенным не позволяла ему произносить звуки. Даже издалека я слышала, как учащенно бьется его сердце, ведь мое билось примерно с такой же скоростью.

— Прости нас. С открытой душой, Вики, и без какого-либо притворства, — вымолвил демон, вгоняя меня в ступор.

После всего произошедшего мне казалось, будто то, что мы привыкли принимать за реальность, на самом деле было лишь нашим воображением, потаенными мечтами и желаниями, спрятанными где-то глубоко в подсознании. Словно время остановилось, помогая мне до конца принять то, что случилось всего за два дня. Однако истина теперь была на поверхности: Люцифер и вправду существовал рядом, моя мама не ненавидела меня, а Мими, Ади и Сэми снова вернулись ко мне, как и раньше. Более того, в моей жизни появилось крепкое плечо ангела, с которым мы навсегда стали друзьями и верными товарищами.

И если это был подарок свыше, если мое ужасающее прошлое было платой за полученное, я согласна до скончания веков возвращаться в прошлое и повторять пройденный путь.

Потому что за то, что я теперь имела, даже собственная смерть была слишком маленькой ценой.