Глава 2
Саундтрек
[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]
Лес встретил Тарику ночным холодом. Она куталась в грубую старую овчину, под которой была тонкая ночная рубаха. Девушка была уверена – никто в доме не проснулся. Босая, она прошмыгнула мимо родительской комнаты, где крепко спала ее мама. Крепко, ведь в ее узвар Тарика незаметно подлила чарочку медовухи. Мать, попробовав, разозлилась – она решила, что Тарика, горе-хозяйка, добавила слишком много мёда. Но ничего, один щелбан по макушке просто ничто по сравнению с наказанием, если ее поймают.
Сухие ветки и сосновые иголки больно кололи ноги, но беглянка не останавливалась до тех пор, пока широкие стволы деревьев не скрыли деревушку с глаз. Кровь стучала в ушах, будто подгоняла Тарику. Только тогда она остановилась и, прислонившись к ближайшему дереву, отдышалась.
«И зачем я только это делаю... все равно он не сможет ко мне прикоснуться...»
Зарождающиеся иголочки сожаления девушка отмела одним взмахом головы. Уже поздно сожалеть. Тарика продолжила путь.
Живя тут с самого рождения, она прекрасно знала все лесные тропки. Знала, где каждый год растут самые большие грибы, где ягод родиться так много, что ветки ломит, а где яблонька дикая плодами усыпанная стоит. И знала места укромные, где они с Карпием могли видится без лишних глаз.
Вдруг сердце Тарики бешено застучало. Она сама не поняла из-за чего, но ей внезапно стало так страшно, что она не могла сдвинуться с места. Пальцы судорожно сжимали край овчины. Первобытный ужас острыми когтями впился в само сердце. Что-то незримое, скользкое, холодное скользило по ее спине.
Кто-то следит за мной..! Она медленно, очень медленно повернула голову. Там вдалеке из-за дерева на неё смотрели два желтых глаза. Они будто две звездочки тускло мерцали в кромешной лесной тьме. От них так и сочилась опасность.
«Волк!»
Тарика рванула с места. Она знала, что уже труп. Нет никого в лесу опаснее волка. Особенно волка одиночки. Он не играет с добычей - просто рвёт на сотни крохотных кусочков. С ней произойдёт то же, что с овцами деда Варта...
«Точно, овчина! Он наверное принял меня за овцу!»
Даже не раздумывая, она сбросила свою одежку, не прекращая свой бег. Вперёд, вперёд, главное не останавливаться!
Миг, ещё миг, потом ещё. Но никто не рвал ее на кусочки, не впивался белёсыми клыками в тонкую шею. Мысли все ещё путались, и ей пришлось силой воли заставить себя мыслить здраво. Судорожно обдумывая все произошедшее, она даже засомневалась, правда ли она видела этого зверя, но потом в голове снова возник образ светящихся глаз. Такое не привидится...
Ноги сами ее донесли до тайной поляны. Она обессилено упала на сухую корягу, служащую влюблённым скамьёй. Измотанная морально и физически, вряд ли бы она смогла сделать ещё хоть один шаг. Карпия ещё не было. Тарика устало вздохнула. Она уже пожалела о том, что поддалась своей слабости и все таки пришла.
Недавно пережитый ужас полностью выбил ее из сил. Она вытянулась на коряге и прикрыла глаза.
Видимо, она немного задремала, так как ей показалось, что не прошло и пару мгновений, как высохший кустарник зашелестел, и на поляну вышел Карпий.
Она немного приоткрыла глаза и невольно улыбнулась. Карпий был таким же красивым, каким он ей запомнился. Молодое загорелое лицо, жгучие чёрные глаза, широкий лоб... В тёмных волосах запутались одинокие соломинки - наверное снова спал на сене, пока пас коров. На нем была новая рубашка, теперь его рукава были сплошь усыпаны крохотными незабудками и переплетены цепкими побегами вьюнка. Их взгляды встретились, он улыбнулся в ответ.
– Ты все таки пришла, моя голубонька.
– Мне не стоило приходить, – само собой вырвалось то, о чем она не прекращала размышлять.
Воздух будто наэлектризовался. Тарика села, и от неловкости стала покусывать кончик выбившиеся из косы пряди.
Карпий будто не заметив повисшей неловкости, сел рядышком и продолжил разговор:
– Милая, я так по тебе скучал! Уже со счету сбился, сколько вечеров мы не проводили вместе...
– Без трёх дней четвёртая неделя.
– А знала бы ты как я боялся за тебя! Знаешь, у нас по деревне ходят разные байки об обряде снятия лесного венца. Например, что во время купания русалки сидят, спрятавшись в тине, и наблюдают, и если примечают девушку красивее их самих, то хватают за ноги и утаскивают глубоко под воду!
– Жива как видишь, – она улыбнулась, но улыбка получилась совсем неискренней. Все ее мысли крутились о том, что ее здесь быть не должно.
Но мало-помалу и Тарика разговорилась, и через некоторое время они вместе с энтузиазмом обсуждали последние новости и сплетни. Тарика даже несколько раз искренне рассмеялась.
Вдруг Карпий резко замолчал. Удивившись, Тарика посмотрела ему прямо в глаза, и...
– Ты... ты меня поцеловал!
– Ты такая милая, я не смог удержаться.
Он негодования у Тарики перехватилось дыхание. Да чтоб девушку коснулись до выполнения обряда... Это просто кощунство! Ее щеки раскраснелись, зрачки расширились.
– Я неприкосновенна! – она резко отпрянула.
– Но женщины же могут касаться вас?
– Это совсем другое! О мать-река, как ты мог так поступить!
Вместо оправданий он крепко обнял ее, не обращая внимания на ее протест.
– Мне все равно на эти глупые пережитки прошлого. Я так скучал, но ты весь вечер сторонишься меня. Боишься лесных духов? Ну где они? Я их не вижу, – он стал говорить тише. – Ты знаешь, я люблю тебя. Я тебя защищу от всего дурного, помяни мое слово.
Он казалось не обращался внимание на пинки и удары, градом сыпавшиеся на его спину. От бессилия на глазах Тарики выступили слезы.
– Пусти меня!
– Не пущу! Сам тебя до дома донесу.
– Пусти, говорю! Не хочу тебя видеть!
Из последних сил она рванула локтем прямо ему в челюсть. Он попытался увернуться, но девушка оказалась проворнее, и удар пришёлся между виском и ухом. Карпию, не привыкшему к дракам, этого было достаточно. Его тело стало ватным, капкан объятий разжался. Не обращая внимание на стоны возлюбленного, девушка мчалась в тьму.
Множество противоречивых чувств разрывало ее на куски. Он же знал, знал что так поступит, и все равно позвал. Осталось же всего ничего до конца их мучений, зачем же он все рубит на корню!
Деревья плотным занавесом смыкался у неё за спиной. Она бежала без продыху, не разбирая пути. И только когда лес расступился, представив взгляду широкую, опоясанную мелким ручейком поляну, ее ноги подкосились, она рухнула на землю. Слёзы душили, и Тарика наконец дала им волю и громко разрыдалась.