Эпилог.
Мы не планировали детей. Ну точнее, мы оба безумно любили Питера, я уже привязалась к Молли, и знала, что когда-нибудь мы планируем завести еще пару ребят. К тому же, в этом году Питер пошёл в школу. И с каждым днём я видела, как он всё сильнее и сильнее превращается из малыша в подростка. Конечно в семь лет трудно было увидеть в нём подростка, но и того малыша, что только учился ходить, я тоже уже не видела.
Мы не планировали детей, но мы их хотели. У нас никогда не было серьёзного разговора. Мы были счастливы в нашем маленьком мирке, и нам не хотелось чего-то менять. Я хотела начать этот самый серьёзный разговор на тему «я хочу еще одного ребёнка». Я знала, что этому Оливер обрадуется. А вот как к этому отнесётся Питер, я не знала. Он не особо ладил с Молли. И сказал, что она самая худшая сестра на свете.
Когда неделю назад меня стошнило дважды за день, я скинула всё на несвежий обед в кафе, где мы ели с Питером. Когда на прошлых выходных я проспала до обеда, я винила всё на то, что у меня много дел перед Рождеством, и я просто слишком устала. Но сегодня меня вырвало с самого утра, и я вспомнила, что мои невесёлые дни месяца так и не начались.
Поэтому пока Питер, Оливер и Гейб отправились за подарками на Рождество, я быстро сходила в аптеку, купила несколько тестов и заперлась в туалете.
— Мама! — Услышала я радостный крик Питера, когда последний из тестов показал своё результат. Я быстро вышла и закрыла дверь, пока все мои любимые мужчины не ворвались сюда и не поставили меня в неловкое положение. Я любила их всех, но иногда они сводили меня с ума.
— А вот и мои мальчики, — улыбнулась я, когда вышла в гостиную. Питер сразу подбежал ко мне и обнял. Его щёки были красные после мороза, а волосы взлохмоченны из-за шапки. — Как за подаркам сходили?
— Отлично! Купили всё, что хотели. И даже тебе подарок от нас твоих! — Радостно объявил Питер.
— Только это сюрприз, — улыбнулся мне Оливер и быстро поцеловал.
— У меня вроде как тоже для вас всех есть подарок.
— И когда ты успела? — Спросил Гейб, относя большие пакеты с подарочными коробками к ёлке. Ого, такое чувство, что на празднике будет человек двадцать! Хотя знаю Оливера, уверена, что все подарки там мне и Питеру. Он не упускает возможности побаловать нас.
— По моим предположениям, недель пять назад, может четыре, — сказала я. Последний укол у гинеколога я делала больше четырёх месяцев назад. Почему я снова не записалась на приём? Это же было сродни привычки. Я никогда не забывала. Может подсознательно я так сильно хотела детей, что сразу решила пойти ва-банка, не спрашивая даже у самой себя?
— Интересно, где же ты спрятала его, что Питер так и не нашёл? — Спросил Оливер. — Он же весь дом начал с ног на голову переворачивать еще после Хэллоуина, ожидая каких-то секретных подарков.
— Это... идём в комнату поговорим? — Спросила я. Оливер любил детей, он был прекрасным отцом. Но хотел ли он еще детей? Может ему было достаточно Питера и Молли? Что если он не захочет этого ребёнка? Что если испугается?
Какая же я идиотка! Оливер любит меня, любит Питера, любит нашу семью. Он будет счастлив.
— Что-то случилось? — Спросил он, когда мы зашли в нашу спальню.
— Хочу вручить тебе подарок сейчас. Точнее я не смогу его вручить еще месяцев восемь, но сказать тебе хочу сейчас. В общем, я беременна, Оливер.
Первый раз я узнала об этом два часа назад. Вернее два часа назад я сделала первый тест, но вспомнила, что они не всегда точны. Лишь третий помог мне понять, что да, я беременна. И сейчас я представила, как это будет здорово. Как я скучала по младенцам, прогулкам с коляской, первым словам, первым шагам. Я люблю быть мамой. Это было чертовски трудно в первые годы жизни Питера, но я так сильно люблю этого. И только сейчас поняла, что действительно безумно хотела этого.
— Ты не шутишь? — Спросил Оливер. Просто спросил, никакой улыбки, радости или хоть какой-то эмоции, которая помогла бы мне определить, счастлив он или злиться. Дерьмо, да он эмоциональнее меня спрашивает, что на ужин.
— Нет. — Медленно ответила я, потому что в душе вновь появился страх, что Оливеру эта мысль не по нраву.
— И ты уверена?
— Не на все сто. Я понимаю, что это неожиданно, и мы не планировали...
— Ну наконец-то, — сказал Оливер, а потом подхватил меня на руки и поцеловал. Последний раз он так целовал меня у алтаря, когда священник сказал, что объявляет нас мужем и женой. Тогда он даже не дождался слов священника о поцелуе. Он просто схватил меня, прижал к себе и поцеловал. — Я всё думал, когда мы уже поговорим о детях. Не хотел тебя торопить, ведь я не нянчился ни с Питером, ни с Молли, когда они были грудничками. Знал, что для женщин проблематично беременность и роды, поэтому ждал, когда ты сама захочешь поговорить об этом.
— Боже, мы друг друга стоим! — Рассмеялась я. — Я боялась, что ты не хочешь больше детей, что тебе достаточно Питера и Молли.
— Лисёнок, от тебя я хочу как можно больше детей.
Я сильнее обняла Оливера за шею и поцеловала его. Прошло уже два года, а я любила этого мужчину всё сильнее и сильнее.
— Эй, ребята... — начала Гейб, входя в комнату, но простонал, когда увидел, как я висела на Оливере. — Боже, опять?!
Гейб принял наши отношения, радовался за нас, был свидетелем Оливера на свадьбе, но ему всё еще было трудно видеть, как мы целуемся.
— Это моя жена, а это наша спальня, придурок. — Ответил ему Оливер, но так и не поставил меня на пол.
— А это всё еще моя маленькая сестрёнка, а там приехала Сара с Фрэнком и хочет что-то рассказать Алисе.
— Отпусти! — Попросила я Оливера. Как только я оказалась на полу, я быстро пошла к Саре, потому что мне не терпелось рассказать ей.
— У меня супер новости! — Улыбнулась мне Сара, а потом схватила за руку и потащила на кухню. — Фрэнк сделал мне предложение! — Радостно крикнула она, а потом начала прыгать на месте, показывая кольцо.
— А я беременна! — Также радостно прокричала я, а потом тоже начала прыгать на месте. Это еще сильнее вдохновило Сару и она заплакала от радости, а потом обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась.
— Алиса, это правда?! — Прокричал Гейб, а я лишь рассмеялась.
То, к чему я в итоге пришла в своей жизни, стоило всех тех неприятностей и всего того дерьма, через что мне пришлось пройти.
Конец... или нет?