Глава 14.
Мы с Питером сидели за его столом и делали задания из садика. Фоном на проигрыватель я включила музыку и закрыла окно, чтобы не слышать хаос, что твориться на улице. Хотя огромная часть меня хотела вскочить, подойти к окну и убедиться, что со всеми всё хорошо, что они не пострадали, что они живы и здоровы. Но другая часть меня была зла на этих мужланов, которым не терпелось померится членами, чтобы узнать у кого больше.
Каждый из этих трёх придурков когда-то разбил мне сердце. Каждый из них когда-то потоптался по моим чувствам, оставив после себя только разочарования. А сейчас каждый из них пытался вернуться в мою жизнь. Зачем? Что им всем от меня нужно? Я только нормализировала и стабилизировала всё. Питер ходил в садик, у меня была стабильная работа, я откладывала понемногу ему на колледж.
Почему каждый раз, когда в моей жизни всё налаживается, всё это резко катится в пизду?
После того, как я уложила Питера спать, я спустилась вниз. Гейб был здесь, он мерил комнату большими шагами и выглядел мягко говоря разъярённым.
— Какого чёрта, Алиса?! — Прокричал он, а я сморщилась и поджала губы.
— Не кричи, — спокойно попросила я. — Питер спит, не смей разбудить его. — Я просто пошла на кухню, чтобы запустить посудомоечную машинку. Но Гейб не мог оставить это так просто, потому он последовал за мной.
— Как давно ты с ним общаешься? — Спросил Гейб, стоя над душой. Я же игнорировала его и просто продолжала перекладывать грязную посуду. — Эта приставка в гостиной, его подарок? И тот крутой робот наверху? Почему ты не рассказала мне? — Гейб подошёл ко мне и схватил меня за руку, выше локтя.
— Отпусти, мне больно! — Прошипела я, толкнув Гейба в грудь, а потом закрыла глаза и глубоко вдохнула. Мне нужно собраться. Срывы и истерики — последнее, что мне сейчас нужно. Я должна оставаться собранной. Питер всегда чует, когда я зла, расстроена или обижена. И это отражается на нём.
— Алиса, просто ответь мне.
— А какая разница, Гейб? — Разозлилась я. — Оливер вернулся в мою жизнь, а не в твою. Мне с ним и разбираться.
— Ты моя сестра, а Питер...
— Не смей! — Крикнула я, но потом взяла себя в руки и приказала себе успокоиться. — Не смей говорить о том, что ты мой брат и... а Питеру ты вообще никто. Ты спихнул его на меня еще даже до того, как он родился. Это я занималась им, я растила его, я была рядом с ним в каждой начальной стадии его жизни. Он мой сын, а не твой. И ты для меня стал только условным братом. Ты бросил меня, оставил, когда я нуждалась в тебе. Не смей строить сейчас из себя этакого заботливого брата.
— Ты забыла, как плакала, когда Оливер уехал? Забыла, как тебе было плохо? Он снова бросит всех. И тебя, и Питера. И ты снова будешь страдать...
— Хватит, Гейб, — крикнула я на него. — Я больше не маленькая девочка. Я изменилась, выросла, а ты пропустил всё это, пока мотал срок. Ты винишь Оливера во всех смертных грехах... но чем ты лучше? У него было разбито сердце — он сбежал. У тебя было разбито сердце — ты пустился во все тяжкие. И оба вы бросили меня. Ты сейчас винишь его во всём, но иди и посмотри на себя, Гейб. Чем ты лучше?
— Алиса, это разные вещи.
— Нет, Гейб, это одно и тоже! Но нам конечно всегда проще винить других.
Некоторое время Гейб смотрел на меня, а потом просто развернулся и вышел на улицу.
Я знаю, что сделала ему очень больно своими словами. Сколько бы времени ни прошло, как бы мы с Гейбом давно не говорили по душам, как брат и сестра, я всё равно могла чувствовать его и понимать, какие эмоции его гложут. И я знаю, что сейчас ему было больно услышать обо всём этом от меня. Знаю, что ему неприятно слышать о всех своих косяках. Людям всегда неприятно слышать, где и какие ошибки они совершают. Но знать такие вещи нужно, потому что только они могут помочь нам исправить и найти правильный путь.
Следующим днём на работе я никак не могла собраться с мыслями. Я постоянно думала о Гейбе, о Оливере. А еще и этот Алан зачем-то вернулся в мою жизнь. Что он опять хочет от меня? Алан столько раз бросал меня, потому что не был готов к серьёзным отношениям, не был готов к моему миру, не был готов, что получает он не только меня, но и Питера. Я просто никуда не иду без Питера.
Когда Алан решил уехать со своей группой, чтобы покорять мир, он звал меня с собой.
— Серьёзно? — Спросила я и поморщилась, плотнее закутавшись в свою кофту. Мы стояли на улице перед моим домом. И это была наша последняя встреча, не считая той, что произошла вчера. — Жить с вами в дешёвых отелях? Ты подумал, каково будет Питеру? К тому же, ему нужно ходить в садик, а мне нужна стабильная работа.
— А я и не говорил, что он поедет с нами. У его чокнутой мамаши есть еще два брата. Спихни его им и живи спокойно, — Алан сделал шаг ко мне, положив руки мне на плечи и притянув ближе к себе. — Тебе всего двадцать лет. Ты достойна большего.
— Хватит, Алан, — я оттолкнула его руки, и сделал несколько шагов назад. — Я тебя ни раз предупреждала, что я никуда не иду без Питера. Он моя семья. И если ты хочешь быть со мной, должен понять, что Питер из моей жизни никуда не денется.
— Ну, тогда и продолжай сидеть здесь, — сказал Алан, а я закатила глаза. Я хорошо знала это его выражение лица. Я всегда называла это Обиженный Мальчик. Даже Питер так часто не строил обиженное лицо, как делал это Алан. — Только никому ты нахрен не нужна со своим балластом. А мои песни через год будут звучать везде. И когда я буду зарабатывать миллионы, ты будешь локти кусать.
Тогда он просто развернулся и ушёл, оставив меня стоять на пороге моего дома.
И как я поняла, его песни так и слушает только его группа на репетициях. А я за этот год не вспоминала о нём.
— С тобой всё хорошо? — Спросила меня Сара, когда мы ждали заказ у стойки выдачи. — Ты сегодня какая-то рассеянная. Что-то случилось?
— Апокалипсис подкрался незаметно. — Вздохнула я, а потом быстро изложила ей события вчерашнего вечера.
— Капец, — тихо проговорила Сара. — И что ты теперь будешь делать? С Оливером.
— Я не знаю, — вздохнула я. — С одной стороны, это может всё упростить и Оливер может наконец отстать от меня. Но с другой стороны... Питер уже так сильно привязался к нему. И я... мне вроде как нравится, когда мы проводим время все вместе. Это так здорово иногда переложить часть мира, что висит на моих плечах, на кого-то другого. И Оливер очень долгое время был важной частью моей жизни.
— Тогда просто позвони ему, — улыбнулась Сара. — Я знаю, что твой брат будет с ума сходить и очень злиться. Но это твоя жизнь и жизнь Питера.
— Сара, я так боюсь, что Оливер снова решит уехать. Гейб прав, в тот раз мне было невероятно больно. Сейчас...многое изменилось, но Оливер стал мне даже ближе и роднее. Я не могу и не хочу его терять. Второй раз я просто не соберу себя.
— Милая, я понимаю тебя. Просто сейчас ты стоишь и думаешь об этом так, словно Оливер уже сбежал. Ты уже поставило на нём клеймо.
— Но... — начала я, но Сара меня остановила.
— Да, я знаю, что он облажался. Люди часто лажают и совершают ошибки. В этом наша главная прелесть. Но на этих самых ошибках и неверных выборах люди всегда учатся. Помнишь, как ты покупала Питеру одежду в Таргете за углом и только через месяц поняла, что у него аллергия на этот материал? Помнишь, как долго ты училась обращаться с этой кассой? — Усмехнулась Сара, а я сама не удержалась от улыбки, когда вспомнила, как долго не могла понять, как мне подружиться с кассой, хотя там нужно было нажать всего три кнопки. — Помнишь, как ты училась менять подгузники Питеру? Помнишь, сколько я учила тебя водить, а ты еще и врезалась на моей ласточки в соседский забор?!
— О, боже! — Засмеялась я, закрыв лицо ладонями, когда вспомнила тот день. Я совсем немного не доехала до своего дома и врезалась. Помню, как была растеряна, выбежала из машины и начала извиняться перед Сарой, а она смотрела на забор и кричала «Нафиг машина, посмотри, что ты с забором сделала!». После того дня она еще долго издевалась надо мной.
— Я всё веду к тому, — продолжила Сара с весёлой улыбкой. — Что ошибки делать не смертельно. Он так мил и нежен с Питером, а сам малыш Питер уже так привязался к нему. А как Оливер смотрит на тебя, — Сара закатила глаза и начала обмахивать себя рукой, а на её губах появилась усмешка. — Я клянусь тебе, что от вас искры так и летят.
— Хватит! — Засмеялась я и толкнула её боком. Приятно, когда тебя окружают люди, которые всегда могут поддержать, помочь советом и рассмешить, когда ты больше всего нуждаешься в этом.
— Оу, — поморщилась Сара, посмотрев мне за спину. — Пришла беда, откуда не ждали.
Я обернулась и увидела Алана, входящего в двери закусочной. На нём была чёрная футболка и джинсы, порванные на коленях. В руках он держал те же цветы, с которыми вчера приходил ко мне, от чего я закатила глаза.
— Иди, — сказала мне Сара. — Я пока возьму твои столики на себя.
— Спасибо тебе. — Улыбнулась я, а потом пошла к Алану.
— Милая, прив... — начал он, но я быстро схватил его за руку и потащила на улицу. Пусть в закусочной было не так много людей, но мне всё равно не хотелось скандалить перед ними.
— Что ты тут делаешь? — Спросила я, когда мы отошли в более-менее спокойную часть улицы.
— Я хотел поговорить с тобой, — улыбнулся Алан. Да, у него была достаточно красивая улыбка. И когда-то имена эта улыбка привлекла меня и именно из-за этой улыбки я согласилась пойти с ним кафе, чтобы узнать поближе друг друга. Но спустя столько времени, спустя все его заскоки и истерики, я просто поняла, что его слащавая улыбка меня раздражает. Когда-то она могла купить меня и заставить простить всё на свете. — Милая, мне жаль, если я в тот раз тебя обидел. Но ты должна понять, что это то, к чему я шёл всю жизнь. Я не мог упустить свой шанс. А ты могла бы и понять меня.
— Алан, не смей сейчас меня обвинять. Ты знал, что я не могу бросить Питера. Зал, что я никуда не уйду без него.
— Видишь? Питер всегда стоял для тебя на первом месте?
— Он мой сын, придурок! Он вся моя семья, конечно он был для меня на первом месте.
— Как прикажешь мне себя чувствовать? — Обиженно сказал Алан, а я закатила глаза. Хочу заметить, что это он несколько раз изменял мне, когда мы были в отношениях. Это он год назад просто уехал, словно я никогда ничего для него не значила. И я уверена, что в этом путешествии он удачно трахал всё, что движется. А сейчас, когда у него закончились деньги, он просто приполз ко мне. — Я всегда ощущал, что не нужен тебя. Я всегда чувствовал, словно я нужен тебе просто для развлечения.
— Алан, что за ерунду ты городишь? — Не выдержала я. — Когда мы с тобой только познакомились, я сразу сказала, что у меня есть сын. И что Питер всегда будет для меня самым важным, потому что у него никого кроме меня нет. Ты согласился, ты принял это, хотя я множество раз отговаривала тебя. Я постоянно говорила, что тебе это не нужно, что ты должен найти нормальную девушку без балласта, идти к своим мечтам, а не прозибать со мной. Но ты уверял, что ты готов к этому. Ты вынудил меня влюбиться в тебя, а потом разбил мне сердце. Причём не один раз.
Сердце, которое тогда только-только начало восстанавливаться после того, как Оливер уехал, а Гейб сел в тюрьму. Но в итоге всё, чего я добивалась несколько лет, чтобы собрать себя, просто полетело в Тартарары.
— Милая, пожалуйста, — Алан протянул ко мне руку, но я отступила назад.
— Хватит, — жёстко сказала я. — Сейчас у меня и так проблем вагон и маленькая тележка. У меня нет времени, чтобы разбираться еще и с твоим дерьмом. Если ты не понял, то год назад мы расстались окончательно. Я вычеркнула тебя из своей жизни и тебе нет пути обратно.
— А этому высокомерному кретину значит есть? — Зло спросил Алан, намекая на Оливера. Он как назло давил на мои самые больные размышления.
— Это тебя не касается, ясно?
— Ты с ним трахалась, да? Вечно говорила, что он тебе, как второй старший брат был, как тебе трудно терять семью, что никогда бы не простила его, если бы он вдруг решил вернуться. А сама расставила ноги перед ним! Конечно, видно, что он при деньгах. А ты тупо продалась, как дешёвая...
Я не выдержала и с размаху ударила Алан кулаком в нос. Я никогда не умела терпеть оскорбления, не умела с достоинством их принимать. Оливер и Гейб знали это, потому что сами становились свидетелями того, как я приходила с разбитыми костяшками и синяками. Они и помогали мне обрабатывать их.
А вот Алан был настоящим слабаком. И драться он не умел. Поэтому он сразу схватился за нос, из которого потекла кровь, отступая назад и посылая меня трёхразмерным матом. Я проигнорировала это и просто пошла обратно в закусочную, стараясь не обращать на пульсирующую боль в руке.
Когда Сара увидела мою руку, сразу повела на кухню, чтобы приложить что-нибудь холодное, а во время перерыва сходила в аптеку, чтобы купить бинты и мазь и перевязать мне руку. Но всё равно это слабо помогало. Костяшки ныли от боли, а сама рука немного опухла. Пока я ехала в садик, я надеялась, что Питер меня не спросит об этом. Объяснять ему, что мама ударила в нос одного дядю, который когда-то пытался играть с ним... трудно. Хотя Питер ни раз мне говорил, что Алан ему не нравится.
— Мама, а что у тебя с рукой? — Всё же спросил Питер, когда мы вышли на улицу.
— Эм... на работе поранилась. Ничего страшного малыш.
— Тебе больно? — Спросил Питер, а потом взял мою руку в свои маленькие ладошки и поцеловал. Я улыбнулась, когда вспомнила, как точно так же целовала его синяки на коленях и руках. — Уже лучше?
— Намного.
— Мама, смотри! — Питер быстро вырвал свою руку из моей и побежал в сторону парковке. Я подняла голову, чтобы обратить внимание на то, куда он бежит, и заметила, что там стоял Оливер, облокотившись о свою машину. Как только он увидел бегущего к нему Питера, сразу улыбнулся, а потом подхватил его на руки и прижал к себе.
Я тяжело вздохнула, увидев, как Оливер переговаривается с Питером. Как можно решать, можно ли Оливеру остаться в нашей жизни, если он уже стал неотъемлемой частью всего нашего с Питером мира.
— Привет, — улыбнулась я, когда подошла к ним. — Что ты тут делаешь?
— Хотел вас навестить. — Ответил мне Оливер, всё еще держа на руках Питера.
— Мама, Оливер зовёт нас к себе в гости! Мы же поедем, да?! Мамочка, пожалуйста! — И как перед этим милым, маленьким существом можно устоять?
— Конечно, милый, — улыбнулась я, а Питер радостно крикнул «Ура!». Оливер посадил его на заднее сиденье машины, где уже было детское кресло. Самое милое, что я видела в течение этой бурной и сумасшедшей недели, как Оливер осторожно и аккуратно усаживает Питера в кресло и пристёгивает его, а потом протягивает игрушку. Видимо, недавно купленную. Хотя Оливер уже столько всего сделал для Питера, что я просто не успеваю за этим следить. — Оливер, — позвала я его, когда он закрыл дверцу машины. — Послушай, относительно того, что произошло...
— Алиса, я понимаю, — ласково сказал Оливер и улыбнулся мне. — Я знаю, что ты пыталась уберечь себя, Питера, меня и Гейба. Да в принципе всех.
— Я хотела извиниться за то, что так упорно отталкивала тебя, — выдохнула я. — Я... Оливер, я была раздавлена, когда ты ушёл...
— Послушай, я понимаю тебя, — Оливер протянул свою руку к моей, а потом несильно сжал ладонь. Это движение предало мне столько сил и уверенности. Я и забыла, каково это. — Я обещаю, что сделаю всё, чтобы доказать, что я больше никогда не уйди. За то время, что меня не было, я встретил хороших людей, которые подсказали мне, что ничего важнее семьи нет. Ты для меня всегда была и всегда будешь главной семьёй. Теперь и Питер. И я надеюсь, что когда-нибудь смогу вернуть расположение Гейба. — Печально и тихо добавил он. Я сжала руку Оливера и улыбнулась ему. Когда Оливер посмотрел на меня, на его губах расцвела ответная улыбка.
— Что бы я ни говорила вначале, на самом деле, я очень рада, что ты вернулся. — Честно сказала я, потому что это было чистой правдой.
— И я рад, что вернулся к тебе.
Оливер притянул меня к себе и его руки обвили меня, прижимая к твёрдой груди. Было так здорово осознать, что теперь я не одна. Нет, в эти шесть лет я не была одна. Со мной были Сара и мисс Питтл, но конечно же главной частью моей жизни был Питер. Но дело в том, что мне приходилось тащить всё одной с шестнадцати лет. И за это время я так сильно устала от всего, что было приятно почувствовать от кого-то опору и позволить кому-то принимать решения.
Надеюсь, с этого дня всё в моей жизни пойдёт хорошо.