Глава 8.
Машина остановилась так резко и быстро, что, если бы не ремень, я бы ударилась о бардачок и нахрен разбила себе всё лицо. К сожалению, Чакки повезло не так, и он упал на пол и начал пищать и крутиться у моих ног.
— Ты охренел?! — Заорала я на Оливера, который сжимал руль и просто смотрел перед собой. Я развернулась к Питеру. — Милый, ты в порядке? Где болит? Ты ударился?
— Мамочка, всё хорошо. — Ответил мне Питер, садясь ровнее на сиденье. Его слова почти утонули в гудке машины, что стояла сзади меня. Я повернулась к Оливеру и со всей силы треснула его по плечу. Это вывело его из транса.
— Ты идиот! Ты чуть не убил нас!
— Выходи из машины.
— Что?
— Я сказал, выходи. — Прорычал он и сам вышел из машины.
Вот козёл! Когда-то говорил, что всегда будет приходить ко мне на помощь, что я в любую секунду могу рассчитывать на него. А в итоге? Пропал на шесть лет, а сейчас хочет бросить меня посреди дороги.
Я выскочила на улицу с Чакки на руках, который всё еще недовольно попискивал. Я хотела подойти к задней двери, чтобы выпустить Питера, но неожиданно рядом со мной оказался Оливер. Он схватил меня за руку и прижал к своей машине, из-за чего Чакки чуть не выпал, но мне удалось удержать его. И сейчас этот бедняга был зажат между нами.
— И сколько ему, Алиса? — Прорычал он. Лицо Оливера находилось в считанных сантиметрах от моего. И сейчас мне было действительно страшно.
— Не имеет значение.
— Алиса!
— Пять! Через десять дней ему будет пять лет.
Оливер не выдержал и ударил кулаком по стеклу. Боже, это что пуленепробиваемые стёкла? От силы этого удара даже стена бы треснула.
— Не пугай его, придурок! — Прошипела я. Если из-за него Питер от страха начнёт плакать, то я просто убью его.
— Ты же всегда была умной девушкой, — прорычал Оливер. — Ты же мечтала выбраться из нашего района. Мечтала о нормальной жизни. Мечтала о чём-то большом. А в итоге залетела в пятнадцать. Алиса, блять, о чём ты только думала?!
— Это не твоё дело! — Я толкнула его в грудь, но на секунду замерла. Он всегда был сильным и мускулистым, но сейчас он стал просто сплошной мышцей. Непробиваемой мышцей. — Ты свалил. Просто свалил куда-то. И спустя шесть лет молчания, игнорирования и отсутствия ты не имеешь права предъявлять мне что-то. Не имеешь права орать на меня. Ты понял меня?
— Где его отец? Кто он?
— Не твоё дело. — Прорычала я. — Тебя не касается моя жизнь. Питер мой ребёнок. Он моя единственная семья, после того, как Гейб второй раз оказался за решёткой.
— Я всегда был твоей семьёй. И ты знаешь это. Я всегда был вторым твоим старшим братом.
— Ты сбежал, — прошептала я, а потом приказала себе собраться. Я не собиралась плакать при нём. Не собиралась показывать, что на самом деле внутри я осталась такой же слабой и ранимой, какой всегда была. Мне хотелось быть сильной. Нет, я должна была быть сильной ради Питера. — Ты просто сбежал, не оставив ни записки, ни сообщения. Просто уехал и даже не звонил. Ты знаешь, как я волновалась? Как я сходила с ума от волнения, когда представляла, что с тобой могло быть?
— Алиса... — уже мягче сказал он, но я не дала ему договорить.
— Нет! — Крикнула я, а потом собрала все свои силы в кулак и оттолкнула от себя Оливера. Он поддался и отступил на пару шагов назад, давая мне возможность дышать нормально. — Ты солгал мне. Ты клялся, что, что бы ни случилось, я всегда могу рассчитывать на тебя. Но когда ты больше всего был мне нужен, тебя не было рядом. Я должна была справляться со всем сама. Должна была плавать в том дерьме, где оказалась и самостоятельно искать оттуда выход.
— Мне жаль, — тихо сказал и попытался взять меня за руку, но я отдёрнула её и сильнее прижала к себе Чакки. — Всё было... Алиса, мне было очень больно... и я не мог вернуться.
— Ты же знаешь, что я бы всегда помогла тебе, поддержала и не бросила в беде.
— Я знаю, но...
— Дело было в Кети, верно? — Спросила я и постаралась игнорировать боль, которая появилась в груди. Я приказала себе собраться. Он любил её. Я не понимала этого, но что я знала о любви кроме любви к своей семье? — Она была важнее всего для тебя. Важнее семьи.
— Нет... Алиса, это сложно, — он провёл рукой по своим волосам. — И мы вообще-то говорили о тебе и твоём пятилетнем сыне, а не обо мне.
— Я не собираюсь больше о чём-либо говорить с тобой. Просто отвези нас домой, Питеру пора ужинать.
Он посмотрел на меня, а потом просто вздохнул и открыл для меня дверь. Я сразу обернулась к Питеру. Он опустил голову, глядя на свои руки, в которых была мягкая игрушка.
— Малыш? — Позвала я его.
— Всё хорошо, мамочка. — Сказал он, но опять опустил голову, когда Оливер сел на место.
Мы ехали молча.
Когда Оливер въехал в наш район, я поняла, как он теперь здесь выделялся. На этой машине, в дорогой одежде, с этими часами на руке. Он уже не был Оли, которого я знала. Он был мистером Ричардсон. Чем бы он ни занимался, теперь я не могла назвать его по-другому. Он был именно мистер Ричардсон.
Стоило нам остановиться у дома, я сразу вышла из машины и забрала Питера. Не прощавшись с Оливером, я пошла домой и закрыла дверь на три замка. Которые когда-то Оливер и повесил.
На следующий день мы с Питером сидели в гостиной и завтракали хлопьями, смотря мультики. После этого мы направились к мисс Питтл, чтобы навестить её. Пока Питер поедал печенье, мы с мисс Питтл пили чай, и она расспрашивала меня о том, что у меня нового в жизни.
— Милая, я вижу, что что-то случилось, — сказала она, когда я ответила, что у меня всё по старому, только мне нужно как-то научиться готовить торты и кексы. — Можешь рассказать мне.
— Просто... Анетт такая сучка, — на секунду я действительно хотела рассказать ей. Она была, как милая и добрая бабушка, которая заботилась обо мне. Но чтобы рассказать это ей, мне нужно было разобраться во всём самой. — Выводит меня постоянно. А тут еще Питер влюбился в её дочку. И я просто не знаю, что с этим делать.
Я знаю, что мисс Питтл не поверила мне. Но она не стала развевать эту тему.
В десять часов вечера я уложила Питера спать, а потом спустилась на кухню и достала из холодильника бутылку пива. Осушив треть, я решила преступить к первой попытке приготовить кексы. Я не позволю Анетт уделать меня. Я покажу ей, что это я супер мама. Что я лучше неё.
Мисс Питтл уже дала мне рецепт, и я купила все основные ингредиенты. Я растопила масло, добавила туда немного сметаны, сахара, ванили и дрожжей. Теперь мне нужно было добавить три стограммовых стакана муки и всё это размешать миксером. Один стакан, второй стакан... когда я уже насыпала третий стакан в дверь постучали. Странно. Во-первых, в такое время ко мне не заглядывают гости. Во-вторых, стучали в заднюю дверь, в которую уже сто лет никто не заходит.
— Кто там? — Спросила я, стоя у дверей с деревянной ложкой в руках.
— Приятно осознавать, что после появления ребёнка у тебя также появилось чувство самосохранения.
Я закатила глаза, когда услышала голос Оливера.
— Что тебе нужно? — Спросила я, открыв дверь и глядя на Оливера. На нём были всё те же джинсы, но вместо рубашки сейчас на нём была чёрная футболка.
— Я просто хочу проверить тебя, — начал он. Это так забавно. Раньше Оливеру даже стучать не нужно было. Это место для него было больше домом, чем его родной дом. А сейчас он не просто стучал, но еще и ждал, когда я разрешу ему войти. — А еще извиниться. Я понял, что я не должен был кричать на тебя. В первую очередь я должен был извиниться. А уже потом покричать.
Я ничего не смогла сделать с улыбкой, которая появилась на моих губах. Я отступила в сторону и пропустила Оливера в дом.
— Здесь мало что изменилось. — Сказал он, осматривая кухню. Да, здесь я ничего не меняла. Я немного изменила гостиную. Также наверху я переделала старую комнату Гейба в детскую. Это была самая большая и удобная комната.
— Зато ты теперь тут... — начала я, но не закончила.
— Что я?
— Ты теперь тут странно выглядишь, — закатила я глаза и вернулась к столу. Чёрт, было три стакана? Или всего два? А может один? Так, я добавлю еще полтора стакана. Нет, всё же два. Да, два. — Этот дом теперь, словно жмёт тебе в плечах. Ты не тот Оли, что за этим самым столом когда-то пил с Гейбом пиво и играл в карты. Ты мистер Ричардсон, которому этот дом мешает на пути.
— Это не так, — сказал он, когда сел на стул. Я достала миксер и пыталась взбить тесто, но оказалось, что миксер не работал. Я проверила розетку, но с ней всё было хорошо, а вот миксер видимо пытался со мной попрощаться. Только не это. — Этот дом всегда был мне очень дорог.
— Ты правильно заметил, что был. — Сказала я, когда взяла вилку, чтобы взбить тесто.
— Алиса, я не то имел в виду, — вдохнул Оливер, пока я пыталась победить комочки в тесто. Я одолею вас, дурацкие комочки. — Я хотел сказать, что-то место всегда будет дорого мне, потому что здесь хранятся все мои любимые воспоминания. — Давайте, комочки. Я понимаю, что миксером я бы грохнула вас быстрее, но уж простите, будем мучиться. — Я понимаю, что у меня нет ни одного оправдания тому, что я просто сбежал. Я не имел права так поступать. Я помню, что когда ваши с Гейбом родители... не важно. Но важно то, что в тот день я пришёл к тебе в комнату, сел рядом и сказал, что у тебя остался я. И ты... Алиса, ты вообще меня слушаешь?
Нет.
Просто не могла. Я не могла его слушать, потому что его слова причиняли боль и вскрывали раны, которые я уже давно зашила. Я не хотела быть брошенной сестрой, несчастной подругой и маленькой сироткой. Эту главу своей жизни я закрыла. Я супер мама и точка.
— Прости, просто мне нужно сделать на морскую вечеринку кексы, — сказала я, доставая формочки и наполняя их тестом. Мисс Питтл сказала, что тесто должно плавно стекать внутрь, а моё же и с места не сдвинулось. Тогда я взяла ложку, чтобы переложить его. — А я не стала за эти шесть лет шеф-поваром, поэтому нужно потренироваться. Знаешь, там есть одна такая сучка. Анетт. Думает, что она самая крутая мама. И постоянно смотрит на меня, как на кусок дерьма. Так и хочется её уделать и показать, что я ращу ребёнка одна, работаю и являюсь самой крутой и горячей мамочкой.
Я услышала смех Оливера, когда ставила кексы в духовку. Я посмотрела на него и сама улыбнулась. Это так напоминало старые добрые времена. Когда я приходила со школы и жаловалась на хулиганок, а Оливер и Гейб слушали меня, поддерживали, подкалывали и говорили, что я круче всех. А потом обнимали меня. И в момент, когда руки Оливера и Гейба смыкались вокруг меня, я чувствовала себя самой защищённой девушкой на свете.
— Я как будто на шесть лет назад вернулся. — Улыбнулся Оливер, глядя на меня. Я достала из холодильника еще одну бутылку и взяла свою. Сев на стул, я передала Оливеру полную бутылку.
— Забавно, правда? — Спросила я, подтянув на стул ноги и обхватив их руками. — Мы здесь, как и было шесть лет назад. Но мы уже другие люди. Мы не те что были тогда. Можно даже сказать, что мы чужие люди.
— Алиса, мы никогда не были чужими людьми. И никогда не станем.
— Оливер, мы уже чужие. Ты сидишь здесь, напротив меня. Но ты не тот, кого я когда-то знала. Ты незнакомец. А я не та маленькая девочка, которую Гейб называл мелкая, а ты Лисёнком.
— Ты права, мы изменились, — кивнул Оливер и сделал несколько глотков из бутылки. — Мы через многое прошли, многое перенесли. И стали другими. Но это не значит, что всё что мы когда-либо чувствовали должно измениться. Алиса, я всё еще люблю тебя. Как мою маленькую сестрёнку. И я хочу заботиться о тебе. О тебе и Питере. — Тише добавил он.
Это была такая соблазнительная перспектива. На протяжении пяти лет я постоянно думала за себя и за Питера. Каждое своё движение поддавала тысячи сомнениям. Постоянно решала за нас, несла ответственность. Так бы хотелось отдать кому-то все бразды правления. Хотелось расслабиться и позволить кому-то позаботиться о себе, а не вечно о ком-то заботиться. Это было бы так здорово.
Но один раз я уже доверяла Оливеру, а он оставил меня разбитую и одинокую, чтобы залечивать свои раны. Поэтому я не могла просто так поставить сейчас всё на него. Если бы я была одна, я спокойно поставила бы всё на него. Доверилась бы, хоть и с большим трудом. Но теперь в моей жизни был Питер и я просто не имела права ставить на кого-то, кому больше не доверяла.
— Оливер, тебе лучше уйти, — прошептала я, сев на стуле ровно. — Я даже не хочу слушать всё, что ты дальше скажешь.
— Алиса, хотя бы послушай меня.
— Нет, Оливер. Ты сегодня видел такого маленького мальчика с тёмными волосами и носом с веснушками. Вот этот мальчик вся моя жизнь. И я не могу доверить нашу с ним судьбу человеку, который уже однажды подвёл меня. Человеку, которому я не доверяю.
— Я знаю, какие ошибки допустил. Где ошибся и что сделал не так, — Оливер поджал губы и отвернулся, а потом посмотрел на меня. — Оказывается, моя мама умерла два года назад.
— Я не слышала об этом. — Прошептала я.
— Она умерла от передозировки в каком-то притоне. Знаешь, я не чувствовал ничего, когда узнал. Я сидел и думал, это моя мама, а она умерла, я же должен почувствовать хоть что-то. Она же вроде как семья. Но ничего. Как только я узнал, что случилось с Гейбом... я себе места найти не мог. Мне стало так страшно за него, а потом я так испугался за тебя. Как ты тут одна, что с тобой было, как ты справлялась? Алиса, ты всегда была и будешь моей семьёй. И я всегда буду бороться за эту семью.
Оливер наклонился и поцеловал меня в щёку. Его губы всего на секунду задержались на коже мое щеки, а мой пульс сразу же подскочил раза в два. Оливер отстранился и просто направился к выходу.
А я сидела и просто смотрела в стену. И очнулась только когда почувствовала запах горелого.