I found...

Примечания:

Шипп: Чуя/Дазай, фоном Ацуши/Акутагава.
Зарисовка во вселенной десятого, двенадцатого и пятнадцатого драбблов.

- Чуя, я люблю тебя, - пылко заявляет Дазай, хватая напарника за руку. Накахара в ответ вскидывает брови в удивлении, окидывает взглядом пустую приёмную этажа «Чёрных ящериц», а после щурится подозрительно на напарника, вырулившего со стороны его кабинета. - В самом деле? - Да! - заверяет Дазай, переплетая их пальцы в крепкий замок. Вокруг царит тишина. Где-то в отдалении слышится эхо голоса Хигучи, разговаривающей по телефону. Ничего странного в обстановке вроде бы нет. На календаре, пришпиленном к стене чьим-то ножом, не праздничная дата, и у Чуи совершенно точно не день рождения или что-то подобное. Паранойя - издержки профессии, поэтому Чуя не ведётся на приятные слова вот так сразу - к тому же, это ведь Дазай! - но ничего странного так и не происходит, поэтому... - Ла-а-дно, - несколько подозрительно отвечает Чуя, но в итоге расслабляется и пожимает плечами. - Ну... Я тебя тоже? В смысле, я позволил тебе жить в моей квартире и завариваю для тебя чай с кардамоном в любое время суток по первой твоей просьбе. Ты спишь в моей постели у меня под боком, и я всё ещё не убил тебя за то, что ты пытался вскрыться в моей ванной, хотя и сломал тебе руку. В двух местах. Но это мелочи. Так что да. Думаю, я тоже тебя люблю. - О, - выдыхает Дазай почти растерянно, но тут же расплывается в новой улыбке. - Звучит правдоподобно. Я рад, что у нас это взаимно. - Да что ты? - фыркает Чуя. - С учётом того, что мы уже лет сто состоим в отношениях, было бы удивительно, если бы это оказалось не так. Хотя порой у меня действительно появляются сомнения в твоей любви. Особенно, когда ты действуешь мне на нервы просто потому что можешь и хочешь. Или когда подставляешься под пули из любви к адреналину. - Я люблю тебя очень сильно, - мягко отзывается Дазай и сгребает мафиози в крепкие объятия. - Люблю так же сильно, как Ацуши любит поесть. Так же сильно, как его любить бить Акутагава. Так же сильно, как Хироцу-сан любит свои дорогие импортные сигареты, а Каджи - сумасшедшие эксперименты. Так же сильно, как ты любишь вино, алкоголик. Так же сильно, как Мори-сан любит Элис. И, наконец, я люблю тебя настолько же сильно... - Всё-всё, этого вполне достаточно! - ... насколько ты низкий, Чу-у-уя! А ты ведь у меня просто крошечный! - Чт... Дазай! С громким смехом, Дазай расцепляет их пальцы и ловко уворачивается от пинка. Пригнувшись, чтобы увернуться от пролетевшего над головой ножа, парень с громким «приятного тебе дня, крошка Чу!» выбегает из приёмной, захлопывая за собой дверь. Грязно выругавшись на самого себя - нашёл перед кем развесить уши - Чуя проходит по коридору и распахивает дверь в свой кабинет. И первое, что он видит, это распахнутая дверца сейфа, которую явно забыли захлопнуть впопыхах, и распахнутое настежь окно, ветер из которого разнёс к чертям все стопки с отчётами на его столе. - Какого... - Накахара-сан, - будто из ниоткуда вырастает за спиной Акутагава, бросает на резко обернувшегося раздражённого Чую виновато-нейтральный взгляд и склоняет голову. - Мальчишка-тигр украл из вашего кабинета бумаги по зачистке группировки юго-восточного региона по приказу Дазая-сана, потому что тот решил провернуть это дело лично, не прибегая к помощи людей Порта. Сказал что-то о старых долгах и восстановлении чести. - И как же Накаджима это сделал, если я их только пятнадцать минут назад туда положил и за ними же вернулся, никого по пути не встретив? - недобро щурится Чуя. Акутагава поводит плечом и поднимает голову, но взгляд его сверлит пространство повыше плеча Чуи, и в глаза непосредственного начальства парень не смотрит. - Возможно, Дазай-сан подкупил кого-то из ваших подчинённых, чтобы этот кто-то закинул джинко расёмоном с нижнего этажа в ваше окно. Хочу заметить, этот кто-то согласился только потому, что джинко боится высоты и готов был разрыдаться, когда его выталкивали из окна нижнего этажа. А ещё отдельным пунктом сделки стояла изоляция от мальчишки-оборотня на целый месяц. - Полагаю, ключевым моментом стало то, что Дазай зажал тебя в тёмном углу и прижал нож к горлу, обещая избавиться, если не поможешь, - устало выдыхает Чуя и кивает поджавшему губы Рюноске на выход. - Пошли. Мы должны если не перехватить их, то хотя бы догнать. Никакая честь не стоит того, чтобы сложить там свои кости. Мори-доно отдал эту миссию мне, как части «Двойного Чёрного». Там нужна «Порча», а не два самонадеянных идиота. Акутагава послушно идёт следом и всё продолжает смотреть куда угодно, только бы не на Чую. Накахара прекрасно понимает душевные метания парня, но куда больше его занимает вопрос, окажется ли сломана его машина, став непригодной для погони, или нет. Дазай в попытках получить желаемое обычно не видит препятствий на своём пути или же сносит их ко всем чертям, не обращая внимания на то, кому и как это аукается. С него сталось бы подготовиться к этому дню заранее и предусмотреть всё, даже метеорит из космоса. «Не мафия, а детский сад какой-то», - устало думает Накахара чуть позже, глядя на разодранные чьими-то когтями - вполне конкретными, впрочем - колёса своей машины. - Сдерёшь позже с Накаджимы шкуру и деньги за это, - приказывает он приободрившемуся Акутагаве и достаёт телефон, чтобы вызвать служебную машину. Никаких сомнений в том, что и по дороге к нужной точке случатся самые разные нелепые казусы и много, Чуя не сомневается, когда отмахивается от водителя-шестёрки и сам садится за руль. Акутагава, севший на переднее пассажирское, едва успевает захлопнуть дверцу, как машина с визгом шин срывается с места. «Любит он меня», - в раздражении вспоминает устроенный Дазаем спектакль Чуя и недобро улыбается, отчего Рюноске на всякий случай защёлкивает ремень безопасности, ведь рыжеволосый мафиози ещё сильнее вжимает педаль в пол. Накахара свою любовь тоже и опишет, и покажет. Напишет «я люблю тебя» кровью Дазая на его лбу, когда разобьёт ему наглую морду. Набьёт эту надпись гематомами на рёбрах напарника, чтобы запомнилось получше. Чтобы Дазай прочувствовал всю силу его любви и в следующий раз подумал дважды перед тем, как устраивать самоубийственные выходки, да ещё и втягивать в них ни в чём неповинных людей. Накаджиму Чуя, конечно, не очень любит, многовато проблем от нового подопечного Дазая, треплющего нервы Рюноске, отчего тот ещё чаще похож на выкинутого из Ада демона, но не заметить, что Акутагава в последнее время стал меньше пытаться убить мальчишку, невозможно. Коли уж подарил парню игрушку, нечего теперь отбирать. К тому же, Чуя терпеть не может, когда Дазай давит на Акутагаву, пользуясь своим положением и авторитетом. Рюноске уже больше года находится в непосредственном подчинении у Накахары, а своих подчинённых Чуя привык оберегать. «Ну, держись, мумия, мало тебе не покажется», - мысленно обещает Чуя, пролетая на очередной только-только загоревшийся красный под сигналы других машин и вопли перепуганных пешеходов. Может, не так уж и не права сестрица Коё, когда шутит, что раз Чуя только бьёт Дазая, а не убивает, то любит. Прямо сейчас Накахара решительно настроен всю силу этой любви обрушить Дазаю на голову со всей своей несдержанной пылкостью и страстью. Осталось только добраться до этой суицидальной шкуры до того, как его пристрелят на вражеской базе, а потом... Что ж, месяц-два на больничной койке, возможно, немного образумят Дазая и заставят его быть более благоразумным.

|...|