I found...

Примечания:

Шипп: mafia!Ацуши/Акутагава, фоном Чуя/Дазай.
Продолжение истории десятого драббла.

Акутагаве в последние дни покой только снился. Точнее, даже не снился, потому что неожиданно навалилось очень много работы. Дазай и Чуя отправились на очередное совместное задание, и так получилось, что в их отсутствие за всё начал отвечать Рюноске, которому в последнее время все только и делают, что пророчат пост Главы Исполнительного комитета. Это великая честь и великая ответственность, поэтому шепотки за спиной нервируют. Акутагава совсем не уверен в своих силах, не уверен, что сможет справиться, но в мафии невозможно иначе. Ты работаешь на благо Порта, тебя замечают и отмечают, и ты начинает работать на благо Порта ещё больше. Если в тебе видят задатки, видят способности, то выжмут из тебя всё, и всем вокруг будет наплевать на твои личные желания и мечты остаться на старом надёжном нагретом месте. Не то чтобы Акутагава хоть когда-то пасовал перед трудностями. У него девиз по жизни: «Умру, но выполню свою задачу», благодаря чему он и смог подняться так высоко, хотя и не ставил какой-то особый успех или признание своей целью. Впрочем, признание парню было всё-таки важно. Когда-то. И только от одного человека. Но с тех пор, как Дазай перестал видеть кого-либо кроме Накахары, от него стало невозможно добиться ни совместной миссии, на которой можно себя проявить, ни тренировки, на которой можно показать свой уровень. Последнее так вообще принесло Акутагаве головную боль. Когда он набрался смелости и подловил Дазая в благом настроении, тот елейно улыбнулся, выразил радость по поводу свободного у своего подопечного времени и удвоил количество часов, проводимых на полигоне в компании Накаджимы. - Ацуши-кун соловьём заливается, как хорошо вы поладили, - навис над Акутагавой приторно улыбающийся Дазай, нехорошо поблёскивающий глазами. - Я рад, что у тебя появился друг, Акутагава-кун. Думаю, твои с ним тренировки будут более эффективны, чем со мной. А у меня, сам знаешь, столько дел, столько дел. Похлопав Акутагаву по плечу, Дазай удалился, взмахнув рукой на прощание и мурлыча себе под нос какой-то прилипчивый попсовый мотивчик. Акутагава как знал, что через считанные минуты к нему пришлют выловленного Ацуши, поэтому решил сбежать. И нет, это не было позорным бегством. Это было стратегическое отступление в целях сохранения своих нервов. Не одно, правда, но Акутагаве даже предлоги не нужно было придумывать. Он всё ещё оставался цепным псом Порта несмотря ни на что, и добыча информации и поимка беглых крыс были одними из главных его задач. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Закончились и блуждания по городу. «Двойной Чёрный» уехал на другой конец Йокогамы на зачистку и обещал быть только через неделю. На Акутагаву разом рухнула бесконечная бумажная волокита, планирование графиков поставок, контроль над всеми сделками, отчётность, распределение групп зачисток и поддержки и помимо всего прочего поддержка «Чёрных ящериц», если то требовалось, а требовалось часто. Пролетело всего четыре дня, а парень уже чувствует себя выжатым как лимон. Именно поэтому впервые за долгое время Акутагава решает заночевать в штабе. Всё равно людей вокруг нет, и он никому не помешает, а рано утром у него дела: проверка нескольких точек, где мог укрыться очередной беглец из Порта, поверивший, что может продать информацию левой группировке и остаться целым и невредимым. Из штаба и добираться ближе будет. «Ну, разумеется», - мелькает в голове раньше, чем Акутагава успевает проанализировать увиденное, распахнув дверь приёмной этажа «Чёрных ящериц». Вслед за мыслью приходит и осознание открывшейся картины. А картина такова, что на диване спит Ацуши, накрывшийся своим плащом с меховым воротом. Акутагава за всё это время ни разу не столкнулся с мальчишкой, чему был бесконечно рад, хотя и понимал, что тот обязательно доложит Дазаю, а тот из кожи вон вылезет, но найдёт способ снова столкнуть их лбами. Но в настоящем мафиози слишком устал для того, чтобы лишний раз дёргаться и раздражаться. Вместо этого он подходит ближе и смотрит на спящего Накаджиму сверху вниз, изучая непривычно мягкое выражение лица, окрашенного золотистым светом притащенной к дивану настольной лампы. - Не любишь темноту, джинко? - едва слышно спрашивает Акутагава. И дёргается назад, невольно активируя заклубившийся подле ног расёмон, когда светящиеся в полумраке глаза Ацуши распахиваются и впиваются в него пристальным взглядом. - Не люблю, - хрипло выдыхает Накаджима и отклоняется корпусом назад, чтобы лучше видеть застывшего в паре метров от дивана мафиози. - Что вы здесь делаете, Акутагава-сан? - Лучше скажи, что здесь делаешь ты, - скрещивает руки на груди Рюноске. - Это тебе не общежитие. - Хм-м-м, - тянет оборотень и лениво поднимается, садясь прямо и ероша волосы на затылке. - Да, не общежитие. Из общежития меня выгнали. Хозяйка не вовремя заявилась, а у меня полная корзина окровавленной одежды. Она так разоралась, что я чуть не придушил её. Пригрозилась позвонить в полицию, если не уберусь в ближайшее время. Видите ли, не похож я на добропорядочного гражданина и кровь эта точно принадлежит человеку, которого я прирезал ради кошелька или дорогих побрякушек в ближайшей подворотне. - Ты в зеркало-то себя давно видел? - хмурится Акутагава. - Выглядишь как наркоман в отходняке. Неудивительно, что она так отреагировала. - Не могу спать, - пожимает плечами Ацуши, склоняя голову к плечу и впиваясь в Акутагаву те самым ненавистным владельцу расёмона жадным взглядом. - Вы меня избегаете, и тигр внутри с ума сходит от недостатка вашего присутствия в моей жизни. - Тигр? - переспрашивает Акутагава. Ацуши кивает. - Да, тигр. Кто бы мог подумать, - кривая усмешка, - что он вообще способен к кому-то привязаться. Подобно мне, он всегда ненавидел людей вокруг. Мы убили директора приюта перед тем, как сбежать. Чёртов садист сам напросился. А потом, когда я слонялся возле территории Порта, увидел вашу работу. Кровищи было море. Тигр внутри совсем с катушек слетел. Еле в узде его удержал. Я хотел узнать о вас побольше, узнать хоть что-то о человеке, что смог привлечь моего зверя. Разумеется, это не осталось незамеченным, и меня нашёл Дазай-сан. Так я и оказался в Порту. - Он притащил тебя, чтобы использовать в личных целях, - хмурится ещё сильнее Акутагава. - Да, я знаю, - пожимает плечами Ацуши и поднимается с дивана.- Но он спас меня с улицы. От холода и голода. Он дал мне крышу над головой, работу и пристанище. Он подарил мне цель и в обмен на верность возможность видеться с вами, находиться хоть иногда рядом. Это дорогого стоит. Так что меня всё устраивает. - Ты идиот, - припечатывает Акутагава и, секунду поразмыслив, разворачивается к выходу. - Пошли. Я передумал оставаться здесь. Мы уходим. - Куда это? - интересуется Ацуши, выключая настольную лампу и тенью прокрадываясь вслед за парнем к выходу. - Ко мне. - Куда «к вам»? - Ко мне домой. Заслышав невнятный звук за спиной, Акутагава оборачивается. Ацуши застыл столбом и сверлит его недоверчивым взглядом. Выглядит парень ужасно. Волосы всклокоченные и как будто пыльные - где он вообще шарился, когда его выгнали? Тени недосыпа под глазами. Кожа бледная, глаза запавшие, скулы заострились. Взгляд вроде цепкий, привычно пристальный, но белки глаз покраснели, а веки опухшие, тяжёлые. Про невозможность нормально поспать Накаджима явно не соврал. Не то чтобы это волнует Акутагаву, разумеется, но если он выйдет на беглеца, ему придётся отправиться ловить его вместе с Ацуши, и заплетающийся в своих собственных ногах сонный полутруп ему вместо напарника не нужен. К тому же, Дазай, вернувшись и найдя своего любимчика в таком состоянии, точно прицепится к Рюноске, и неважно, насколько это абсурдно. Акутагава так и не понял, всерьёз его учитель опекает мальчишку или просто строит из себя заботливого босса, но всех собак за состояние Накаджимы обязательно спустят именно на него. - Приглашаете меня к себе домой? В гости? - Что-то не нравится? - А вы как думаете? Нет, я на это не поведусь, - качает головой Ацуши и обхватывает себя руками за плечи, будто невинная девица, которой предлагают нечто совершенно ужасное и грязное. - Извините, от вашего предложения мне придётся отказаться. - А это не предложение, - раздражённо рявкает Акутагава, взбешённый этим спектаклем и насмешливым блеском чужих глаз. - Сейчас я являюсь твоим непосредственным начальством, так что это приказ. Ацуши продолжает стоять столбом, и тогда Акутагава решает действовать так, как привык. Когда двери лифта открываются, лента расёмона разрезает пространство, подхватывает выпустившего когти Ацуши за пояс и швыряет в кабину. Ленту тот разрезает, конечно, но недосып уже сказывается на реакциях, и парень опаздывает на считанные секунды, которые могли бы помочь избежать встречи лица с лифтовой панелью. Спокойно войдя внутрь под шипение от боли в разбитом носу, Акутагава нажимает кнопку первого этажа и прислоняется спиной к закрывшимся дверцам лифта, наблюдая за поднимающимся на ноги оборотнем. - Какого чёрта? - сверкает пожелтевшими глазами Ацуши, растирая кровь из носа по губам и подбородку. - Много болтаешь, мало думаешь и имеешь завышенное самомнение, - без лишних эмоций перечисляет Акутагава. - Пока ты не эффективен, ты бесполезен. Если бы я хотел тебя убить, уже подсыпал бы тебе цианида в кофе. Мы идём ко мне домой и ложимся спать. Вероятно, уже завтра вечером ты понадобишься мне для одного дела, и если из-за твоего состояния хоть что-то пойдёт не так, я сделаю из тебя чучело и ковёр в кабинет. - Где-то я уже подобное слышал, - наигранно задумчиво тянет Ацуши, а после склоняется к Акутагаве, вторгаясь в его личное пространство. - Да, точно. Накахара-доно обычно так разговаривает с Дазаем-саном. Грозится его убить, но на самом деле прячет за грубостью свою заботу о нём. Вас так волнует моя бессонница, Акутагава-сан? Может, вы ещё и пожить у вас предложите, пока я новую нору себе не найду? У Акутагавы дёргается глаз. Этот мальчишка... Кулак взлетает вверх по своей воле. Охнув от меткого удара под дых, Ацуши отшатывается и закашливается. Впрочем, это не мешает ему негромко рассмеяться и одарить Акутагаву насмешливым взглядом. - Приму это за положительный ответ. Акутагава напоминает себе о том, что не может убить джинко, потому что Мори-доно это расстроит, а когда босс Порта чем-то расстроен, это чревато для тех, кто послужил его состоянию причиной. Напоминает себе об этом мафиози и в лифте, и на парковке, и по дороге до временной съёмной квартиры, которую они снимают вместе с отсутствующей из-за задания сестрой, и во время скудного короткого ночного перекуса. Срывается Акутагава только в тот момент, когда наглый Накаджима пытается «незаметно» подкатиться поближе к его футону. Плаща под рукой нет, но зато полы одеяла размываются при активации способности и щёлкают перед лицом удивлённого, не ожидавшего подобного Накаджимы острыми клыками. Правда, отходит Ацуши быстро и откатывается в сторону с громким смешком. - Акутагава-сан такой недотрога, - посмеивается Ацуши, укладываясь на животе и обнимая подушку. - За это и люблю. Вырубается парень почти сразу и накрепко. А вот Акутагава ещё долго не может уснуть. Чужое мимолётное признание обожгло кипятком, а в памяти так и закрутились слова Чуи о Дазае и болоте, от которого не избавиться, из которого не вылезти. Мученически вздохнув, Акутагава поворачивается к своему гостю спиной и накрывается с головой одеялом в попытке отгородиться от маячащих на горизонте проблем. Раз убить нельзя, мафиози придумает другой план, как избавиться от оборотня. А ещё он обязательно придумает, как отомстить за всё происходящее Дазаю. А не придумает сам, так попросит помочь Накахару. Для того помощь в этом деле будет только в радость.

|...|