один на один
Дом опустел. Ромео, надев свой лучший пиджак и надушившись до состояния «благоухающего сада», ушёл на свидание. Пик, заведя мотоцикл с рёвом, который мог разбудить мёртвых, умчался в неизвестном направлении. Габриэль, как всегда, исчез - то ли в поисках приключений, то ли просто чтобы побродить по городу. Феликс, вдохновлённый очередной идеей «сделать всех счастливыми», предложил Данте прогуляться.
- Пойдём, Даня, - сказал Феликс, уже стоя у двери. - Может, найдём что-нибудь интересное.
- Гулять в вечерние часы - залог здоровья железы, - процитировал Данте, поднимаясь с дивана.
Феликс улыбнулся , и они вышли, оставив дом в тишине.
Куромаку же, хмурый и сосредоточенный, уехал к Фёдору - видимо, обсуждать «важные дела», о которых никто из клонов даже не догадывался.
Вару, вопреки ожиданиям, остался дома. Он валялся на диване в зале, уставившись в потолок, а его зелёные очки со спиралью блестели в свете лампы. Зонтик, спрятавшись в своей комнате, слушал, как тишина дома давит на уши. Его грудь снова ныла, а в горле першило так, будто там застрял ёжик. Он сжал подушку, пытаясь подавить кашель, но это было бесполезно.
Приступ начался внезапно. Зонтик согнулся, кашляя так, будто пытался выплюнуть собственные лёгкие. Лепестки, уже не белые, а с розовыми прожилками, падали на пол, смешиваясь с каплями крови. Он схватился за грудь, чувствуя, как мир плывёт перед глазами.
- Тряпка, ты там подох? - раздался голос Вару из-за двери. - Что это за звуки? Ты там рвёшь свои тряпки?
Зонтик попытался что-то ответить, но вместо слов вырвался новый приступ кашля. Дверь распахнулась, и Вару вошёл, застыв на пороге. Его лицо, обычно искажённое саркастической ухмылкой, стало нечитаемым за очками.
- Что с тобой? - спросил он, и в его голосе прозвучало что-то странное. Не насмешка, а... беспокойство?
- Ничего, - прохрипел Зонтик, пытаясь прикрыть лепестки ногами. - Просто... простудился.
- Простуда? - Вару фыркнул, но подошёл ближе. - С каких пор от простоты кашляют цветами?
Он наклонился и поднял один лепесток, разглядывая его. Зонтик замер, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.
- Ханахаки, - сказал Вару неожиданно тихо. - Ты влюбился.
Это было не вопросом, а констатацией факта. Зонтик закрыл глаза, готовый к насмешкам, к издевкам, к чему угодно... но Вару молчал.
- Кто это? - спросил он наконец. - Ромео? Данте? Или...
Он замолчал, и Зонтик почувствовал, как воздух в комнате стал густым, как сироп.
- Это... не важно, - прошептал он.
- Не важно? - Вару резко встал, сжав лепесток в кулаке. - Ты умираешь, и это «не важно»?
Зонтик не ответил. Он не мог. Слова застряли в горле, как те лепестки, которые он так отчаянно пытался скрыть.
Вару повернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Зонтик услышал, как он что-то бормочет себе под нос, а потом - звук разбивающейся посуды на кухне. Через минуту Вару вернулся с кружкой в руке.
- Пей, - бросил он, суя Зонтику в руки что-то тёплое. - Это чай. Данте оставил.
Зонтик посмотрел на кружку. Чай пах ромашками. Он вспомнил, что у Вару аллергия на них, и едва не поперхнулся.
- Ты... у тебя же аллергия! - пробормотал он.
- Заткнись и пей, - проворчал Вару, садясь на край кровати. - И не умри, пока я здесь. Это приказ. - С этими словами Вару вышел из его комнаты
Зонтик сделал глоток чая, чувствуя, как горьковатый вкус разливается по горлу. Он слышал, как шаги Вару удаляются по лестнице на чердак, а затем - хлопок входной двери. Кто-то вернулся.
- Эй, кто тут есть? - раздался голос Феликса. - Мы вернулись!
Зонтик быстро вытер слёзы и попытался привести себя в порядок. Он не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Лепестки, разбросанные по полу, он собрал и спрятал в карман, а кружку поставил на тумбочку.
- Зонтик, ты где? - крикнул Феликс, уже поднимаясь по лестнице.
- В комнате, - ответил Зонтик, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Дверь открылась, и в комнату заглянул Феликс. Его карие глаза светились добротой, но Зонтик знал, что за этой улыбкой может скрываться что угодно.
- Ты выглядишь бледным, - сказал Феликс, наклоняясь ближе. - Ты в порядке? Или тебе плохо?
- Всё нормально, - пробормотал Зонтик, стараясь улыбнуться. - Просто... устал.
Феликс посмотрел на него с сомнением, но ничего не сказал. Он всегда был непредсказуемым, но в моменты, когда кто-то из клонов нуждался в помощи, он становился удивительно заботливым.
- Ладно, - сказал он. - Если что, я на кухне. Данте разливает чай, так что, может, присоединишься?
Зонтик кивнул, чувствуя, как боль в груди снова начинает усиливаться. Он знал, что ему нужно отвлечься, но как?
Внизу раздались голоса. Ромео вернулся с свидания, рассказывая что-то о «любви всей жизни», а Пик, судя по звуку, припарковал мотоцикл и зашёл в дом. Габриэль, как всегда, появился ниоткуда, задавая вопросы, на которые никто не мог ответить.
Зонтик сидел на кровати, слушая, как дом наполняется жизнью. Он чувствовал себя чужим среди всех этих звуков, как будто его отделяла невидимая стена.
На чердаке, куда ушёл Вару, было тихо. Зонтик знал, что Вару не любит, когда его беспокоят, но ему было интересно, о чём он сейчас думает. Может, он тоже чувствует себя чужим?
- Зонтик, иди сюда! - крикнул Феликс снизу.
Зонтик вздохнул и встал. Он знал, что лучше пойти, чем оставаться в одиночестве. Он спустился вниз, где уже собрались почти все клоны. На столе стояли коробки с дошираком, а Данте, лениво развалившись на стуле, разливал чай. Ромео что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя руками, а Пик сидел в углу, время от времени отхлёбывая из своей чашки.
Зонт сел за стол и взял свою крушку, стараясь не обращать внимания на боль в груди. Он чувствовал, как все смотрят на него, но никто не задавал вопросов.
На чердаке, куда ушёл Вару, было тихо. Он сидел в углу, уставившись в стену. Его зелёные очки лежали рядом, а в руках он сжимал лепесток, который поднял в комнате Зонтика.
- Ханахаки, - прошептал он. - Ты влюбился. Но в кого?
Он знал, что это не он. Зонтик никогда не смотрел на него так, как смотрят на того, кого любят. Вару всегда был для него просто обидчиком, шутником, тем, кто смеётся над его слабостями.
- Кто же это? - спросил он себя, сжимая лепесток в кулаке. - Ромео? Данте? Или...
Он замолчал, чувствуя, как в груди начинает щемить. Он не хотел признаваться даже самому себе, но знал, что это чувство - ревность.
- Чёрт, - прошептал он, закрывая глаза. - Почему это так больно?