Глава 8
На третий поворот луны с тех пор, как я впервые увидела эту неуклюжую кляксу рядом со своим рисунком на песке, знак его присутствия, его ответа, его расположения, я снова поднялась в пещеру, повинуясь зову сердца, ведомая надеждой и любопытством.
Тропа, ведущая к Зубу Дракона, уже не казалась чужой, враждебной, пугающей. Я знала каждый камень, каждый изгиб, каждое дерево. Я чувствовала себя здесь как дома, как будто я всегда принадлежала этому месту.
Воздух – не таким ледяным, как раньше, а скорее прохладным и свежим, бодрящим и освежающим, наполненным запахами мха и сырой земли.
Даже шорохи в скале, которые раньше пугали меня, казались словно знакомыми, словно шепот старых друзей, словно приветствие, доносящееся из самой глубины пещеры.
Но сердце всё так же било сдержанно, с тонкой дрожью, выдавая моё волнение, моё предвкушение, мой страх перед неизвестностью, моё желание прикоснуться к чуду.
Я вошла в пещеру, как всегда, медленно, осторожно, стараясь не нарушить тишину, не спугнуть таинственного обитателя этих мест.
Сняла сапоги у самого края, оставив их у входа, чтобы мой шаг был тише, мягче, незаметнее, словно ступая по облакам.
Кивнула тени в глубине, приветствуя его, выражая своё почтение, показывая свои добрые намерения, будто говорила: я пришла, но не для того, чтобы нарушать твой покой, не для того, чтобы вторгаться в твою жизнь, а для того, чтобы разделить с тобой это место, эту тишину, эту связь.
Но сегодня что-то было иначе, что-то изменилось в атмосфере пещеры, что-то вибрировало в воздухе, что-то шептало мне о приближении встречи.
Я остановилась у выступа в стене, где был выемчатый камень, похожий на сиденье, словно созданный для отдыха, для созерцания, для размышлений. Раньше он всегда был холоден, как лёд, как камень, как всё в этой пещере, неживой и бездушный.
А теперь…
Я остановилась, как вкопанная, ощущая на себе чей-то взгляд, чувствуя чьё-то присутствие.
Присела, словно подчиняясь невидимой силе, словно следуя чьему-то приказу.
Положила ладонь на камень, ощущая его гладкую поверхность, его твёрдость, его холод.
Тепло.
Не пульсирующее, не горячее, не обжигающее, а едва уловимое, мягкое и нежное, словно прикосновение солнечного луча. Но…
живое, словно излучающее энергию, словно дышащее теплом, словно наделённое душой.
Как если бы кто-то лежал здесь недавно, совсем немного времени назад, согревая камень своим телом, впитывая его энергию, сливаясь с ним в одно целое.
Оставил частичку себя, свою энергию, свою любовь, свою надежду.
Ненадолго, лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы изменить всё.
Я замерла, застыла на месте, словно боясь спугнуть это ощущение, словно боясь разрушить волшебство момента.
Не улыбнулась, чтобы не выдать своих чувств, не выразить свой восторг.
Не всполошилась, не испугалась, не убежала, не закричала.
Просто склонила голову, прислонилась щекой к камню, ощущая его тепло, его нежность, его энергию, проникающую в меня, растворяющую мои страхи, исцеляющую мою душу, — и позволила себе почувствовать, всем своим сердцем, всей своей душой, всем своим существом, всю глубину этой связи, всю силу этого притяжения, всю нежность этого чувства.
А ещё — я принесла рыбу, свежую и серебристую, словно лунный луч, упавший в море.
Сама выудила её у берега, потратив на это немало времени и усилий, но сделав это с удовольствием, вкладывая в каждый шаг свою любовь, свою надежду, свою веру. Свежую, блестящую, с ещё не потухшим блеском на чешуе, словно живую, словно дышащую.
Аккуратно уложила её на плоский камень у входа в пещеру, словно на алтарь, предназначенный для жертвоприношений.
Не бросила её небрежно, словно бросая корм зверю.
А предложила, с уважением, с трепетом, с нежностью.
Не как корм, не как способ приручить, не как попытку подкупить.
Как… дар, как символ дружбы, как выражение благодарности, как знак моей готовности делиться тем, что у меня есть, как подтверждение моих добрых намерений.
Потом посидела молча, устроившись на своём любимом месте, под расщелиной в потолке, позволяя тишине заполнить моё сердце, очистить мой разум, укрепить мою связь с этим местом. Почитала немного, чтобы не показаться навязчивой, чтобы дать ему возможность освоиться, привыкнуть ко мне, к моему голосу, к моим мыслям. Промолчала остаток времени, слушая тихий шепот пещеры, вдыхая её прохладный воздух, ощущая его присутствие, его близость. И ушла — как всегда, не оглядываясь, не прощаясь, не требуя ничего взамен, зная, что он всё видел, всё слышал, всё понял.
На следующий день я вернулась раньше обычного, не в силах больше сдерживать своё волнение, своё любопытство, своё желание увидеть его, ощутить его, прикоснуться к нему.
Всё утро не находила себе места, металась по дому, как птица в клетке, не зная, чем заняться, как себя развлечь, как отвлечься от мыслей о нём.
И как только первый солнечный луч коснулся горного склона, озарив верхушки деревьев золотым светом, — я уже шагала по тропе, уверенно, быстро, не замечая ни камней, ни коряг, ни веток, преграждающих мне путь.
Пещера встречала меня всё тем же молчанием, не выдавая никаких признаков жизни, не раскрывая своих секретов, не обнадеживая и не разочаровывая.
Но на плоском камне, там, где я оставила рыбу, —
Кости, сухие и чистые, словно выбеленные временем, обглоданные до блеска, без единого кусочка мяса, без единой капли крови.
И…
Рядом с ними — голова рыбы, положенная лицом ко мне, словно приветствие, словно благодарность, словно послание, адресованное мне лично.
Я остановилась, как вкопанная, не в силах пошевелиться, не в силах произнести ни слова, пораженная его поступком, его жестом, его вниманием.
Выдохнула, выпуская из груди всё напряжение, все сомнения, все страхи, накопившиеся за эти дни.
И почему-то — засмеялась, тихо, с облегчением, словно груз, давивший на мои плечи, вдруг исчез, оставив после себя лишь легкость и радость.
— Так вот ты какой… — прошептала я, обращаясь к нему, в темноту, в тишину, в саму глубину пещеры. — Не только хищник, пожирающий свою добычу. Ты… делишься, ты показываешь свою признательность, ты отвечаешь на мои жесты.
Я присела рядом с камнем, на этот раз — взяла флейту в руки, прижала её к груди, ощущая тепло дерева, его вибрацию, его энергию.
Но играть пока не стала, понимая, что время ещё не пришло, что нужно дать ему привыкнуть ко мне, дать ему освоиться, дать ему понять, что я не представляю для него никакой угрозы.
Сегодня — ещё рано, чтобы делиться своей музыкой, своим талантом, своим искусством.
Сегодня — просто быть, рядом с ним, в тишине и покое, в ожидании чуда.
А завтра… может быть, он снова оставит что-то рядом, какой-то знак, какой-то символ, какой-то привет, показывая, что он слышит меня, видит меня, понимает меня.