35.
– Ну же, Ира, – подначиваю я. – Я все прекрасно слышала. Можешь повторить, высказать мне в лицо все, что думаешь.
Она секунду колеблется, но в конце концов набирается смелости и делает решительный шаг мне навстречу.
– Он был тебе безразличен. После ссоры ты просто сбежала обратно в колледж. Ты жила своей счастливой жизнью, будто ничего не произошло, будто не ты вела себя, как дерьмо. Дима был твоим лучшим другом! – обеими руками она толкает меня в грудь. От неожиданности я отступаю на полшага назад, прежде чем успеваю остановиться. – Как ты могла? Ты же знала, что он болел! Ты знала, что с ним происходит, и все равно подвела его! Как ты могла так поступить с ним?
У меня были свои причины. И, по крайней мере тогда, они казались мне весомыми. Но Ира все равно не поверит моим словам. В тот момент, когда она узнала, кто я такая, и связала одно с другим, у нее сложилось мнение обо мне. Я была идиоткой, считая, нет, надеясь, что смогу это изменить.
Она стоит вплотную ко мне и колотит руками по моей груди. И какая-то часть меня понимает, что я не единственная, на кого она зла.
– О боже… – я слышу всхлипы, она что-то бормочет. Она произносит слова так тихо, что я едва слышу их. – Он никогда не говорил, что с ним происходит. Он никогда не рассказывал, что болен. Мы болтали обо всем на свете, но мне в голову не приходило, что ему плохо.
– Ира… – я нежно обнимаю ее и прижимаю к себе. Она сопротивляется, пытается высвободиться, но одновременно цепляется за меня.
– Почему он ничего не рассказывал? Почему… Почему он решил пройти через все это в одиночку? Я была бы рядом, но он не хотел моей помощи…
Я не могу разглядеть лицо Иры, потому что она уткнулась мне в шею, но я чувствую, как она плачет. Я чувствую горячие капли на коже. Я кажусь самой себе такой беспомощной. Если бы я только могла все исправить, но я не могу. И никто не может. Дима принял решение не отталкивать Иру, как всех остальных, поэтому решил скрыть от нее правду. Я полностью понимаю ее гнев, даже больше, чем она думает. Но я также понимаю и Диму.
Целую вечность мы стоим, обнявшись в комнате нашего общего лучшего друга. Время могло бы остановиться, и ничего бы не изменилось. Ира все еще цепляется за меня, но ее рыдания постепенно стихают. Я прижимаю ее крепче к себе, глажу по спине. Мне нечего ей сказать. Слова ничего не изменят. Она все равно мне не поверит. Кроме того, я не хочу быть той, кто разрушит ее прекрасные воспоминания о Диме, сообщив о том, как сильно он ранил людей, которые о нем заботились. Он оттолкнул всех старых друзей, лишив их всякой возможности быть частью его мира, – даже если они хотели этого всем сердцем…
Внезапно я слышу звуки, доносящиеся с первого этажа: приглушенные голоса, звон бокалов. Откуда-то вдруг раздается тихая музыка. Солнце уже садится, и тени в комнате Димы становятся длиннее.
Дыхание Иры успокоилось. Сейчас оно ровное. Мы дышим почти что в унисон. Но только почти. Я осторожно отпускаю ее.
– Прости, что сорвалась. Я не хотела…
Боже, ее голос звучит так печально, что хочется снова ее обнять. Но я сдерживаюсь и вместо этого засовываю руки в карманы.
– Все в порядке, – бурчу я.
Наконец она смотрит на меня. Ее глаза покраснели от слез, в них застыло осуждение. И в этот момент я понимаю, что ей нисколько не жаль того, что она наговорила. Конечно, нет. Она была права в каждом слове.
Я откашливаюсь.
– Пойдем, – прежде чем она успевает возразить, я беру со стола ноутбук. – Если нам повезет, то рукопись окажется здесь. Влад сможет помочь – он взламывал пароли, когда мы еще учились в начальной школе.
Ни намека на улыбку. Ни малейшего.
Возможно, было ошибкой приходить сюда за чертовой рукописью. Стиснув зубы, я иду вниз, чтобы спросить родителей Димы, не можем ли мы ненадолго взять с собой ноутбук. После мы прощаемся с ними и забираемся в машину. Поездка обратно проходит в полном молчании, и я совершенно четко осознаю, что сегодняшний день что-то изменил между нами. Не в лучшую сторону, а наоборот, в самую дерьмовую из возможных. И у меня нет ни малейшего представления, как это исправить.
Pov Ира
Я не планировала задерживаться в Фервуде дольше, чем необходимо. Не то чтобы это было мое решение, смерть мотора «хонды» все сделала за меня. Конечно, я могла бы купить билет на автобус и уехать отсюда. Неважно куда, просто скоротать время до встречи с Таней. Но я понятия не имела, где и как скоротать последние дни лета без своей машины. А сейчас, проведя почти неделю тут, в этом маленьком сонном местечке в долине Шенандоа, я почему-то даже рада, что осталась.
Дождь стучит по стеклам окон кафе, воздух наполняют гул разговоров, тихая музыка и шум кофемашины. Я смыкаю пальцы на своей кружке и делаю глоток латте макиато, который несколько минут назад поставила передо мной Шарлотта. Не спрашивая, потому что уже точно знает, чего я хочу, когда прихожу сюда. Отсюда открывается прекрасный вид на всю улицу. Мимо проезжают машины. Люди с зонтиками перебегают из одного магазинчика в другой. Дети прыгают по лужам и радуются теплому летнему дождику. К счастью, нет ни грозы, ни молнии, иначе я бы провела свой выходной в постели, накрыв голову подушкой, чтобы спрятаться.
Я бросаю быстрый взгляд на зал. В это послеобеденное время четверга народа не так уж много. Несколько местных жителей, чьи лица и имена теперь стали мне знакомы, и пара туристов, которые, как заметила Лиза, тут всего лишь проездом и скоро отправятся дальше по Скайлайн-драйв. Никто не обращает на меня внимания. Никто не тревожит меня в моем укромном уголке.
Я достаю из кармана телефон и снимаю блокировку. Секунду медлю, но потом открываю последние сообщения и читаю их. Прошло столько времени с тех пор, как я в последний раз с ней разговаривала. Я делаю глубокий вдох и включаю запись.
– Привет, сестренка… – тихо приветствую я ее и тут же откашливаюсь. – Надеюсь, ты не сердишься, что я только сейчас даю о себе знать. Я все еще в том городке в Вирджинии. В последние дни я не делала ничего кроме как работала, писала, читала и болтала с местными жителями. Тебе бы понравился Фервуд, Таня, несмотря на то что он совсем не похож на кампус или наш дом. Ты не поверишь, насколько мне здесь хорошо… – я замолкаю, не выключая запись, которая улавливает все звуки на заднем фоне. – Я скучаю по тебе, – шепчу я. – Я хотела бы… хотела бы, чтобы все было совсем по-другому. Слишком много времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз.
Мой голос вот-вот сорвется, и я собираю все свое самообладание в кулак. Таня всегда была частью моей жизни. Мы не просто сестры, мы близнецы. Еще до нашего рождения, до самого первого нашего вздоха мы были вместе. Лето без нее мучительно, несмотря на то сколько приятных воспоминаний у меня останется. Я хочу снова увидеть сестру, хочу говорить с ней, смеяться, слышать ее голос и просто быть рядом.
– Таня, осталось всего пятнадцать дней. Тогда я расскажу тебе обо всем, что пережила. Обещаю. Не могу дождаться, когда наконец снова тебя увижу. Люблю.