28.
До сих пор я не понимала, как мне повезло. Люди в Фервуде милые и обычно не задавали лишних вопросов. За исключением Лизы , но ее вопросы не были дежурными. Откуда ты? Куда собираешься дальше? Не боишься ездить одна по всей стране? Тебе не страшно? Да, черт возьми, мне страшно. Каждый божий день. Но именно поэтому я занимаюсь этим, чтобы противостоять своим страхам.
– Мы… – начинаю я, кусая губы. Черт возьми. Я уже рассказала все матери Димы и Лизе . Почему мне так трудно открыть рот? – Мы познакомились и подружились в Сети.
Вася кивает, словно мой ответ подтвердил то, о чем он уже догадывался. Но это не имеет смысла. Откуда он мог об этом узнать?
– А как вы познакомились с Димой? – спрашиваю я, чтобы не дать ему возможности задать новые вопросы.
И потому что мне на самом деле интересно.
– Со школы, – парень кивает на остальных ребят, которые также учились с ними. – Кроме того, я часто виделся с ним, потому что… ну… моя мама работала сиделкой у Смирновых. Особенно ближе к концу…
Ох…
– Я не знала.
– Да и откуда бы? – отмахивается Вася. – Так ты, наверно, ненадолго в городе?
– По крайней мере, пока не закончу с твоей машиной, – включается в разговор Настя , появившаяся рядом с нами словно из ниоткуда. Она улыбается, ее взгляд на мгновение задерживается на Стасе. Потом она хватает Васю за руку.
– Давай, шевелись! Эти неудачники не осмеливаются со мной танцевать.
В карих глазах парня вспыхивает искорка задора.
– Если уж ты мило просишь… Ира, извини.
Я наблюдаю, как они пробираются мимо людей на танцпол, и не могу удержаться от вздоха. Когда Настя и Вася начинают двигаться в ритме музыки, Влад тихо свистит рядом со мной.
– Ох уж этот хвастун, – бормочет он, но в его голосе столько любви, что я невольно улыбаюсь.
Мой взгляд скользит по бару и танцполу. Я смотрю туда, где…
– Лиза скоро вернется.
– Что? Но я не ищу ее, – моргаю я. Лицо заливается краской, когда я поворачиваюсь к Шарлотте.
– Конечно, нет, – она удивленно поднимает бровь. – Сергей , новый официант, уронил поднос и порезался о стекло. Лиза снова играет в фельдшера. Но не волнуйся, она вернется, едва наложит лучшую в мире повязку.
Снова? Шарлотта продолжает болтать, и я не успеваю ее об этом распросить.
– Она и Дима в детстве были неразлучны, – вздыхает она, и это звучит грустно. – Никогда бы не подумала, что все так закончится.
Я борюсь сама с собой, чтобы не сблотнуть лишнего, но не выдерживаю и задаю вопрос:
– Лиза упомянула, что ты и Дима… ну… Хорошо знали друг друга, – за неимением лучшего варианта, выпаливаю эту глупость.
– Верно, – Шарлотта улыбается, но в то же время на ее лице читаются грусть и горе, хочется взять ее за руку. Она откашливается. – Сейчас неподходящее время и место, чтобы говорить об этом. Может быть, в другой раз за кофе.
– Эм… я только завтра узнаю, как обстоят дела с машиной, поэтому не могу точно сказать, сколько еще пробуду в городе.
Мне необходимо уехать, даже несмотря на неумолкающий голос совести, шепчущий: ты обещала Диме. Ты обещала прочитать его рукопись.
– Понятно. Просто дай мне знать, – она вытаскивает телефон, и мы обмениваемся номерами.
Я благодарно киваю, затем наше внимание привлекает следующее выступление. Я не знаю женщину на сцене, но ей должно быть около пятидесяти, и у нее фантастический голос.
Я наклоняюсь чуть ближе к Шарлотте:
– Ты тоже поешь?
– Что? Я? – ее глаза становятся круглыми. – Честно говоря, хотела бы попробовать, но у меня никогда не хватало смелости рискнуть.
Почему мы трусим делать то, что важно для нас или доставляет удовольствие? Боимся, что подумают другие? Боимся насмешек? Понятия не имею. Знаю только, что устала бояться. Черт, я гоняла с незнакомцем на мотоцикле. Если уж это сделала, то и на сцене смогу спеть.
– Извини за ожидание. Сегодня настоящий ад. – Бармен ставит бутылку перед Шарлоттой, вытирает лоб рукой, а потом выжидающе смотрит на меня. – Что я могу принести?
Обычно я не пью, тем более когда путешествую одна. Но я не одна, а в окружении друзей Димы.И в том, что собираюсь сделать, мне определенно не помешает набраться смелости. Поэтому я заказываю пиво. А после – шот, и еще один. Никто и ничто не помешает мне выйти на эту проклятую сцену.
– Йууухууу! – восклицает Настя, когда Влад дуэтом с Васей начинает свое выступление, которое оказывается душераздирающим и невероятно веселым.
Понятия не имею, который час. Кажется, Лиза все еще занята. Выпивая еще один напиток, я чувствую приятное тепло, и мысль том, чтобы выйти на сцену, уже не пугает.
Ты можешь сделать это, Ира. Ты можешь!
Когда номер парней подходит к концу, я глубоко вздыхаю и сползаю со стула. Вау! Мир кружится, мои колени совсем мягкие.
Шарлотта скептически смотрит на меня.
– Что ты собираешься делать?
– Я пойду туда и спою.
Три, два, один, вперед!
Немного пошатывает, но у меня неплохо получается идти, потому что людей вокруг не так много. От этого лучше или хуже? Понятия не имею. Просто знаю, что должна сделать это, иначе никогда не решусь. Я прохожу мимо гостей бара и добираюсь до сцены в тот момент, когда Влад и Вася спускаются по трем ступенькам. Сначала они выглядят немного удивленными, затем Влад с усмешкой протягивает мне микрофон, похлопывает по плечу и желает «сломать шею и ногу». И прежде, чем я успеваю передумать, толпа приветствует меня.
О боже. О чем я думала? Ни о чем, вот ответ. Я не думала, и теперь стою на сцене бара в Фервуде, штат Вирджиния, и понятия не имею, что делаю на самом деле. У Тани прекрасный голос, близкие и друзья всегда поощряли ее петь, особенно мама и папа. Я не помню, чтобы они когда-либо просили о чем-то подобном меня. Вот почему я никогда не решалась исполнить что-то свое – ни в душе, ни под отличную песню в машине и уж точно не на вечере караоке. И теперь я должна выступить для всех этих незнакомцев? Что же мне спеть?
Суперская подготовка, Ира.
Точно не баллада. Просто нет. Но я также не могу заставить себя спеть ни одну из тех душевных песен, которые так нравятся Тане. Нет, определенно нет. Мне нужно что-то другое. Что-то мощное. Что-то, что заставит меня осознать, как сильно я изменилась этим летом. Я больше не та девушка, которой была раньше. Я больше не та девушка, которая пряталась дома, поэтому парень обменял ее на другую, веселую. Я девушка, которая берет свою судьбу в руки. Неожиданно в голову приходит идеальная песня, которую я могу без проблем исполнить. По крайней мере, я на это надеюсь.
Выбираю песню, делаю глубокий вдох… поехали. Мое сердце колотится, а ладони так сильно вспотели, что микрофон чуть ли не выскальзывает из рук. Я хватаю его крепче и пою первые слова Shout out To My Ex. Сначала совсем тихо. Так тихо, что начинаю дрожать. И тут я слышу подбадривающие возгласы. Совершенно незнакомые женщины поют припев, будто я говорю с ними через эту песню. И вдруг… вдруг чувствую в себе силу. Я вкладываю в выступление весь свой гнев и разочарование. И облегчение, что избавилась от плохого парня. Настя подбадривает меня – ее хриплый голос невозможно не узнать. Когда я нахожу ее взглядом, она стоит всего в паре шагов от сцены и собирается забраться на нее; она впихивает бутылку пива человеку рядом и бросается ко мне. Кто-то дает ей второй микрофон, и пока она исполняет следующий куплет таким проникновенным голосом, что у меня перехватывает дыхание, я продолжаю искать Шарлотту позади толпы. Когда обнаруживаю ее, то подмигиваю и ей тоже.
Шарлотта яростно качает головой, и я четко вижу, как она произносит: «Нет. Не смей!»
Но против восторженной толпы нет никаких шансов. Люди похлопывают ее по плечу, толкают вперед и желают удачи, пока у нее не остается другого выбора, кроме как присоединиться к нам на сцене.
– Я вас ненавижу! – шипит она, но в ее лице можно различить то же волнение, тот же трепет, которые испытываю и я.
Несколько секунд спустя мы вместе поем припев – сопровождаемые голосами женщин и нескольких мужчин в баре. Мое сердце бьется, как сумасшедшее, – особенно когда я замечаю, кто стоит у барной стойки и улыбается. Я отвечаю ей тем же, хотя у меня и перехватывает дыхание. Сейчас я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Кто бы мог подумать, что пение раскрепощает?
Громкие аплодисменты следуют после окончания выступления. Вскоре я оказываюсь у стойки, и мы втроем чокаемся рюмками и пьем за нашу храбрость. И за наших бывших.
И, возможно, этот вечер в Фервуде в окружении людей, с которыми я только что познакомилась и которые практически ничего не знают обо мне, – один из лучших в моей жизни.
Pov Лиза
Ира напилась в слюни. Черт. Это не входило в мои планы, когда я привезла ее в бар несколько часов назад. Я просто хотела, чтобы она познакомилась с парой друзей Димы и хорошо провела время. И я, конечно, была бы совершенно не против, если бы мы сблизились. Уж чего я не ожидала, так это несчастного случая с Сергеем , барменом, и что большую часть вечера проведу останавливая кровотечение, а затем повезу парня в ближайшую больницу, потому что рану необходимо зашить, а Дарлин и другие работники слишком заняты. И еще что Ира будет петь в караоке, напившись так сильно, что ей позавидовал бы любой пират.
Даже сейчас она шатается, будто мы на корабле в море. И это притом что мы только вышли из бара. Я обнимаю ее и пытаюсь вести вперед, что непросто, потому что она каждые пару секунд останавливается. Теплый ночной воздух совсем не помогает ее отрезвить.
– Ох… – мы проходим всего несколько метров, и она останавливается. Несколько раз моргает и бормочет:
– Думаю, мне нужно проблеваться.
Эммм… окей?
На всякий случай я держусь рядом с ней, чтобы подержать волосы, если ей станет плохо. Проходит секунда, тишину нарушают только музыка из бара, звук нашего дыхания, потрескивание углей гриля и шум проезжающего вдалеке автомобиля. Ира не шевелится.
– Все-таки нет, – она хихикает и тут же икает. – Упс.
Я не могу удержаться от смеха. Даже сейчас Ира обворожительна. Особенно когда вот так икает на каждом шагу. К счастью, до закусочной недалеко, а значит, и до комнаты девушки на втором этаже. Но несмотря на это мы тратим двадцать минут, чтобы преодолеть это расстояние. Большую часть которого заняла лестница, на которой Ира вновь и вновь оступалась. Я была на грани того, чтобы просто поднять ее и пронести остаток пути. Но вот она побеждает следующую ступеньку, передвигаясь на четвереньках, пока я терпеливо жду позади нее.
– Во всем виновата Таня , – пыхтит она.
Я развожу руки, чтобы поддержать ее, если она поскользнется.
– Почему?
Но она только бормочет себе под нос, не могу разобрать, что именно. Когда мы наконец поднимаемся наверх, я открываю дверь ее ключом и облегченно вздыхаю.
– Я не хочу спать. – Ира входит в комнату, не включая свет. – Где мой мобильник? – Она в панике шарит по своей одежде. – Мне нужен телефон!
– Он здесь, – я поднимаю его так, чтобы она его увидела, и кладу на тумбочку. Девушка чуть не оставила мобильник в баре. – Все в порядке.
– Уф, – она с облегчением выдыхает. Затем делает легкий пируэт, при этом чуть не прочертив носом по полу. Впечатляюще. Тут же она снова оказывается рядом со мной и тащит меня за руки. – Я хочу танцевать. Потанцуй со мной, Лиза!
Здесь? Без света? Без музыки?
Прежде чем я успеваю ответить, она тянет меня к воображаемому танцполу между столом и ванной комнатой. Черт, я должна убедиться, что она ляжет спать. Но вместо этого позволяю обнять себя за шею и прижаться ко мне вплотную. На мгновение я закрываю глаза и молю того, кто бы ни был там наверху, о самообладании, после чего кладу руки ей на спину, просто чтобы сохранить равновесие.
Не то чтобы мы танцуем, просто раскачиваемся из стороны в сторону. Свет луны и уличные фонари перед окном – единственное, что хоть немного освещает комнату. С довольным вздохом Ира кладет голову мне на грудь и прикрывает глаза.
Тепло распространяется по всему телу, как и непреодолимое желание позаботиться об этой девушке. Защищать ее. Ира такая… такая открытая и жизнерадостная. И в то же время ранимая. Я не хочу, чтобы кто-то причинил ей боль. В случае с Димой она уже потеряла лучшего друга и теперь совсем одна. Я практически ничего не знаю о ее семье. Она как-то упоминала, что у нее есть сестра, но на этом все. На самом деле, я ее совсем не знаю, и она не упускает возможности подчеркнуть, что просто путешествует. Через пару дней, может, неделю – в зависимости от того, сколько времени потребуется, чтобы машину отремонтировали, – я больше ее не увижу.
Я не должна позволять себе привязываться. Нет абсолютно никаких разумных причин, чтобы она имела на меня такое влияние. Раньше я не была уверена, может ли Ира меня выносить. Видит ли она меня настоящую или все еще цепляется за то, что рассказал ей Дима.
И все же я не могу перестать искать ее близости. Перестать хотеть встречи с ней. Заставить ее улыбнуться. И когда она так прижимается ко мне, я думаю – неужели у нас и правда нет будущего?
– Лиза? – вдруг спрашивает она.
– Да? – я смотрю на нее, пытаясь разглядеть выражение ее лица в полумраке. – Тебе плохо?
Она издает сдавленный смешок.
– Нет, дурачка.
Вздыхая, она проводит рукой по моей груди. Дюйм за дюймом, пока я не останавливаю ее, схватив за запястье, когда она уже добирается до пояса моих джинсов. Женщина многое может выдержать, но мы на бешеной скорости приближаемся к пределам моего терпения.
– Ты знаешь, как великолепна? – бормочет она. – Такая аппетитная… Как чикагская пицца с кучей сыра. Тебе кто-нибудь говорил об этом раньше?
Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться, но мне тяжело сдерживаться. Это чертовски тяжело.
– Нет, – кое-как выдавливаю я. – Подобного мне никто не говорил.
– Ммм, – мурчит она, снова обнимая меня. – Я хочу съесть тебя.
Окей, я больше не могу. Я сейчас взорвусь.
– Это… самое эротичное, что я когда-либо слышала, – я наклоняюсь так, что мои губы оказываются у ее уха. – Как насчет того, чтобы переместиться в постель, где ты попытаешься немного отдохнуть?
На этот раз она протестует. Как бы забавно это ни было, Ире срочно нужно выспаться. Завтра мы еще сможем поговорить о том, какая я аппетитная. И она сможет сделать со мной все, что пожелает: целовать, лизать, кусать. Я на все согласна. Черт. Неправильные мысли. Совсем неправильные мысли. Я прямо-таки чувствую, как кровь приливает к паху. Ира прижимается ко мне своим разгоряченным телом – и мы обе тихо стонем.