7.
Я смотрю вверх. Нет, мне определенно не холодно. Особенно когда наши взгляды снова встречаются. Биение сердца в груди усиливается, щеки снова вспыхивают. Что происходит? Такие девушки, как она, обычно не флиртуют со мной. По крайней мере, не с прежней Ирой, которая пряталась за широкими свитерами и рубашками и делала все, чтобы не выходить из дома.
Секунду разглядываю раскрытый на столе блокнот, потом снова ищу девушку глазами. Она все еще смотрит в мою сторону. И на этот раз на её лице медленно расползается улыбка. Проклятье. Ей надо запретить улыбаться.
– Тебе принести еще что-нибудь?
Бог мой. Я вздрагиваю, когда рядом появляется Шарлотта и дружелюбно смотрит на меня. Она ниндзя? Я подавляю желание положить руку на грудь, внутри которой безумно бьется сердце, и вместо этого откашливаюсь. Еще пять минут назад я хотела скорее убраться отсюда. Но теперь?..
– Еще один кофе, пожалуйста, – слова вылетают изо рта прежде, чем я успеваю подумать. Черт! Мне лучше было попросить счет.
– Уже несу, – и Шарлотта снова исчезает.
Что я наделала? Теперь я застряла здесь, пока не выпью второй латте. Я и так едва могу усидеть на месте. Последнее, что мне нужно – еще больше кофеина. Тем не менее я сдаюсь на волю случая. Я сама себя в это втянула.
Краем глаза замечаю какое-то движение.
– Привет, – улыбаясь, приветствует меня девушка из-за соседнего столика. По-видимому, тихо подкрадываться – главное умение жителей этого города. – Можно?
Она ждет, когда я кивну, и только потом садится на свободный стул напротив меня. На мгновение её взгляд замирает на моем блокноте, но, в отличие от меня, нагло рассматривающей рисунки на салфетке, она не пытается расшифровать написанное. Какая-то часть меня облегченно вздыхает. Написанное не предназначено для чужих глаз, только для моих! Другая часть меня волнуется. Она подсела ко мне! Это хорошо. Нет, это здорово! Только… что теперь с ней делать?
Хочется встряхнуться и одновременно залепить себе пощечину. Я уже говорила с людьми до неё. Большими. Маленькими. Старыми. Молодыми. Привлекательными. И не очень. На первом семестре я сходила с ума по своему профессору и по совместительству молодому предпринимателю, который произносил страстные речи о бизнес-администрировании. Если уж я смогла регулярно встречаться с человеком, в которого была влюблена, – хотя бы на короткое время, – то точно смогу пережить эту ситуацию. Это просто разговор, верно? Даже если у меня не очень получается болтать о пустяках. Честно говоря, никому подобные разговоры не нужны. Ну кому будет интересно говорить о погоде? Посмотри в окно, тогда и узнаешь, что там творится. Все. Тема закрыта.
Я откашливаюсь и заставляю себя держать руки неподвижно.
– Спасибо за помощь вчера, – произношу я, надеясь, что она действительно меня помнит. – И… хм… извини. Ну, за салфетку.
– Нет проблем, – усмехнувшись, кивает она. Её взгляд все такой же пристальный. До сих пор я думала, что у неё карие глаза, но я ошибалась. Они зеленые. Что-то вроде колечка золотисто-коричневого солнца окружает радужку её глаз, и когда зрачки расширяются, они кажутся карими. Это удивительно.
– Ты нормально добралась до дома?
Дома? Ох.
– Я… да.
К счастью, моя машина стояла не слишком далеко. Но мне потребовалось некоторое время, чтобы уснуть. И это не только из-за моего пустого и урчащего желудка.
– Хорошо, – она растягивает слово, будто не знает точно, что сказать по этому поводу. Великолепно. Теперь мои короткие ответы делают наш разговор неловким.
– Ты же не отсюда, да? – прежде чем я отвечаю, она быстро добавляет: – Извини за вопрос. Я выросла в Фервуде, но не была здесь несколько последних лет. Я знаю всех старожилов, но не новичков.
В этом утверждении отчетливо слышится вопрос.
Я качаю головой.
– Я здесь не живу. Просто хотела… кое-кого навестить.
– Друзей? Семью?
Я киваю. И быстро добавляю до того, как разговор снова заглохнет:
–Дмитрия Смирнова.
Она застывает и очень внимательно меня изучает. Я беспокойно ерзаю на скамье. Её правая нога все время покачивается вверх и вниз. Она же не может нервничать?
Или?
– Ты хорошо знала Диму? – спрашивает она через мгновение.
Я откашливаюсь.
– Можно и так сказать.
Он был моим лучшим другом. Хотя я никогда с ним не виделась. Оглядываясь назад, хотелось бы это изменить. Но я знаю его: какие смайлики он использовал чаще всего, например. Я читала его истории, слышала его голос и смех. Мне нравился Дима, хоть он и часто спорил со мной, доказывая свою правоту. В этом у них с Таней было чудесное взаимопонимание. Жаль, что я не встретилась с ним лично.
Мой взгляд падает на блокнот. Могу ли я рассказать незнакомцу, откуда знаю Диму? Все во мне противится тому, чтобы поделиться этой тайной. С другой стороны, не думаю, что Диму бы это расстроило. В конце концов, его здесь нет.
Я кладу руки на стол, борясь с жжением в глазах. Почему люди, которые важны для меня, просто так уходят? Не прощаясь. Едва эта мысль появляется в моей голове, я сразу задвигаю ее подальше. Потому что это нечестно. Мама и папа все еще здесь, несмотря на то что между нами бесконечно много миль – реальных и эмоциональных. А моя сестра… Вздохнув, я снова смотрю на девушку, чьего имени даже не знаю. Дима бы не разозлился на меня, если бы я раскрыла его секрет, но придется раскрыть и свой. Я не знаю, готова ли к этому.
– Все в порядке, – наконец говорит незнакомка. – Ты не должна рассказывать об этом.
Эта девушка знала Диму? Они ходили в одну школу? Может, они были друзьями? Похоже, Фервуд не особенно большой город, подобное вполне возможно. Я задумчиво разглядываю её. Почему-то она кажется измученной. Нет, не совсем так. По-видимому, темные круги под её глазами не только от недосыпа. Плечи опущены, в движениях читается ужасная усталость, и в то же время я бы сказала, что она напряжена. Она все еще покачивает ногой.
– Вообще-то я не собиралась приезжать в Фервуд, – в этом-то я могу признаться. Медленно закрываю блокнот и продолжаю: – Но потом оказалась рядом и… – я пожимаю плечами.
Почему-то я рассчитываю, что она снова начнет расспрашивать о том, откуда мы с Димой знаем друг друга, но она меня удивляет.
Робкая улыбка появляется на губах девушки. Только сейчас замечаю появившуюся при этом на щеке ямочку.
– Если бы я знала об этом, то представила бы тебя остальным. Ты не единственная, кто приехал в город в его день рождения.
Не единственная? Наверное, я не должна удивляться, но мы с Димой почти год переписывались чуть ли не каждый день, и он редко упоминал о ком-то еще. Мы практически не говорили о его родителях, и он вовсе не упоминал о том, что занимается творчеством с кем-то еще. Если он и заговаривал о своих друзьях, то, как правило, в прошедшем времени, будто по какой-то причине сжег за собой все мосты. А может, так и было на самом деле. Я помню истории, которые сочинил Дима, но, по сути, не знаю ничего о нем самом. Только то, чем он поделился со мной в прошлом году. И я понятия не имею, что с ним случилось – ведь мы хотели встретиться здесь и выпить кофе.