Тайна Голубой Луны

Глаза встретились — в них смешались паника и немой, острый, отчаянный вопрос.

"Ты что, блять, не закрыл входную дверь?.."

Тишину нарушали едва слышные шаги. Жанна медленно шла по коридору квартиры, стараясь ступать как можно тише, но её каблуки всё равно выдавали присутствие — негромкие, гулкие щелчки по деревянному полу звучали будто отсчёт, будто предвестие... чего-то неуловимо тревожного. В воздухе витало напряжение. Оно было липким, вязким, словно воздух стал гуще.

— Ребят?.. — позвала она, чуть громче, но всё ещё сдержанно, почти опасливо. Голос был глухим, настороженным, с дрожащими нотками тревоги, словно она не знала, хочет ли на самом деле получить ответ.

За этой хрупкой интонацией — тревога за них обоих.

На долю секунды всё будто застыло. Даже воздух в комнате стал плотнее, обволакивающим. Ной первым вышел из оцепенения. Словно внутренний щелчок вернул его к действительности. Он резко вскочил с постели. Накинул рубашку на плечи — ткань холодила кожу, обнажённую до этого перед теплом чужого тела. Он запутался в рукавах, выругался себе под нос, затем выпрямился, начал быстро застёгивать пуговицы. Пальцы двигались резко, сосредоточенно. Его лицо вернулось в привычную маску спокойствия, но в глазах всё ещё теплилось что-то необъяснимо мягкое, тянущееся следом за прошедшим моментом. Каждое движение было резким, целеустремлённым — но не суетливым. Он уже направлялся к двери, не оборачиваясь, но перед самым выходом задержался.

— Я пойду спрошу, что случилось. Можешь одеваться спокойно, — сказал он чуть тише, чем обычно, но в голосе звучала теплая твёрдость, почти защищающая. Его взгляд на миг задержался на Ванитасе — открытом, уязвимом, всё ещё распластанном на смятом белье.

Забота была неожиданной. Почти интимной. И ласковый баритон Ноя обволакивал, как плед, брошенный на плечи в прохладный вечер.

— Х-хорошо... — Ванитас прокашлялся, пытаясь придать голосу уверенности, но дрожь в нём всё ещё выдавала волнение. Он отрывисто кивнул, не встречаясь глазами с вампиром.

Ной скрылся в коридоре.

А Ванитас тяжело вздохнул, прикрывая лицо рукой и чувствуя, как пульс всё ещё бешено стучит в висках. Он заставил себя сесть, оглядел разбросанную одежду и начал собираться — быстро, но с трясущимися пальцами.

Прикрыв за собой дверь, Ной задержался на мгновение в коридоре, прислонившись затылком к холодной стене. Он пытался успокоить бешеное сердцебиение, гулкое и тяжёлое — каждый удар отдавался в ушах, точно раскатам грома. Адреналин всё ещё кипел в крови, мышцы подрагивали, будто после боя. Но это было нечто иное. Более интимное. Более уязвимое.

Он глубоко вдохнул, выпрямился, провёл рукой по волосам, стараясь придать себе спокойный, собранный вид. Окинув взглядом комнату, он заметил Жанну — она стояла к нему спиной, заглядывая в одну из комнат, напряжённая и настороженная.

— Жанна, здравствуй, — произнёс Ной как можно мягче, хотя в голосе всё же скользнуло едва уловимое раздражение. Его тон был вежливым, но в нём слышался холодок — он всё ещё не простил ей непрошеное вторжение в момент, который мог бы стать для него чем-то гораздо большим.

— Здравствуй, Ной! — откликнулась она взволнованно, поспешно обернувшись. Глаза метались, будто она искала кого-то взглядом.

— Он сейчас подойдёт, — сухо добавил Ной, понимая, кого она желает видеть. Внутри всё бурлило. Сдерживать раздражение становилось всё труднее. Он чувствовал, как с каждым вдохом ярость медленно поднимается от грудной клетки к горлу, норовя прорваться наружу.

Почему она снова пришла за Ванитасом? Просто поговорить? Пригласить на свидание? Или, быть может, наконец признаться в своих чувствах? Мысль об этом неприятно кольнула. Ему не стоило ревновать — нет. Наследник Голубой Луны уже сделал выбор. Он не только поцеловал его — он позволил себе быть ближе. Отдался в его руки. Почти.

Если бы только Жанна не вмешалась.

Но его мысли прервались, когда девушка шагнула ближе и заговорила с явной тревогой в голосе:

— Слухи о заражённом вампире — это больше не слухи. Мы с леди Доминик обследовали территорию рядом с одним из старых кварталов. Мы нашли тела... Это несколько исчезнувших за последний месяц. Всё указывает на активность заражённого. Нам срочно нужна ваша помощь.

Ной напрягся. Вся внутренняя суматоха исчезла в один миг, сменившись сосредоточенностью. Важность момента требовала ясной головы.

Тем не менее, он не мог не заметить, как Жанна, упомянув Доминик, вдруг залилась лёгким румянцем. Щёки порозовели, взгляд на долю секунды потупился. Это было странно. Но Ной не придал этому значения — по крайней мере, пока.

— Расскажи, кого вы нашли? Их уже опознали? — заговорил Ной, подойдя к массивному шкафу, в котором хранились все дела по заражённым. Картонные папки с потёртыми обложками стояли в строго выверенном порядке. Каждое имя, каждое проклятие, исцелённые или погибшие — всё было собрано здесь, словно в немом напоминании о хрупкости сущности вампира.

Жанна помедлила, прежде чем ответить. Её голос, обычно чёткий и уверенный, теперь звучал тише и тревожнее:

— Они... дампиры. Все до одного. — Её взгляд метнулся в сторону, будто она сама не до конца могла поверить в то, что сказала. — Это единственное, что их объединяет. Никаких других связей, никаких следов, никаких новых жертв, пока что...

Ной нахмурился, его глаза застыли на листе с последним отчётом. Кончиками пальцев он коснулся строки с датой смерти, и губы беззвучно шевельнулись, будто он мысленно просчитывал что-то.

— Значит, единственное, что их объединяет, это... раса? — отрывисто произнёс он. — Странное предпочтение для заражённого. Если это действительно так, то я не представляю, какие искажения претерпело истинное имя вампира, чтобы сформировать такую выборочную жажду.

Он замолчал, глядя в одну точку. Внутри всё сжалось. Если Жанна права, у них почти нет зацепок. «Шарлатан» была уничтожена ещё во время спасения Хлои д'Апшье. А низшие вампиры, склонные к искажению, давно не проявляли себя. К тому же в ранах на телах были выявлены фрагменты ДНК — мутировавшей, явно инфицированной, но без сомнений вампирской. Всё указывало на одно: заражение, идущее от источника, а не остаточное воздействие.

И всё же... прежде чем охотиться на тень, нужно понять, откуда она падает.

Как и всегда в таких делах, им предстояло начать с чистого листа.

Истинное имя. 『真名』

То, что делает вампира личностью. Разум, чувства, мораль, воспоминания — вся сущность заключена в этой формуле, первородной и глубинной. Нарушив её, можно убить не только тело, но и душу. Восстановив — спасти и вернуть к жизни. Но зараза искажения могла стереть слишком много. И если они не найдут источник быстро, даже Книга Ванитаса может оказаться бессильной.

Звук отворяющейся двери разорвал молчание.

Ванитас вошёл в комнату — лёгкая походка, чуть спутанные волосы, один край банта на шее небрежно свисал в сторону. Одежда, хоть и надетая по привычке аккуратно, всё ещё хранила следы поспешности. Взгляд скользнул по Жанне — спокойно, с привычным оттенком лёгкой иронии.

— Жанна, — короткий кивок, вежливый, но без всякой сердечности.

Жанна лишь слабо кивнула, провожая синеволосого взглядом.

Он подошёл к Ною, легко опершись плечом о его руку, заглянул через плечо в раскрытую папку.

— Дело Хлои д'Апшье? — прищурился. — Зачем оно тебе понадобилось?

— Наш заражённый появился снова. Есть тела. Я пытаюсь понять, кто из тех, кого мы уже знали, мог быть связан с этим, — тихо проговорил Ной, не отрываясь от документа.

— Если это так, ты смотришь не туда, зубастый, — усмехнулся Ванитас, с привычной дерзкой снисходительностью. — Начни с живых. Родственники, друзья, любовники, если таковые есть. Они могли заметить или знать то, что для нас будет полезно. Иногда изменения начинаются с мелочей.

— Хорошо, — кивнул Ной. — Но сегодня уже поздно. Завтра займёмся этим. Я подготовлю всё, что нужно для допроса и открытия дела.

Он аккуратно закрыл папку, провёл пальцем по корешку, убирая пыль, и вернул её в шкаф. Сделав шаг назад, он посмотрел на Ванитаса — долго, спокойно, с какой-то внутренней уверенностью, которая в нём просыпалась всё чаще, когда дело касалось только их двоих.

А потом, не спрашивая, просто притянул его к себе.

Одним движением — уверенным, притягательным. Обнял за талию, прижав крепко, но бережно. Его лоб склонился к виску Ванитаса, дыхание стало тише. Он закрыл глаза, вбирая в себя тепло тела, аромат знакомого парфюма и тонкий ритм чужого сердца под пальцами.

Ванитас дёрнулся — сначала инстинктивно, чуть отшатнулся. Щёки мгновенно вспыхнули багровым. Он был застигнут врасплох — опять. И в его взгляде промелькнуло что-то болезненно-нерешительное: смесь удивления, стыда, и... удовольствия, которое он не хотел признавать.

— Н-Ной?.. — прошептал он. Голос дрогнул.

Но Ной не ответил. Он только мягче прижал его к себе, крепче, будто этим хотел сказать больше, чем словами.

Жанна всё ещё стояла в комнате. Её взгляд метался между ними. Смущение отразилось на лице, брови приподнялись, губы чуть приоткрылись — словно она не знала, стоит ли остаться или уйти. Она поймала себя на том, что задержала дыхание, и тут же, смутившись, опустила глаза.

— Я... пойду, пожалуй, — пробормотала она, поспешно, почти шёпотом, и, не дождавшись реакции, вышла за дверь, закрыв её чуть громче, чем следовало.

В комнате повисла тишина.

— Думаешь, она догадалась? — с лёгким укором прошептал Ванитас, но не сделал ни шага назад.

— А мне всё равно, — хмыкнул Ной, прижав Ванитаса крепче, так, будто вовсе не собирался его отпускать.

Его объятие было почти неуместно тёплым — надёжным, как якорь в бурю, без слов обещающим, что он здесь. Рядом. И будет рядом.

Ванитас не сразу ответил. Он позволил себе короткий, сдавленный выдох — неуверенный, но в нём было что-то почти... удовлетворённое. Уступка, которую он себе не позволял слишком часто. Спокойствие, которое приходило только в присутствии этого упрямого вампира с тёплыми руками и глазами, в которых не было ни осуждения, ни страха. Только понимание.

Он тяжело вздохнул и откинул голову на плечо Ноя, позволив себе полностью расслабиться — впервые за весь день. Даже за последние недели.

— Завтра придётся всё объяснить Жанне... — пробормотал он, устало, почти виновато. Его голос звучал глухо, но в нём не было сожаления. Только неизбежность.

— Не думаю, что стоит, — мягко отозвался Ной, не отпуская его. Его голос был как и всегда — спокойным, но в нём сквозила уверенность, которой не поспоришь. — Она не глупая. Сама всё поймёт.

Он замолчал на мгновение, слегка качнув головой, будто утешая.

— Лучше иди спать. Я займусь документами. Хочу всё подготовить к завтрашнему дню. Надо понять, как действовать, прежде чем начнём допросы.

Ванитас не сразу ответил. Он ещё немного постоял в этих объятиях, позволяя себе это редкое ощущение тепла, которое не требовало ничего взамен. Потом, нехотя, поднял взгляд.

— Хорошо... — выдохнул он тихо, почти шёпотом. Его глаза были сонными, тяжёлыми от эмоций, но во взгляде мелькнуло нечто тёплое, почти нежное.

— Только, пожалуйста, не засиживайся допоздна. Мне... — он осёкся, затем фыркнул. — Мне не хочется, чтобы ты опять спал, уткнувшись в отчёты. Ты ужасно храпишь в таких позах.

— Я не храплю, — с деланным возмущением фыркнул Ной, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Но постараюсь.

Когда шаги Ванитаса стихли за дверью, комната вновь погрузилась в тишину. Только слабый свет настольной лампы выхватывал из полумрака стол и аккуратно разложенные документы. Ной сел, развернул новую папку и погрузился в работу. Руки двигались методично: подписи, сортировка, заполнение анкет. Всё было точно, почти ритуально. Его почерк — чёткий, выверенный, с каллиграфической аккуратностью — казался чем-то странно утешающим. Будто сама структура букв могла хоть немного упорядочить хаос в голове.

Но мысли его упорно возвращались к заражённому. Кто он? Почему именно дампиры? Это могло быть случайностью, а могло быть и сознательным выбором. Травма? Идеология? Месть? Или что-то гораздо более тёмное, более личное. Были ли у него мотивы... или он просто марионетка очередного проклятия?

"Кто-то, кто умеет изменять имена", — снова мелькнула мысль, как игла под кожей. Прежние случаи, «Шарлатан», Нения... И всё же это было чем-то иным. Глубже. Более примитивным и, одновременно, изощрённым.

Папка вскоре была заполнена. Он аккуратно закрыл её, провёл пальцами по корешку — и замер, заметив в стороне знакомый тёмный кожаный переплёт. Свой дневник.

Он не открывал его уже много месяцев. Всё было не до того: сначала ссоры с Ванитасом, потом опасные расследования, поиски ответов... А потом — чувства. Та неуверенность, что поселилась между ними, как едва заживающая рана. Он брался за дневник несколько раз, но всякий раз бросал. Потому что не знал, что написать. Потому что не мог объяснить даже себе, что чувствует.

Сейчас же, словно что-то внутри сдалось. Или, наоборот, собралось с духом.

Ной взял блокнот в руки. Пальцы осторожно скользнули по обложке, как по старому письму от друга, с которым давно не разговаривал. Он открыл чистую страницу — редкость среди исписанных полей — и на мгновение просто смотрел на неё, позволяя руке самой взять перо.

«Дорогой дневник...»

Он не помнил, когда в последний раз писал эти слова. Но сейчас они ложились легко, почти естественно.

«В городе вновь появился заражённый. Тот самый, которого мы потеряли след много месяцев назад. Теперь — новые жертвы. И все они... дампиры. Пока это единственное, что их объединяет. Я не знаю, какое именно проклятие может вызвать подобный изъян в истинном имени. Возможно, это связано с личной болью. С ненавистью. Или с кем-то... кто научился искажать имена иначе, чем это делает Книга Ванитаса или Наэния. Если такой кто-то существует — он опасен. И он, скорее всего, не один.»

Он остановился, перевёл дыхание. В голове всё ещё звенело от напряжения.

«Мы с Ванитасом...» — рука замерла. Он долго смотрел на эту строчку, прежде чем продолжить. «...пытаемся быть рядом. Это непросто. Иногда кажется, что мы говорим на разных языках. Но всё равно... я хочу, чтобы он был в безопасности. И, возможно, я просто хочу, чтобы он был рядом. Это уже не связано с долгом или необходимостью. Это... личное.»

Перо дрогнуло. Он почувствовал, как сердце стучит чуть быстрее, но на лице появилась усталая, но искренняя улыбка.

«Завтра начнём допросы. Надеюсь, найду зацепку. А пока — позволю себе немного отдыха. Он рядом. Это уже многое меняет.»

Ной отложил перо, аккуратно закрыл дневник и на мгновение задержал ладонь на его обложке.

Впереди была ночь, полная тревожных снов и бесконечных мыслей. Но сейчас — была тишина. И тепло, которое всё ещё хранилось в воздухе. Этого было достаточно, чтобы продолжать.

Глава с картинками: https://t.me/lunny_duet (телеграмм)