Верующий Сатана

Идя по улице под дождём Рональд понимал, что сходит с ума. Зачем он сбежал? Что теперь он собирается делать? Как теперь ему быть...

Мужчина мог попросить у Грэя помощи, но от чего-то подсознание кричало ему, что этого не стоит делать, будто уже раз такое случилось и хорошим не кончилось. Рональд сам не понимал, что творит, но страх потери того, что у него есть сейчас был так силён, что учитель не мог ему сопротивляться.

Поймав такси, Рональд доехал до дома, отдав водителю последние ценные вещи, дабы расплатиться. Таксист явно обогатился за счёт своего пассажира, но мужчине на это было плевать, и он хотел лишь прийти домой, лечь спать и забыть о сегодняшнем дне, покуда голова с каждым часом болела всё сильней и сильней.

Время подходило к девяти вечера, на улице было темно, как и в окнах дома. «Значит он ещё не вернулся...» — выдохнул Рональд, от чего-то боясь столкнуться с Шоном и его гневом от побега мужчины.

Взрослый человек не знал как вести себя с подростком, когда тот вернётся. Стоит ли ему сразу выдать всю информацию или подождать некоторое время? Рональд не понимал почему возвращается в дом, из которого с таким трудом сбежал. Но мужчину тянуло туда словно магнитом, и он ничего не мог с этим поделать.

Зайдя в дом, Рональд щёлкнул выключателем, но свет не загорелся. «Пробки что ли сбились?» — подумал мужчина, как вдруг услышал скрип, а затем и голос:

— Вы нагулялись?

Кожа Рональда покрылась дрожью, а тело словно окаменело. Резко обернувшись, мужчина увидел силуэт подростка, стоящего у окна. Лица парня видно не было, что было жутко, и даже слишком...

— Не думал, что вы сами вернётесь. Удивили... — голос Шона звучал холодно, даже слишком.

— Что бы ты делал, если бы я не вернулся? Снова бы стёр мне память и запер бы в доме? — сжал кулаки мужчина, пытаясь не показывать страха хотя бы голосом, раз из-за темноты его бледного лица не видно.

Хоть Рональд и вернулся в дом по собственной воле, но он всё же был зол на Шона. Если верить словам Грэя, то юноша забрал всю жизнь мужчины себе, но для чего? Именно этот вопрос волновал учителя, всё ещё находившегося в замешательстве того, что же ему делать и чего же он хочет.

— А вы догадливы... — проговорил подросток, не став отрицать сказанное Рональдом, что вновь его напрягло. — Вижу, прогулка не прошла даром. И что же вы узнали? — поинтересовался Шон, сделав шаг к мужчине.

— Что был женат, — решил раскрыть все карты Рональд, от чего-то понимая, что деваться ему всё равно некуда, — что был учителем, а ты моим учеником. — подросток медленно приближался к мужчине, после каждого его признания делая шаг. — И что я уже подозревал тебя в синдроме "Де Клерамбо". — Рональд начал тяжело дышать, ощущая как Шон почти подошёл к нему. — И что это ты виновен в том, что я потерял память и теперь не могу ничего вспомнить из-за препаратов. — юноша остановился, будучи на расстоянии вытянутой руки от мужчины.

— И узнав всё это, вы всё равно вернулись? — голос подростка звучал удивлённо. — Вы не поверили в это или есть иная причина вашего возвращения? — спросил Шон, да таким голосом, словно от ответа завесила жизнь Рональда.

— Я... — занервничал мужчина, сжав кулаки, — Поверил. — признался напуганный человек, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Но даже после всего этого мне не хочется с тобой расставаться, — словно оправдываясь, бросил Рональд, — Шон, твои ограничения и поступки жутко меня пугают, но несмотря на всё это, мне очень сложно представить без тебя свою жизнь, — голос мужчины дрожал, ощущая боль в голове, но желая сказать юноше всё, пока не стало поздно. — Я не знаю, что было между нами в прошлом, но я и не хочу этого знать, ведь эти пару месяцев показались мне лучшими в жизни, которую я помнил! Я ещё никогда не ощущал, что могу быть настолько нужен кому-то... Настолько важен... Настолько... — признал Рональд, чуть было не плача от своих же слов. — Любим... — закончил мужчина, в голову которого пришли воспоминания его подросткового возраста.

Одно одиночество, равнодушие и требования. Никакой заботы, внимания и поддержки. Тут же в голову мужчины ударили их с Шоном вечера, милые беседы, внимание, забота и никаких требований, кроме одного – оставаться рядом.

Рональд не мог сказать, что любит юношу, а вот то, что он нуждается в нём и его любви мужчина знал наверняка. Всё же, несмотря на возраст, сам Рональд ощущал себя младше, желая заполучить то тепло и те чувства, что не дала ему семья.

Любовь...

Шон молчал и не двигался, словно слова мужчины парализовали его до потери сознания. Из-за темноты и напряжённости ситуации, Рональду стало ещё хуже, чем было, а голова и вовсе начала словно вырезать в мозгу хозяина дыру. Мужчина ощущал тошноту и головокружение, чувствуя, что вот-вот упадёт. Но юноша не дал ему упасть, резко кинувшись и обняв дорогого человека.

Столь внезапное движение Шона испугало мужчину, а из-за того, что он всё ещё не видел его лица, Рональду стало ещё более напряжно. Только мужчина открыл рот, думая как-то разрядить тишину, как её нарушил подросток, говоря весьма добрым голосом.

— Учитель, я так счастлив! Вы даже представить себе не можете, как долго я ждал от вас эти слова... — Рональд ощущал как его рубашка стала слегка мокрой из-за слёз паренька.

Данное действие показалось ему милым, а реакция даже порадовала. От чего-то Рональд рассчитывал на куда страшный итог, не видя, что в темноте, в брюках парня, сверкает нож, который он так и не достал.

***

После душевного разговора прошло около двух недель. Шон вёл себя как ангел, не задавая вопросов о побеге мужчины. Поведение Рональда изменилось до неузнаваемости. Испытав сильнейший психологический шок, мужчина вёл себя с подростком как самый любящий муж.

Рональду было плохо без таблеток и отказаться от них он не мог, от чего он сам себе внушил, что будет лучше, если он ничего не будет знать. Никогда. Мужчина, из-за психологического сбоя, сам себе внушил то, что единственный человек, который ему нужен – это Шон, а на остальных ему плевать. Рональд больше не желал знать прошлого себя, сейчас купаясь в любви своего дорогого человека, и плевать, что это принудительная любовь. Рональд уже знал название своего нынешнего состояния.

Стокгольмский синдром.

Данный синдром является механизмом психологической защиты, формируется бессознательно, но может быть постепенно осознаваем жертвой. Он разворачивается на двух уровнях: поведенческом и психическом. На уровне поведения жертва демонстрирует принятие, послушание, выполнение требований, оказание помощи агрессору, что увеличивает вероятность положительной реакции – сокращения насильственных действий, отказа от убийства, согласия на переговоры. Это Рональд прошёл в начале.

На психическом уровне синдром реализуется через идентификацию, оправдание поступков «террориста», прощение. Такие механизмы позволяют сохранить целостность Я как системы личности, включающей самоуважение, любовь к себе, силу воли.

Психологическая защита предупреждает развитие психических расстройств после травматичной ситуации – люди легче справляются со стрессом, быстрее возвращаются к привычному образу жизни, не страдают ПТСР. В этом случае Рональду не повезло, и его психика всё же пострадала из-за сильных препаратов, изрядно потрепавших мозги хорошего учителя.

Читая у камина книгу, Рональд ни о чём не думал, кроме книги. Все двери открыты, Шон в кабинете, а у мужчины имеется свой сотовый телефон и ноутбук с выходом в интернет. Но ему всё это уже не нужно. От чего-то после побега, Рональд сам больше не желал никуда выходить без подростка, словно боясь повторной ошибки, от которой ему было так плохо и тревожно, пока любимый не дал препарат, избавив от всех невзгод.

Время близилось к пяти, и Рональд, желая быть хорошим муженьком, уже подумывал пойти на кухню и приготовить для них вкусный ужин, как вдруг в дверь постучали, разрушив идиллию мужчины.

«Кто это?» — удивился Рональд, но не спешил вставать с дивана, от чего-то ощущая неладное. Со второго этажа спустился подросток, так же выглядя озадаченным от незваных гостей.

Шон прошёл в зал, посмотрев на мужчину очень встревоженным взглядом, и явно желая что-то сказать, но новые стуки в дверь перебили его, и подросток всё же открыл незваным гостям, кем оказались полицейские.

Сначала Рональд не слышал о чём ведётся беседа, но волнуясь о Шоне, побрёл к коридору, и стоило ему выглянуть из зала, как он услышал знакомый, но не желанный голос.

— Браун, вот вы где! — крикнул Грэй, стоя вместе с полицейскими на пороге. — Теперь всё будет хорошо. Я доказал незаконность твоего лечения и заточения в чужом доме, — бросил историк, недовольно покосившись на мрачного подростка, молчавшего у стены.

Шон выглядел запуганным. Подросток явно не знал куда себя деть, смотря на документы, доказывающие его причастность к получению препаратов для больного без согласия этого же больного. Возможно, не будь тут столько полиции, то юноша бы как-то всё разрулил, но пока он не знал как это сделать, и каждое слово против него могло стать фатальным.

— Не волнуйся, теперь всё будет хо... — без приглашения пройдя внутрь, Грэй попытался увести математика из его заточения, но тот, на удивление, отбросил его руку.

— О чём вы говорите? Какое ещё незаконное лечение и заточение? — бросил Рональд, отходя от озадаченного мужчины и подходя к полицейским. — Простите, но тут какая-то ошибка. Мы с Шоном пара. Это я попросил его достать этот препарат. Если нужно где-то что-то подписать, я подпишу согласие. — говоря с честным лицом, сам мужчина не осознавал сказанного, думая лишь об одном:

«Эти люди враги. Они могут разрушить нашу счастливую жизнь. Только с Шоном я буду счастлив... Я счастлив...» — как заезженную пластину крутил про себя слова Рональд, свято в них веря.

Полицейские озадачились данным заявлением, покуда, если жертва отрицает причастность похитителя в его вине, то преступления нет. В коридоре начался спор, в котором стража порядка пытались понять что же здесь происходит, но видя, что мужчина с юношей и впрямь парочка и никто никого насильно нигде не держит, строго посмотрели на историка, всё так же стоявшего в коридоре, будучи в полнейшем шоке.

— Браун, очнитесь! Вы же сами говорили, что он вас принуждает! — поняв, что сейчас выглядит как полный идиот, закричал Грэй, схватив мужчину за кофту. — Это Стокгольмский синдром! Его можно вылечить и вернуть вас в нормальную жизнь и...

— Я и так в нормальной жизни, — оборвал историка математик, отбросив от себя чужую руку, приобнимая подростка. — Нет, не в нормальной, а идеальной. Я счастлив больше, чем когда-либо.

От услышанных слов Шон расцвёл в улыбке, до этого находясь в замешательстве и ступоре, не думая, что его дрессировка так хорошо себя покажет. Всё же, начни сейчас Рональд подтверждать слова историка и всё могло пойти очень плохо. Для всех. На это Грэй уже не знал, что ответить, но не желая сдаваться продолжил свои уговоры, дабы мужчина одумался, вот только они не помогли. Математик был твёрд в своих словах, и на все вопросы полиции отвечал достаточно спокойно и адекватно, отчего у тех не оставалось к нему претензий.

Получив письменное соглашение на приём препаратов и ясно ответив на все вопросы, в итоге у офицеров не имелось причин задерживать подростка или усомниться в словах Рональда. Всё же лекарства очень дорогие, но не запрещённые, от чего Шон не нарушал закон в их приобретении для возлюбленного. Мужчина говорил чётко и ясно, находясь в трезвом уме. На нём не имелось цепей или ещё чего-то, что бы насильно удерживало Рональда в доме. Юноша так же объяснил то, что после потери памяти его дорогой не желал помнить своё прошлое, поэтому и было принято решение в использовании данного препарата. Доказательство того, что Рональду насильно стёрли память не имелось. Всё же это слишком секретная информация, доказать которую обычный историк не мог, тем более не имея поддержки со стороны жертвы.

Рональд доказал полиции, что все слова Грэя ложь, и историк желает разлучить их пару, считая связь мужчин мерзкой. На это полиция посоветовала подать в суд за клевету и оскорбления ориентационных предпочтениях, но пара отказала, не желая из-за этого судиться.

Историк кинул злой взгляд на математика, на последок бросив ему: «Горите вместе в своём аду», после чего уехал вместе с полицией, оставив двух влюблённых одних.

— Ну и вечер... — вздохнул Рональд, смотря на часы, показывающие пол девятого вечера. — Готовить уже поздно, может зака... — мужчина не успел договорить, оказавшись в крепких объятиях юноши.

— Учитель, я так испугался... Испугался, когда они пришли сюда, — голос Шона дрожал, от чего Рональд принялся утешать его, попутно гладя по голове.

— И чего же ты испугался? — поинтересовался математик, умиляясь милому юноши, теперь то видя мир в розовых красках, не замечая созданного ада вокруг.

— Что они заберут вас... — проговорил подросток, ещё сильней прижавшись к любимому.

— Ха, а разве ты меня кому-то отдашь? — усмехнулся Рональд, уже считая одержимость парня – настоящей любовью, а не психическим отклонением.

— Нет! — воскликнул Шон, подняв глаза на дорогого человека. — Я никому и никогда вас не отдам, но...

— Тогда всё хорошо, ведь я никуда и не уйду, — перебив парня поцелуем, выдал мужчина, так тепло и нежно улыбаясь подростку, что тот и сам позабыл, точно ли Рональд когда-то его не любил или же это был лишь его страшный кошмар, ведь сейчас мужчина просто кипит нежностью к своему возлюбленному.

И пусть эта нежность принудительна и не здорова. Шону было это совершенно не важно, пока его дорогой человек с ним.

— Учитель я... — голос паренька дернулся, а после с серо-голубых глаз пошли слёзы, — Я люблю вас...

От услышанного признания по коже Рональда прошла дрожь. Тело всё ещё пыталось бороться с принудительной любовью, но разум оказался сильней.

Прикрывая веки, мужчина больше не видел своей жизни без Шона. Рональд не хотел помнить своего прошлого, от которого когда-то желал сбежать. Сейчас мужчина чувствовал себя более чем счастливо, от чего ему больше не нужна была свобода. Не нужны были цели в жизни. Не нужна была жизнь, поэтому он отдал её Шону, позволив делать с ней что тому угодно.

Приоткрывая веки, Рональд видел перед собой своего самого дорогого человека на свете, сам же себе это внушив после стольких испытаний. Мужчина целиком и полностью отдал свой разум Сатане, больше не о чём в этой жизни не переживая, покуда все его проблемы отныне взял на себя Шон, за это забрав его душу.

— А я...

«Теперь я по-настоящему счастлив. И буду счастлив всегда»

— Люблю...

«Только с ним и ни с кем больше.»

— Тебя.

«Навсегда...» КОНЕЦ