Глава 20.2
Жар моих глаз достиг пика, стало невыносимо больно. Сосредоточившись на том, чтобы сдержать влагу в глазницах, я перевернула конверт и на мою дрожащую ладонь выпала серебряная цепочка с желтым камнем асимметричной формы.
Я тупо уставилась на ладонь, и не моргала, пока Кэри вдруг не прижал меня к своей груди. Тогда мои веки сомкнулись, нижние и верхние ресницы переплелись и стали влажными.
Не плачь, Скай.
― Том подарил мне цепочку своей мамы, ― пояснила я на удивление спокойным твердым голосом. ― Он держал ее завернутой в газетную вырезку под матрасом. Он никому не позволял ее касаться. Он подарил ее мне. Зачем? ― спросила я. ― Зачем он подарил ее? Она же была самой дорогой...
― Эй, тихо-тихо... тш-ш...
И вдруг вместо этих слов я услышала совсем другие, болезненные как укус огромного озлобленного комара: «Ты тоже нуждаешься во мне».
Я резко отстранилась, шумно втянув в легкие воздух. Единственное, в чем я сейчас нуждаюсь ― здравомыслие.
― Том кое-что написал, ― начала я, и, прочистив горло, продолжила: ― Тут что-то странное.
― Он был...
― Не смей, ― предупредила я, до тех пор глядя на Кэри, пока он не сдался и не вздохнул.
― Хорошо.
Я замешкалась, но все же протянула ему письмо.
― Том написал, что мисс Вессекс приказала ему...
― Что?! ― почти вскрикнул Кэри Хейл, так резко вырвав из моей руки письмо, что едва не порвал его на две части. Он пробежался взглядом по странице и вскочил на ноги, отрицательно качая головой. ― Не может быть!
― Да уж... ― протянула я, оценивающе взглянув на Кэри Хейла. ― Что с тобой? Ты в порядке?
Я не хотела произносить этого вслух, потому что парень итак был настроен против Тома, но я не поверила в написанные слова. Да, мисс Вессекс кажется психованной истеричкой, но не до такой степени, чтобы внушить кому-то идею убийства.
Кэри продолжал немигающим взглядом смотреть в сторону окна на наглухо закрытые жалюзи. На лице отражался полный шок.
― Кэри? ― позвала я, и попросила: ― Не надо пугать меня еще больше.
Затем я поднялась и приблизилась к нему, надев на шею цепочку матери Томаса. Все-таки он не ненавидел меня, ― подумала я с облегчением. ― Он меня не ненавидел. Просто Том был болен. Очень болен.
Я потрогала камушек, спрятанный от чужих глаз под футболкой, и вдруг почувствовала себя спокойнее. Еще один шаг был сделан вперед, чувство утраты немного угасло.
Кэри едва слышно пробормотал, не заметив, что я остановилась рядом с ним:
― Мисс Вессекс это сделала? Только не это. Да нет же...
― Ты что, действительно в нее влюблен? По школе ходили слухи... ― Кэри наконец-то сосредоточил на мне взгляд, и я проблеяла: ― Нет?.. Не влюблен?..
Вдруг он сорвался с места и пронесся мимо меня в ванную. Я удивленно глядела, как Кэри приблизился к зеркалу и, вцепившись в раковину обеими руками, уставился как сумасшедший на свое отражение.
Медленно я пошла к нему, но остановилась на полпути, когда вдруг взгляд помутневших от холодной ярости глаз переместился на меня.
― Что?..
Он резко обернулся и затопал назад ко мне. Я испуганно попятилась, пока Кэри не схватил меня одной рукой за плечо, а другой за подбородок.
― Посмотри на меня. Посмотри на меня!
― Я смотрю! ― взвизгнула я. ― Я смотрю!
― Ты меня видишь? Ты меня видишь? Что ты видишь, когда на меня смотришь, Энджел? Кого ты видишь?
― Да что с тобой? ― возмутилась я, со всей силой оттолкнув его от себя. Но Кэри Хейл лишь пошатнулся, а затем схватил меня в охапку и прижал к себе. Несколько секунд я слышала только колотящееся сердце, а затем в моей голове зазвучали мысли одна безумнее другой.
― Я подумал, что ты... И вот я...
― И что? ― перебила я, пошевелившись и дернув головой. Кэри наконец-то выпустил меня из медвежьих объятий и схватил мое лицо в ладони.
― Я боюсь.
― Чего?
Я ничего не понимала, и что хуже ― он вдруг заплакал. Я никогда не видела, чтобы мужчина плакал. Может быть однажды мой отец проронил слезинку, когда год назад вместо меня увидел мумию на кровати, может быть даже дядя Билл заревел, когда Эшли во время очередного визита в лечебницу швырнула в него стулом. То, чем занимался сейчас Кэри Хейл, было противоестественно, и я растерялась.
― Тебя настолько потрясли слова Тома о мисс Вессекс? ― спросила я тихо, и уже про себя добавила: «Тебе действительно нравится моя учительница»?
Ох черт. Когда плачет Эшли или Дженни, я знаю, что делать. В первом случае треснуть хорошенько по спине или по заднице, наступить на ногу, потрясти за плечи. Во втором случае обнять, может быть прикрикнуть. Но вот передо мной, ссутулив плечи, стоит Кэри Хейл и смотрит в потолок, чтобы загнать слезы назад в глазницы.
― Ты можешь объяснить, что тебя так испугало? Что тебя шокировало? ― Я подергала его за куртку, и тогда он прошелся ладонью по волосам, затем соединил пальцы в замок на шее и с большим трудом выдавил из себя ответ:
― Я ее увидел в амбаре. Когда я пришел вытащить тебя из западни, как обычно, ― саркастичным голосом подчеркнул он, ― я увидел мисс Вессекс. Я подумал, что ошибся, ведь это не могло быть правдой. Что она могла делать там, да еще и ночью? Но теперь все сходится, все встало на свои места. Да... ― Кэри погрузился в свои мысли и его взгляд остекленел. ― Я так и знал, что парнем кто-то управляет. Кто-то сильный, кто-то с большой властью над людьми...
― Ты начинаешь меня пугать, ― заявила я громко, но Кэри только отвернулся к окну.
Он выглядел как люди, которые что-то задумали. И мне совсем не нравился его безумный взгляд, мне не нравилось, что парень вновь превратился в темный горький кофе, в котором вместо сахара ― яд.
― Кэри? ― позвала я опять, начиная тревожиться. Когда он наконец-то удостоил меня взглядом, я с нажимом сказала: ― Ты не можешь думать, что мисс Вессекс, наш школьный директор и... ― я развела руками, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить насколько бредовым считаю его идею, ― женщина, которая ходит на десятисантиметровых каблуках, стала бегать по кукурузным полям, чтобы... убить меня. Ей же проще выставить меня вон из школы. Чем она, кстати, и занимается... ― горько закончила я, но моя речь совсем не впечатлила ночного гостя.
― Нет. Теперь мне все понятно. Прости, но я должен уйти.
― Куда уйти? ― тут же всполошилась я. ― Ты никуда не пойдешь.
― Я иду в больницу.
― Нет, ты останешься здесь.
― Ты же не думаешь, что в состоянии мне приказывать?
Мы уставились друг на друга, и я едва не заскрипела зубами. Почему я останавливаю этого болвана? Пусть катится на все четыре стороны, как Серена ― мне все равно, что с ним случится. Кстати, самое худшее, что может произойти ― мисс Вессекс добьется против него судебного запрета.
― Вообще-то это ты пришел ко мне, ― напомнила я дрогнувшим голосом, понимая, что сдаю позиции.
― Да, чтобы отдать тебе письмо. И ты не хотела, чтобы я оставался.
― Ну и что с того? Я передумала. У меня часто меняется настроение, как и у всех сумасшедших подростков.
Кэри Хейл растерялся.
― Почему ты так себя ведешь?
― Из нас двоих ты странно себя ведешь! Ты вообще видел себя в зеркало?! ― заголосила я. ― Несколько минут назад ты уставился на себя как чокнутый, так что мог рассмотреть свой безумный взгляд. А теперь тебе в голову вдруг пришло, что мисс Вессекс заставила Тома убить меня. Зачем? Ты знаешь, зачем ей это нужно? Если только она не президент твоего фан-клуба и не поверила в ту чепуху, которую сочиняют о нас с тобой в школе?
Вместе с тем, что я пыталась заставить Кэри Хейла одуматься, я не могла не разозлиться и на себя: чего я к нему прицепилась? Нету между нами ничего ― ни притяжения, ни желания, ни симпатии.
― Ты останешься тут, ― решительно закончила я, сжав кулаки и приготовившись в любую секунду броситься наперехват. ― Пока не станешь нормальным.
― Я просто должен подумать.
― Ага. О том, что мисс Вессекс бродит по кукурузным полям, чтобы убить меня.
― Прекрати, Энджел!
― Смотри-ка, ты вышел из себя!
― Потому что ты...
― Потому что я что?
― Потому что ты... выводишь меня из себя.
― Это хорошее начало, чтобы остаться и немного остыть.
Мы опять уставились друг на друга, а затем во взгляде Кэри Хейла появилось что-то темное и угрожающее.
― И как ты собираешься меня задерживать, а? Может схватишь меня хорошенько? ― На этих словах он вдруг схватил ворот моей пижамы в кулаки и встряхнул. Мои колени подкосились, но я чудом устояла на ногах. ― Схватишь меня и не дашь мне сдвинуться с места?
От унижения у меня заалели щеки, и я вскрикнула:
― А знаешь, ты прав! Проваливай-ка из моей комнаты! Можешь идти куда хочешь и делать что хочешь!
Я вспыльчиво взмахнула руками, протопала к кровати и нырнула под одеяло, ясно давая понять, что больше не буду следить за ним.
Меня колотило от смущения, волнения и злости, и я подумала, а нет ли у меня расщепления личности? Может после аварии мое сознание повредилось, потому меня постоянно терзают противоположные чувства.
За моей спиной скрипнул матрас, а затем я почувствовала на пояснице ладонь.
― Разве можно одновременно испытывать противоположные чувства? ― спросила я тихо. Кэри мягко ответил:
― Это называется амбивалентность, Энджел.
Улавливая каждое его движение каким-то внутренним радаром, я поняла, что он снял куртку и отложил на спинку кровати. Я не сдержалась, чтобы съехидничать:
― Ты же собирался уходить.
― Ты попросила остаться, и я остался. ― С этими словами он забрался под мое одеяло, но при этом остался на приличном расстоянии. Если можно оставаться на приличном расстоянии в небольшой кровати и под одним одеялом.
Я обернулась, при этом неуклюже отодвинувшись на самый край. Выражение лица Кэри было умиротворенным, а взгляд глаз спокойным. Ощущение было таким, будто он смирился, сдался. Он выгорел как ароматная мандариновая свеча.
― Я хочу ценить время, которое у нас есть, ― вдруг произнес он. Я нахмурилась, потому что его слова мне совсем не понравились.
― Почему ты говоришь так, как будто прощаешься?
В ответ он тихо рассмеялся, этим своим дурацким снисходительным смехом, будто он понимает намного больше чем я. Но я не разозлилась. В эту минуту мы были обычными парнем и девушкой, а не людьми, с которыми творилось полное безумие.
Я поняла, что он не ответит, и решила воспользоваться моментом: раз уж выпал шанс, когда Кэри Хейл отбросил назад свое ненормальное чувство юмора, мы можем просто... поговорить.
― Расскажи мне о своей семье, ― попросила я, не в силах оторвать взгляд от его глаз, длинных волос, легших неряшливыми прядями на щеки, пушистых ресниц. Как только я заговорила о его семье, Кэри помрачнел и опустил взгляд между нами, как будто расстояние между его и моим телом могло дать ответ на мой вопрос.
― У меня никого нет.
Как так?
Кэри Хейл совсем-совсем один?
Наверное, мое перекошенное лицо было смешным, поэтому парень улыбнулся. Ты хоть знаешь, как преображаешься, улыбаясь? ― хотелось мне спросить. ― Может потому что знаешь ― используешь эти улыбки как оружие, чтобы размягчить меня? Я все стараюсь не поддаваться, но чем сильнее стараюсь, тем сильнее попытки кажутся мне смешными и глупыми.
Кэри цокнул языком, как бы собираясь с мыслями, и повернулся на спину. Он издал странный звук, который я расценила как попытку подобрать нужные слова, а затем произнес:
― Вообще-то у меня есть мать, но мы не общаемся уже очень давно. ― Тон его голоса, легкомысленный и даже насмешливый, меня не обманул. Я лишь сильнее нахмурилась, пристально наблюдая за каждой мелькнувшей на его лице эмоцией.
Если бы я не могла общаться с мамой, я бы сошла с ума. Я бы стала невменяемой и злилась бы на всех подряд, и не говорила бы так, как Кэри ― спокойно и отстраненно, будто речь не о нем, не о его семье, а о героях сериала.
Но это была моя жизнь и моя семья.
― Тогда с кем же ты жил?
― Один. ― Мы столкнулись взглядами, и в моем, я ощущала его струнами души, взгляде, было недоверие. А от ответного взгляда мне стало неуютно, хотя в подобной ситуации должно быть все наоборот ― это я задаю вопросы, но неловко почему-то мне. ― Для матери я был кем-то вроде домашнего питомца. И теперь, когда она пытается наладить отношения, я не позволю обвести себя вокруг пальца. Ее эгоизм и...
― Прости пожалуйста, ― сказала я, протолкнув вниз по горлу горький комок сожаления. ― Так значит, она пытается тебя вернуть?
Кэри задумался, но ответил утвердительно.
― У нее... э-э... очень странные методы, чтобы продемонстрировать свою любовь ко мне... Поэтому Серена...
Имя карамельной демоницы меня выбило из колеи, и я едва не подскочила на кровати.
― Что? А при чем здесь Серена?
― Ни при чем, ― поспешно ответил Кэри Хейл, и я напряглась. ― Я случайно произнес ее имя. Иногда такое случается. У тебя есть еще какие-нибудь вопросы?
Я не реагировала, темным взглядом буравя лицо Кэри Хейла.
И при чем здесь все-таки Серена? Как она связана с его матерью? Как вообще она, сестра Евы, может быть связана с его семьей? Это же какой-то очередной бред.
Решив распутать этот сложный клубок позже наедине, я спросила парня об отце, и новый невнятный ответ меня совсем не удивил.
― Я ничего о нем не знаю, и никогда его не видел. Э-э... Для меня отец был просто персонажем, которого я придумал. Я возвращался к нему в тяжелые периоды...
Мне стало стыдно, что я заставляю Кэри Хейла говорить о том, о чем он, видимо, старался даже не думать. Слова ложились между нами на постель с большой неохотой, холодные и корявые. Нехотя складывались в кривые стопки.
И вдруг он сказал, прежде чем я успела опять попросить прощения и предложить более приятную тему. Мандарины. Будущий рождественский бал. Хомячки.
― Есть кое-кто, кто заменил мне отца.
Когда он заговорил об этом таинственном человеке, имя которого не назвал, его лицо прояснилось и тон голоса стал легким и саркастичным:
― Он вечно лезет не в свои дела. Да, он заботится обо мне, но его забота иногда... э-э... обременительна и неуместна. И еще он жуткий зануда и может разговаривать часами, а иногда отмалчивается. Он никогда не отвечает прямо на вопросы и все время вводит в заблуждение.
― Напоминает мне кое-кого.
Кэри улыбнулся:
― Он жуткий сладкоежка. Никогда не выходит... э-э... из дома без конфеты.
― Ну хорошо, ― закатила я глаза, ― пожалуй единственное отличие.
Кэри говорил о нем с большой охоткой и с удовольствием отвечал на вопросы. Затем наше общение сошло на нет, и когда я задала последний вопрос, как все же зовут того мужчину, заменившего ему отца, ответа не последовало.
― Кэри?..
Он не открыл глаз, и даже веки не дрогнули.
― Кэри Хейл? ― вновь позвала я. Он не шевелился, лишь размеренно дышал и дергал пальцами левой руки, лежащей между нами. Не сдержавшись, я осторожно накрыла его ладонь своей, и движение прекратилось. Кэри успокоился и глубже погрузился в сон.