Фарфоровая принцесса

– Как дела, сестренка? – спрашивает сидящий за кухонным столом Истон, когда я вваливаюсь в кухню, чувствуя себя так, словно меня переехала фура.

– Чувствую себя отвратительно. – Я набираю стакан воды из-под крана и залпом выпиваю его, потом набираю еще один.

– Жуткое состояние. У меня было то же самое, когда я впервые познакомился с «Молли». – Голос Истона полон сочувствия.

– Молли? – с любопытством спрашивает входящий на кухню Эрик. – У тебя новая подружка, Истон? А что случилось с Клэр?

Истон изо всех сил старается сдержать смех.

– Мы с Клэр расстались. Но эта крошка Молли – отличная девчонка. – Он ехидно мне ухмыляется.

Голова раскалывается на части, поэтому я не могу даже улыбнуться в ответ. Эрик смотрит на меня, и его явно удивляет увиденное.

– Элла, ты выглядишь ужасно. – Эрик с подозрением поворачивается к Истону. – Во что вы впутали ее вчера?

– Обычная попойка. Как выяснилось, Элла плохо переносит спиртное.

Я благодарно киваю ему, высунувшись из-за Эрика. Похоже, перемирие с Вулфардами – это когда еще и прикрывают твою спину. Правда, под кайфом я вчера оказалась против своей воли. Мои ладони сжимаются в кулаки, когда я вспоминаю горящие похотью глаза Дэниела и то, как он лапал меня.

– Ты выпила лишнего? – с недовольным видом спрашивает Эрик, повернувшись обратно ко мне.

– Совсем чуть-чуть, – признаюсь я.

– О, да ладно тебе, пап, не надо вот этих нравоучений, – вмешивается Истон. – Ты дал мне попробовать пиво в двенадцать лет.

– А мне в одиннадцать, – добавляет Гидеон, входя в кухню. На его голой груди отчетливо виднеется царапина. Он с симпатией смотрит на меня. – Как себя чувствуешь?

– У нее жуткое похмелье, – отвечает за меня Истон и выразительно смотрит на брата, улучив момент, когда их отец отворачивается.

Эрик все равно недоволен моим поведением.

– Я не хочу, чтобы ты злоупотребляла алкоголем.

– Ты переживаешь, что она может лишить тебя звания чемпиона по пьянству семейства Вулфардов? – через смех спрашивает Истон.

– Хватит, Истон.

– Эй, пап, но это лицемерие. Или двойные стандарты. Тебе плевать, когда мы напиваемся в стельку, тогда почему ты так ополчился на Эллу?

Эрик по очереди смотрит на своих сыновей, потом на меня и качает головой.

– Наверное, мне нужно радоваться, что вы стали защищать друг друга.

В коридоре раздаются шаги, и у меня перехватывает дыхание, когда в кухне появляется Финн. Черные спортивные штаны свисают с бедер, на голой мускулистой груди виднеются капельки воды.

Он даже не смотрит в мою сторону и сразу идет к холодильнику.

Настроение у меня тут же портится, хотя не знаю, какой реакции я от него ожидала. То, что я проснулась в одиночестве, уже говорило само за себя. И его вчерашние слова – это больше не должно повториться – только все подтвердили.

– О, Элла, – вдруг говорит Эрик. – Забыл сказать тебе. Завтра приезжает твоя машина, так что в понедельник утром ты сможешь добраться до работы сама.

Хотя я рада, что Эрик наконец произнес слово «работа», не хмурясь при этом, но все же не могу сдержать разочарования. Финн замирает у холодильника. Он тоже понимает, что это значит. Мы больше не будем ездить вместе.

– Здорово, – кротко отвечаю я.

– Итак, – Эрик обводит взглядом кухню, – у кого какие планы на сегодня? Элла, я подумал, что мы с тобой…

– Я собираюсь поехать на пристань с Вэл, – перебиваю я его. – Мы хотели пообедать в морском ресторане на воде, о котором она трещит без умолку.

Мой ответ, кажется, расстраивает его.

– О, ну ладно. Поезжай, конечно. – Эрик поворачивается к своим сыновьям. – Кто-нибудь хочет отправиться со мной на поле для гольфа? Давненько мы не играли все вместе.

Но ни один из братьев не принимает его приглашения, и когда Эрик с потерянным видом уходит из кухни, я хмурюсь.

– Вам, парни, что, так сложно попытаться и сделать над собой усилие? – спрашиваю я их.

– Поверь, мы стараемся изо всех сил, – отвечает Гидеон, и его злобная усмешка застает меня врасплох.

Когда старший брат выходит из кухни, я вопросительно смотрю на Истона.

– Какая муха его укусила?

– Понятия не имею.

В кои-то веки Истон пребывает в таком же неведении, как и я, но Финн, должно быть, что-то знает, потому что он с хмурым видом говорит:

– Оставьте Гида в покое.

И тоже уходит.

Парень ни разу не посмотрел в мою сторону, и боль в тысячу раз сильнее похмельной сжимает в тиски мое сердце.  

Ланч с Валери проходит весело, но я хочу уйти пораньше, потому что голова по-прежнему болит так, словно в нее втыкают ржавые ножи. Вэл смеется и говорит, что чем сильнее похмелье, тем круче была вечеринка, и я позволяю ей поверить в ту же ложь, что мы скормили Эрику: я слишком много выпила и теперь расплачиваюсь за это.

Не знаю почему, но мне не хочется рассказывать ей про Дэниела. Вэл моя подруга, и она будет первой в очереди, чтобы растерзать его за то, что он сделал со мной. Но что-то удерживает меня от того, чтобы довериться ей. Может быть, мне просто стыдно.

Но я не должна чувствовать стыд. Не должна. Я не сделала ничего плохого, и если бы был хоть крохотный намек на то, что Дэниел окажется таким мерзавцем, я ни за что не пошла бы с ним в домик для бассейна. Нет, ни за что на свете.

Но каждый раз, когда я начинаю думать о прошлой ночи, перед глазами тут же встает картинка, как я сдираю с себя одежду и шепчу имя Финна, в то время как грязные ручонки Дэниела шарят по моему телу. И стоит только представить это, как меня переполняет чувство стыда.

И я даже не могу отвлечься и подумать о том, что произошло потом – о хорошей части, когда я шептала имя Финн по совершенно другой причине. Я не могу думать об этом, потому что мне сразу становится грустно. Прошлой ночью Финн хотел меня и охотно отдавал всего себя, но сегодня он все забрал.

Валери довозит меня на машине их экономки до особняка, и мы расстаемся. За обедом она сказала мне, что ее бойфренд приезжает на следующие выходные, и мне не терпится познакомиться с этим парнем. Она столько рассказывала мне о Тэме, что у меня такое ощущение, будто я давно его знаю.

После обеда погода стоит замечательная, так что я решаю переодеться в купальник и немного полежать у бассейна. Возможно, солнечный свет поможет мне снова почувствовать себя человеком. Я беру книгу и устраиваюсь на шезлонге, но мое одиночество длится не более двадцати минут – его нарушает Гидеон в купальных плавках.

Из всех братьев Вулфардов Гидеон, наверное, самый стройный. У него фигура пловца, и Истон как-то рассказал мне, что Гид получил полную стипендию в колледже благодаря плаванию. Близнецы настаивают, что он выиграет золото на следующих летних Олимпийских играх, но хорошо, что сейчас здесь нет никого из Олимпийского комитета, потому что его кандидатуру сразу бы отклонили. Его непривычно медленный ритм и нечеткие движения руками вызывают у меня тревогу.

Но возможно, мне не о чем волноваться. Ведь я всего-то раз видела, как он плавает. Может, сегодня парень просто решил не особо усердствовать.

Проходит час, и Гидеон, вылезая из бассейна, окликает меня.

– Да?

Он подходит ко мне, вода стекает с него на пол террасы.

– Сегодня на пляже будет вечеринка. В особняке Уортингтона. – Парень вытирает грудь полотенцем. – Я хочу, чтобы ты осталась дома.

Я выгибаю бровь.

– Теперь ты тоже будешь контролировать мою социальную жизнь?

– Сегодня вечером – да. – Его тон не допускает никаких возражений. – Я серьезно. Держись подальше от этой вечеринки.

После прошлой ночи у меня у самой нет ни малейшего желания вообще появляться на вечеринках, но я так и не привыкла к тому, когда мне указывают, что делать.

– Может быть.

– Никаких «может быть». Ты никуда не пойдешь.

Гидеон исчезает в доме, но не проходит и пяти минут, как над моим шезлонгом нависает Истон.

– У Брента Уортингтона…

– Вечеринка, – заканчиваю я за него. – Да, я уже в курсе.

Он потирает рукой щёку.

– Ты не пойдешь.

– Вижу, вы с Гидеоном уже пообщались.

Судя по его лицу, так оно и есть, но Истон решает применить другую тактику и улыбается мне своей ослепительной мальчишеской улыбкой.

– Слушай, сестренка, что тебе там делать? Отдохни сегодня, расслабься, посмотри какую-нибудь мыльную оперу…

– Мыльную оперу? Я что, пятидесятилетняя домохозяйка?

Он фыркает.

– Ладно, тогда посмотри порнушку. Но сегодня ты с нами не пойдешь.

– С нами? – эхом повторяю я. – Финн тоже идет?

Истон пожимает плечами, а его попытки не встречаться со мной взглядом настораживают меня. Что, черт возьми, они задумали? Внутри нарастает паника. Дэниел тоже там будет? Поэтому они не хотят, чтобы я пошла?

Но я не успеваю задать ни одного вопроса, потому что Истона уже и след простыл. Вздохнув, я поднимаю книгу и пытаюсь сосредоточиться на главе, которую читаю. Но все бесполезно, меня терзают сомнения.

– Привет.

Я поднимаю глаза и вижу приближающегося Финна. Впервые за сегодняшний день он смотрит прямо мне в глаза.

Его мускулистое тело опускается на стоящий рядом шезлонг.

– Как ты себя чувствуешь?

Я откладываю книгу.

– Лучше. Голова больше не болит, но слабость еще ощущается.

Он кивает.

– Ты должна поесть.

– Я поела.

– Тогда поешь еще.

– Поверь мне, я готова лопнуть. – Мои губы растягиваются в улыбке. – За обедом Валери засунула в меня безумное количество креветок и крабовых ножек.

Его губы дергаются.

«Улыбнись, – мысленно умоляю я его. – Улыбнись мне. Коснись меня. Поцелуй. Сделай хоть что-нибудь».

Но улыбка так и не появляется.

– Послушай, насчет прошлой ночи… – Финн откашливается. – Я должен узнать кое-что.

Я хмурюсь.

– Хорошо.

– Ты… было ли это… – Он вздыхает. – Ты не думаешь, что вчера я воспользовался твоим состоянием?

– Что? Конечно, нет.

Но напряжение в его взгляде не уходит.

– Ты должна быть откровенна со мной. Если тебе кажется, что я воспользовался ситуацией или сделал что-то, чего ты не хотела… скажи мне.

Я сажусь прямо, а потом склоняюсь к нему и обхватываю ладонями его лицо.

– Ты не сделал ничего, чего бы я не хотела.

Финну явно становится легче. Когда я провожу большими пальцами по его нижней челюсти, у него учащается дыхание.

– Не смотри на меня так.

– Как? – шепчу я.

– Ты знаешь как. – Простонав, парень убирает мои руки от своего лица и, пошатнувшись, встает. – Этого больше не повторится. Я не допущу.

От отчаяния все внутри у меня сжимается.

– Почему нет?

– Потому что это неправильно. Я не… Я не хочу тебя, поняла? – Финн мрачно усмехается. – Вчера вечером я просто проявил любезность, потому что ты была под кайфом и тебе нужна была помощь. Я оказал тебе услугу, вот и все. Я не хочу тебя.

Он уходит прочь прежде, чем я успеваю отреагировать. А вернее, прежде, чем я успеваю обозвать его гнусным лжецом. Финн не хочет меня? Вранье. Если бы он не хотел меня, то не целовал бы так, словно умирал от голода, а я была единственным источником насыщения. Если бы он не хотел меня, то не любил бы мое тело так, словно это величайший дар, и не обнимал бы меня до тех пор, пока я не усну.

Он врет мне, и теперь моя тревога достигла рекордного уровня. И не только тревога, но и решимость, потому что у Финна Вулфарда определенно есть секреты, в которых я пока не могу разобраться.

Но я разберусь. Я все выясню. Почему он держит всех на расстоянии, почему считает себя недостойным, почему притворяется, что между нами ничего нет, хотя мы оба знаем, что это не так. Я узнаю все его секреты, черт побери!

А это означает, что… похоже, сегодня я все-таки иду на вечеринку.