. Homicipher Reaction -drabble

༝ 𐂯 𖠣⸝⸝Расчесывание сквозь тени༝ 𐂯

ﮩ٨ـ𓁺.˳·˖ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ𓆩𓁺𓆪ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ˖·˳.𓁺ﮩ٨ـ
𓆩𓁺 𓁺 𓁺𓆪 ꒰ა𓁺໒꒱ 𓆩𓁺 𓁺 𓁺𓆪
𓁺 𓁺 ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ 𓁺 𓁺

Mr. Crawling

Т/И отличалась необыкновенной тихостью, похожей на едва слышный ветерок в роще, и, однако же, бегство из тех прозрачных покоев погрузило её в еще более безмолвное состояние. Коридоры там видались полными таинственных затенений да полупризрачных созданий, а воздух чудился напитанным дыханием скрытых духов. Ей казалось, что последний призрак растворился в тот миг, когда она приоткрыла крайнее окно, пропустив сквозь узкую щель долгожданный солнечный луч и предвкушая желанную свободу. Но, выскользнув наконец на волю, чуть не захлебнувшись в ослепительном сиянии дня, она осознала: она не была одинока.

Мистер Кроулинг следовал за нею. Как долго он оставался незамеченным - неизвестно: он прятался, когда она острым шагом пересекала пол, покрытый осколками стекла и обломками досок. Сей господин являлся в высшей степени бесшумен, однако присутствие его давило на нервы, точно незримая рука, прикасающаяся к самой глубине сознания. Стоило ей оглянуться, как взор наткнулся на высокую, до тревожности худую фигуру, чьи очертания словно скользили меж слоями действительности, не признавая законов света. Лицо его скрывалось за густыми прядями, лишь невнятно угадывались глаза, наполненные множеством невысказанных вопросов. И когда он пополз навстречу палящему полдню, за ним вытянулась слабая тень, шипевшая да мерцавшая, будто сама пыталась ускользнуть и не оставлять следа.

Т/И, однако, не дрогнула: она осторожно коснулась его запястья и вместе они устремились прочь из проклятых апартаментах, чьи стены еще бродили во власти кошмаров. Быть может, ей и не суждено было отринуть все это без остатка, ежели частица тех ужасов теперь прочно обосновалась рядом с нею.

Прошли дни. Т/И вернулась к себе, в свой скромный угол, где блеклый свет сверху едва ли утешал утомленную душу. И все-таки это место оставалось хоть немного уединенным: достаточно отдаленным от тех злополучных апартаментов. Но тягучий страх не желал исчезать, закручивался в глубинах ее сознания, готовый явиться всякий раз, когда она смыкала веки. А в немом безмолвии ей слышалось дыхание Мистера Кроулинга - казалось, он стоял за спиной, напряженный и настороженный, никак не похожий на заурядное привидение. Он словно родился за порогом привычного мира, там, где законы дрогнули и рассыпались в пыль, - и явился ей, готовый идти рука об руку, хотя оставался столь же необъясним, сколь и первые лучи рассвета над городом, преображающимся во сне.

С течением дней Т/И стала улавливать в облике Мистера Кроулинга неожиданный детский отголосок: голову он порой склонял набок, а взгляд зиял тихим любопытством, покуда она пыталась привести в порядок свои непослушные волосы или перевязать царапину на руке. Пряди его чернильной, почти ночной густоты ниспадали вокруг лица, не вполне похожего на человеческое, а в чертах будто таилась давняя память об иных, призрачных покоях, где, возможно, зародился его сумрачный облик.

Ибо неясно, связан ли он был узами с теми мрачными залами или выпестован самим глубинным мраком, - но отныне он принадлежал ей, принявшей заботу о его странном существовании в мире, что, почитай, никогда не обнимет его душу до конца. На третий вечер после бегства Т/И приметила, сколь растрёпанными сделались его волосы: меж тёмных локонов сгустились узлы, точно тревоги пережитые там, захватили его изнутри. И тогда она отыскала в заветном ящике свою простую расчёску, припрятанную среди всевозможного хлама.

Мистер Кроулинг безмолвно смотрел, как Т/И взобралась на узкую кровать, что скрипнула в протесте. Она несмело похлопала по матрасу рядом с собой, приглашая его присесть. Некоторое колебание скользнуло в его взгляде: плечи напряглись, длинные пальцы дрогнули. Но тишина её зова, да тёплый отблеск в глазах, точно рассеяли сомнения, и он неторопливо опустился рядом. При мягком свете лампы Т/И подняла расчёску. Сначала она лишь касалась пальцами его макушки, успокаивая едва ощутимым нажимом и улавливая, как упругое напряжение покидает его плечи. Потом принялась аккуратно, дюйм за дюймом, распутывать спутанные пряди, стараясь не причинить боли.

Он не проронил ни слова, однако она догадывалась: любая резкость вызвала бы страдания, и потому двигалась с особой заботой.

Пока её руки бережно скользили по непокорным локонам, мысли возвращались к проклятым коридорам прежнего пристанища - там сквозили стоны труб, двери сами собой грохотали о косяки, а безнадёжность стлалась по полу, будто вязкий туман. Т/И помнила, как едва не утратила веру в избавление, покуда не обрела в себе смелость бежать.

Порой, в поздние часы, наваждения проскальзывали вновь: ей мерещилось, будто Мистер Кроулинг скребётся где-то над самой головой, цепляясь за трещины в потолке, подобно исполинскому пауку, - и тогда душу сдавливал первобытный ужас. Но ныне она сидела рядом с ним, расчесывая его волосы при тёплом мерцании лампы, и дивилась невидимой перемене, что объединила их обоих в этом тихом уголке.

Т/И говорила вполголоса, хотя и недоумевала, до какой степени он вникает в ее неторопливый рассказ. Она упоминала мерцающие вдалеке городские огни, сокрушалась, как подчас тосковала по простому человеческому веселью - по тому, как незнакомые люди обмениваются дежурными репликами о погоде или каких-нибудь мелочах, дабы само присутствие подобной обыденности свидетельствовало о живой, неистребимой нормальности.

Шепотом касалась детских воспоминаний: как, бывало, она расчёсывала уставшей матери волосы после долгого дня, и этот нехитрый обряд, совершенно лишённый слов, удивительным образом наполнял душу исцелением и тихой радостью.

Мистер Кроулинг невозмутимо внимал, не перебивая её речь ни взглядом, ни движением. Лишь изредка голова его чуть склонялась, точнее выказывая, что он обдумывает каждое произнесённое слово. Отправляя в сторону спутанные пряди, он иногда прикасался к зубьям расчески, точно стараясь удостовериться в их реальности, точно это позволяло ему остаться в новой, хотя и чуждой среде. Его фигура сохраняла неподвижность, чересчур странную для живого существа, но рядом с ней та неприкаянность казалась менее зловещей.

Наконец, когда рассеялся последний узел в его волосах, Т/И ощутила, как тяжесть на его плечах отступает. Его дыхание стало ровнее, и она молча улыбнулась, догадавшись, что напряжение покинуло его тело. Отложив расческу в сторону, она позволила своим пальцам легко скользить по гладким прядям, приглаживая их, пока они не опустились покойным занавесом.

Где-то снаружи ветер выл над пустошью, пробуждая рваные завихрения пыли под редкими фонарями, а внутри одинокий обогреватель издавал надтреснутые звуки, не в силах согреть воздух по-настоящему. И всё же именно здесь, в этом тесном прибежище, Т/И обрела новую уверенность: в её руках было достаточно бережности и тепла, чтобы удержать Мистера Кроулинга в реальности, которая теперь скрепляла их обеих невидимою нитью.

ֶֶָָ֢֢𖹭₊˚ֶֶֶָָָ֢֢֢ .𓉸 Mr Silver ֶֶָָ֢֢𖹭₊˚ֶֶֶָָָ֢֢֢ .𓉸⊹♡

Т/И и по сей день слышала глухие отголоски того ветхого строения - стоны труб и мигающие тени продолжали жить в её памяти. Прошло всего несколько дней с тех пор, как они с мистером Сильвером поспешно покинули обветшалые коридоры, однако ей казалось, что перевернулись целые эпохи. Сама она никак не рассчитывала увести Сильвера в людские края, хотя, если быть откровенной, тот последовал за нею, преследуя некий странный азарт.

Необычно, но Сильвер частенько уподоблял себя лекарю. Он, похоже, знал о строении обитателей того жуткого приюта куда больше, чем годилось смертному: многие существа сохранили человеческие черты, а иные были без нижней части туловища, и подлинная роль Сильвера в этом странном феномене оставалась в полном тумане. Быть может, он видел в новом окружении удобный плацдарм для экспериментов, желал разглядеть, до каких пределов человеческая природа выдержит натиск неведомых сил. Но покуда он остаётся рядом с Т/И, все его замыслы, верно, отложены.

И всё-таки след непрожитых кошмаров продолжал тянуться за ними, намекая на то, что привычный мир с трудом примет такую невиданную пару. И, кто знает, сумеет ли доктор с душою любопытного исследователя удержаться в границах банальной реальности - пока только Т/И позволяла ему коротать время рядом, пытаясь найти для себя путь среди людей и одновременно ускользнуть от давно осточертевшей призрачной напасти.

***

Мистер Сильвер восседал на низеньком табурете рядом с единственным предметом подлинного уюта: креслом, усыпанным россыпью подушек. Его выправка выглядела настолько необычной, что казалось, будто он лишь краешком касается мира, не желая признавать принятые здесь обычаи.

Т/И застыла позади, любуясь потоком белоснежных волос, струившихся по плечам Сильвера. Суровые черты сохраняли холодную красоту, почти сверхъестественную в своей безупречности. Неуверенные вначале пальцы Т/И осторожно скользнули по шелковистым прядям. Ощущение становилось завораживающим: лёгкое шуршание волос между кончиками её пальцев и мерное касание обнажало странное чувство умиротворённой близости. Сам он не нарушал тишину, сидел неподвижно, сохраняя ровное дыхание, и позволял ей аккуратно расчёсывать узлы в свете одинокой лампы.

Время от времени она замирала, собирая рассеянные мысли. Ещё недавно внутри лихорадил адреналин от бегства по коридорам призрачных апартаментов - тех, что сотрясались от невидимых землетрясений, со скрипом запирали двери и обдавали леденящим холодом дверных ручек. Окна дрожали от непостижимой ярости, а ночные вопли, будто поднимающиеся из самого пекла, заставляли её сердце колотиться о рёбра. Но при всём ужасе происходившего, Мистер Сильвер двигался рядом, указывая путь своей загадочной полуулыбкой, будто ему были известны тайные тропы. Порой Т/И ловила себя на мысли: а не вёл ли он её по чужой воле? Иной раз кошмары всплывали с особенной силой, вселяя сомнения. Однако в этот краткий миг они оказались вдали от кошмарных стен, окружённые теплым бликом лампы и затишьем, которое лишь условно принадлежало реальности.

Лёгкое янтарное свечение растекалось по полу, обволакивая их двоих успокоением. При каждом прикосновении к спутанным прядям она мягко расправляла узелки, стараясь не причинить боли. И постепенно белые локоны Сильвера сделались гладкими, ниспадая ровными линиями к плечам. Иногда Т/И невольно замечала, как черты Сильвера меняются под её рукой: упрятанная за непроницаемым выражением лица податливость проявлялась в едва заметном наклоне головы. Не выдав ни единого слова, он, казалось, принимал её заботу, позволяя тихо проникнуться странной нежностью, возникшей между ними после всех перипетий в том призрачном жилище.

Т/И провела последний раз расчёской по белоснежным прядям и осторожно опустила руки. Глаза мистера Сильвера, укрытые повязкой, оставались невидимы, однако возникло неожиданное ощущение, будто он только что моргнул и, очнувшись от задумчивости, чуть склонил голову в знак признания. Т/И сама опустилась на край кресла напротив, тщась найти слова для своего внутреннего смятения. В глубине сознания теснились вопросы о подлинном облике её спутника, о той космической нелепице, что словно бы следовала за ним по пятам, о возможности новых ужасающих тайн, способных вынырнуть из прошлого. Но нынче ночью великих откровений не предвиделось.

- Спасибо, - прошептала она, толком не определяя, чего именно касается её признательность. Быть может, она ценила его безмятежную отстранённость, либо её вдохновлял холодный покой, который он приносил в этот мир.