Воспоминания;
Когда он взял меня за руку и потянул на танцпол, всё внутри меня сжалось. Сердце билось как бешеное, а в голове — как будто что-то прорвало. Всё казалось неправильным, незаконным. Липкое чувство — будто я переступаю черту, за которой уже нет дороги назад. Что за черт, Оливия? — пронеслось в голове.
И снова:
Зря. Зря. Зря.
Но что мне мешает остановиться?
Ответ пришёл мгновенно — алкоголь. Он ударил в голову резкой волной, и по телу прошёл жар, будто кровь в жилах закипела. Тело начало двигаться в ритме — само по себе, без разрешения разума.
Лотас — высокий, уверенный, слишком спокойный — притянул меня ближе. Его ладонь легла на мою талию, и я почти физически почувствовала, как пальцы сомкнулись, будто это не рука, а железная цепь. Я попыталась вырваться, сделать шаг в сторону, но он уже придвинулся ближе, всем телом.
— Расслабься, кукла, — прошептал он, и в голосе была ухмылка.
Он протянул мне коктейль. Один глоток — и холодная сладость обожгла горло. Я даже не заметила, как выпила всё до дна. Голова кружилась — то ли от музыки, то ли от того, как он смотрел на меня. Слишком нагло. Слишком... уверенно, будто я уже принадлежу ему.
— Ммм... это вкусно! — крикнула я сквозь грохот битов. Музыка разрывала воздух, свет мигал, и всё казалось нереальным.
Я танцевала. Не помню, как начала, но знаю, что двигалась красиво — плавно, как в замедленной съёмке. Мое платья крутилась, волосы разлетались, и я ловила на себе взгляды. Но всё, что чувствовала — это взгляд Лотаса. Его глаза цепляли, обжигали. И чем больше он приближался, тем сильнее становилось чувство опасности.
Когда музыка изменилась — стала глубже, ритмичнее — он вдруг обнял меня крепче и, наклонившись к уху, прошептал:
— Поехали ко мне. Я с тебя сорву это чёртово платье...
Я отшатнулась, будто меня ударило током.
— Что?! Нет! Нет! — возмущённо крикнула я, делая шаг назад.
Но он схватил меня за руку.
— Мы просто танцевали! Ничего такого! Какая, к чёрту, ночь?! Ты совсем охренел?! — голос срывался на крик, паника подступала. Я начала оглядываться — где охрана? Где ребята? Но никого. Пусто.
Он склонился ближе, ухмылька кривая, злая:
— Ты не знаешь, с кем связалась.
— Отпусти меня! Мразь! — я заорала, не стесняясь. Страх сковал грудь, дыхание стало рваным.
И вдруг — тишина. Стекло разбилось с лязгом. Музыка оборвалась, и над залом раздался голос:
— ВЫХОДИТЕ ВСЕ! ВЕЧЕР ЗАКОНЧЕН!
Я повернула голову. Рафаэль.
Он сидел на Лотасе, сверкая глазами, полными ярости.
— Что ты хотел сделать, ублюдок?! — его голос гремел, как гром.
— Раф... Бро, я не хотел! Я просто... просто нашёл её. Захотел... — лепетал Лотас, жалкий, скулящий, уже не такой уверенный.
Рафаэль молча достал нож. Острый, блестящий. Взял Лотаса за руку и... одним движением провёл по его пальцу.
Кровь. Красная. Настоящая.
Я охнула, отшатнулась, ноги будто ватные. Всё тело предательски ослабло. Я схватила сумку, развернулась и выскочила на улицу.
Холодный дождь хлестал по лицу. Казалось, даже небо плачет. Или моё сознание — не знаю. Всё смешалось. Сердце билось где-то в горле, по щекам текли слёзы. Не от страха — от ужаса.
Что это за люди?
Почему у них свой клуб?
Почему Рафаэль с ножом?
Кто они вообще?!
Я вспомнила слова Арона. "Ты узнаешь. Рано или поздно." Он предупреждал. Но я не слушала.
И вдруг — рука. Сильная, уверенная. Меня дёрнули за локоть, прижали к себе.
— Куда-то убегаешь, пчёлка?
Рафаэль. Он был спокоен, будто не отрезал только что палец человеку. Его баритон — мягкий, завораживающий. Он смотрел на меня, не мигая. Словно зверь, изучающий свою добычу.
— Ты... Ты монстр! — крикнула я, ударяя его в грудь. Раз, два, три.
Он даже не шелохнулся. Только смотрел.
— Возможно, — сказал он, и губы изогнулись в той самой полуулыбке, которая сводила с ума и пугала одновременно.
Он перехватил мои руки, легко, как ребёнка. Поднёс их к губам... и поцеловал.
— Успокойся. Я всё расскажу, — прошептал он. Голос стал мягче. Теплее. Почти... заботливым.
Я покачала головой. Нет. Нет, я не хочу слышать. Но он продолжил.
Рафаэль всё ещё держал мои руки в своих ладонях. Легко, как будто я могла вырваться в любую секунду. Но не могла. Ни сил, ни желания — только страх и предчувствие чего-то огромного, надвигающегося, как шторм с тёмного горизонта.
— Послушай, Оливия, — сказал он, глядя прямо в глаза, — ты должна знать правду. Всё давно уже предрешено.
— Что ты несёшь? — голос сорвался. Я пыталась сохранить хоть крупицу контроля, но он рассыпался, как хрупкое стекло под каблуком.
Рафаэль кивнул, будто ждал этого вопроса.
— Я глава семьи. Мафии, если говорить точнее. Наследник по крови. Это не выбор. Это... обязанность. Мы живём иначе. У нас свои законы. Свой кодекс.
Слова ударяли, как пощёчины. Он говорил так спокойно, будто обсуждал поход в супермаркет. Но каждое слово было как лезвие.
— Мафия? — прошептала я. — Ты серьёзно?
— Более чем, — он сделал шаг ближе. Я отшатнулась. Он остановился, уважающе сохраняя дистанцию. — Моя семья владеет клубами, гостиницами, морскими путями, оружием, информацией. Мы не убиваем ради удовольствия. Но если кто-то переходит черту... — он замолчал, — ...мы убираем препятствие.
Я вспомнила, как он вонзил нож в палец Лотаса. Легко. Без эмоций.
— Это безумие, — прошептала я, с трудом дыша. — Это незаконно.
— А что в этом мире законно? — в его голосе появилась горечь. — Закон — это то, что контролируют сильные. А мы — и есть сила.
Он снова подошёл ближе, взял меня за подбородок. Мягко, но настойчиво. В его глазах — решимость. Огонь.
— Ты не просто так попала в этот клуб. Не просто так я спас тебя. Это не случайность.
— Что ты имеешь в виду? — ледяной страх зашевелился где-то под рёбрами.
Рафаэль выдохнул, будто сейчас скажет самое важное.
— Твой дед и мой... заключили сделку. Договор. Много лет назад. Мы — две семьи. Два клана. Один союз — по крови. По потомству.
— Потомству? — я не узнала свой голос. Хриплый, дрожащий.
Он кивнул.
— Ты — моя невеста, Оливия. По контракту двух поколений. Ты рождена, чтобы стать частью этой семьи. Чтобы продолжить кровь. Чтобы родить наследника.
Мир взорвался. Превратился в пепел.
— Что?! — я отпрянула, будто он ударил. — Ты... ты что, издеваешься?! Это какая-то древняя дикость! Я человек, а не завод по производству наследников!
Рафаэль не отреагировал. Только сжал губы.
— Мне жаль, что ты узнала об этом так. Но ты должна понять — я не выбирал это. И ты не выбирала. Но теперь... выбора нет.
— А если я не соглашусь? — бросила я с вызовом, хотя внутри всё сжималось.
Он подошёл ближе. Глаза как океан. Голос — как шелк.
— Тогда тебя найдут другие. Менее... добрые, чем я. И заберут силой. Я не позволю этому случиться. Поэтому и забрал тебя первым. Чтобы защитить.
Он провёл рукой по моей щеке, и в этом прикосновении не было ни агрессии, ни похоти. Только какая-то странная, пугающая нежность.
— Ты принадлежишь мне, Оливия. И я сделаю всё, чтобы ты не пожалела об этом. Я не чудовище. Я просто... мафия.
Я стояла, потерянная, сломанная. Не зная, во что верить. Ему? Себе? Прошлому, которое теперь обнажило зубы ?