Воспоминания:
Ночь была громкой. Музыка. Алкоголь. Смех.
Всё мешалось в голове, как в разбитом бокале.
Мой день рождения. Мой. И он испорчен.
Вроде бы всё было красиво.
Но внутри — пустота.
Я стою под прохладным ветром ночи, прижавшись к колонне у входа.
Позади — клуб. Танцы. Ложь. Люди, которые улыбаются, не глядя в глаза.
Спереди — он.
Рафаэль.
Высокий. Опасный. Молчаливый.
Он выходит из тени, подходит, хватает меня за запястье. Его рука — тёплая, сильная, не даёт выбора.
— Пошли.
— Рафаэль, что ты... — начинаю я, но он даже не поворачивает голову.
— Домой.
— Это мой день рождения. А ты ведёшь себя, как... — я пытаюсь вырваться.
Он резко оборачивается, и взгляд его синих глаз обжигает.
— Как кто? Как тот, кто спас тебе зад от тех, кто хотел с тобой поиграть в туалете?
— Или как тот, кто должен терпеть, пока ты ведёшь себя, будто не знаешь, в чьих руках находишься?
У меня перехватывает дыхание.
Он открывает дверь машины.
Чёрный внедорожник стоит на стоянке у клуба, фары — словно глаза хищника.
Он молча заталкивает меня внутрь.
Я сажусь. Потому что иначе — он всё равно заставит.
Он заводит мотор.
Тишина.
Музыка клуба глохнет где-то позади.
Мы выезжаем на ночную трассу.
Асфальт блестит. Луна отражается в лобовом стекле.
Я смотрю на него. И не узнаю.
— Рафаэль... Ты в порядке?
Он сжимает руль.
— Ты и в самом деле хочешь этого? — спрашиваю я.
— Ты правда хочешь, чтобы всё было вот так?
Он поворачивает голову.
Взгляд ледяной. Безжалостный. Красивый до боли.
— Мне, блять, похуй, — выдыхает он. — Я делаю это не ради любви. Я делаю это ради своей цели. Ради выгоды.
Моё сердце сжимается. Но он не останавливается:
— У нас будет договорённость.
Ты не трогаешь меня. Я не трогаю тебя.
Ты мне нужна. Как часть сделки.
— Поняла?
Я чувствую, как кровь уходит из лица.
— Рафаэ...
— БАХ!
Выстрел. Прямо в фару.
Машину резко бросает вбок. Я не успеваю ничего понять.
— ПРИГНИСЬ!!! — орёт он, выхватывая пистолет из-под куртки.
Я инстинктивно падаю вниз, и в следующую секунду:
СТЕКЛО РАЗЛЕТАЕТСЯ В ЩЕПКИ.
ОСКОЛКИ ПАДАЮТ НА МЕНЯ.
— ТРАХНУТЬ ЭТИХ УРОДОВ! — рявкает Рафаэль, выкручивая руль.
— ДЕРЖИСЬ!
Снаружи — кошмар.
Трое мужчин с автоматами.
Маски.
Очередь — прямо по дверце.
Металл рвётся. Машина визжит.
Рафаэль резко нажимает на газ.
Пули визжат.
Одна — пробивает боковое зеркало.
Вторая — врезается в багажник.
— Рафаэль! Они справа!
— Я вижу!
Он стреляет — коротко, метко.
Один из нападавших падает.
Второй прячется за бетонной колонной.
Третий идёт в лоб.
Рафаэль рвёт машину вперёд.
Ударяет её вбок.
Я кричу.
— ДЕРЖИСЬ! — орёт он, и в этот момент — БАХ.
Пуля в колесо.
Мы теряем управление.
Всё идёт по пизде.
Машину кидает.
Асфальт скользит под нами.
Лобовое стекло трескается.
Я ударяюсь головой.
Вспышка. Тишина. Тьма.
...
Голос. Сквозь гул в ушах. Сквозь тьму. Сквозь боль.
— Родная... очнись, милая...
Я чувствую тепло.
Он держит меня на руках.
Прижимает к груди.
— Оливия... скажи хоть слово...
— Ра...ф... — шепчу. Кажется, мои губы в крови.
Он дует на рану на лбу, касается пальцами — трепетно, осторожно.
Глаза у него дрожат.
— Я не должен был тебя брать туда...
— Это моя вина...
— Просто держись. Прошу. Подожди ещё немного...
Я чувствую его запах — кожу, дым, вишню.
Чувствую, как он трясётся. Но не отпускает.
— Ты сильная. Я знаю. Но не засыпай. Не сейчас...
Я не хочу терять сознание. Но боль рвёт, будто лезвиями.
— Мм... б-больно...
— Я с тобой, слышишь? Я здесь. Всё хорошо...
— Я тебя не отпущу.
Он прижимает меня к себе, как будто только что вытащил из ада.
Я слышу, как подъезжает ещё одна машина. Люди бегут к нам.
Но я уже ничего не вижу.
Рафаэль — мой последний свет.
А потом —
только темнота.
***
Палата была холодной, как глыба льда, но в ней не было места жалости.
Тишина давила больше, чем рана на лбу, и каждый звук казался режущим, будто шёпот смерти.
Рафаэль сидел рядом, не произнося ни слова, держа мою руку. Его пальцы — твёрдые, словно металл, сжатые так, что мне казалось, они могут переломать кости, но не отпустят. В его взгляде не было ни капли жалости — только строгий контроль и холодная решимость.
Я пыталась открыть глаза, но боль приковывала веки к полу. От страха, от гнева, от того, что должна казаться сильной, я сжала зубы.
— Ты выглядишь слабо, — тихо сказал он, без эмоций. — Но слабость — это смерть. Ты это знаешь.
Я промолчала. Слабость — не для меня. Я не позволю никому увидеть себя такой.
Дверь чуть приоткрылась, и вошёл Арон — не мачо‑герой, а хладнокровный аналитик, который в пару кликов прочитал всю цифровую сеть нападения.
— Это были люди Лотаса, — спокойно сказал он. — Те, кто приставал к тебе в клубе. Они следили, знали, где ты будешь. Всё было рассчитано.
Рафаэль резко поднялся.
— Ни одного чужака в палату. Пока она сама не скажет, что готова, — голос его стал хриплым и грубым, словно скрежет металла.
Внутри меня проснулась тьма. Меня защищали не из жалости, а потому что я — часть его плана, его силы. Я не была объектом сострадания.
— Я встану, — прошептала я, — и пусть весь этот мир попробует меня остановить.
Рафаэль не улыбнулся. Кивнул и сжал мою руку сильнее.
— Вот этого я и ждал.
За дверью начался тихий разговор охранников — всё под контролем. Но я знала — это только начало войны.