Рафаэль
Я захватил её губы своими, вкладывая в этот поцелуй всю боль, всю страсть, всё то отчаяние, которое копилось во мне с того момента, как она исчезла. Она замирает, но не отталкивает меня. Мои пальцы сжимаются на её талии, и я прижимаю её ближе, будто боюсь, что она снова исчезнет.
Она моя Вселенная. Моя женщина. Моя. Чёрт возьми, моя. Никто и никогда не посмеет забрать её у меня. Ни её чертов дед, ни кто-то ещё.
— Боже... — стону я, отрываясь от её губ и проводя поцелуи от подбородка к ключице, снова и снова, не в силах остановиться.
— Раф! — вырывается у неё, когда я осторожно провожу рукой по её бедру. Её голос дрожит, её пальцы сжимаются на моём плече. — Успокойся, — шепчет она, дыша часто, словно только что выбежала на холодный воздух. — Хватит. Всё слишком быстро происходит.
Я замираю. Мои губы останавливаются, и я медленно отстраняюсь, чувствуя, как меня разрывает изнутри. Чёрт, она права. Всё слишком быстро. Я издаю тихий рык разочарования и утыкаюсь лицом в её шею.
— Можно задать тебе вопрос? — шепчу я, не поднимая головы.
— Какой? — спрашивает она, её голос тихий, но в нём слышится напряжение.
Я медленно поднимаю голову, смотрю ей в глаза.
— Почему ты мне доверяешь? — спрашиваю я, чувствуя, как моё сердце сжимается от тревоги. — Я похитил тебя. Я пришёл весь в крови, а ты обработала мои раны. И потом... я поцеловал тебя.
Она отворачивается, её взгляд становится рассеянным, словно она уходит глубоко в свои мысли.
— Этот поцелуй... — начинает она, её голос дрожит, но на губах появляется тень улыбки. — Я хотела его тоже.
Я вздрагиваю от её слов. Но её улыбка исчезает, и она продолжает:
— Просто... всё совпало. Всё сложилось. Всё, кроме этих двух месяцев.
— Больница? — перебиваю я, чувствуя, как в груди загорается ледяной огонь.
Она кивает, глубоко вздыхая, прежде чем продолжить:
— Я помню всё. Каждую мелочь в своей жизни. Я помню детство, друзей, школу, помню, как потеряла родителей... Но те два месяца, когда ты появился в моей жизни, — это пустота.
Она говорит тихо, как будто боится разрушить что-то хрупкое.
— Я очнулась в больнице, — продолжает она, её голос становится глухим. — Я помню белый потолок, свет лампы, который обжигал глаза. Помню, как каждая часть тела болела так, что я не могла даже пошевелиться.
Она делает паузу, её глаза блестят от сдерживаемых слёз.
— Но главное... я помню, как врачи говорили, что меня нашли в заброшенном здании. В крови, с переломами и сотрясением.
Моё дыхание сбивается. Я чувствую, как земля уходит из-под ног.
— Я ничего не помнила из тех двух месяцев. Абсолютно ничего. Только... — она запинается, её голос дрожит. — Только какое-то чувство. Будто я кого-то потеряла.
Я не выдерживаю. Мои пальцы поднимаются, я касаюсь её лица, смотрю в её глаза.
— Прости, — вырывается у меня. Мой голос дрожит. — Это моя вина. Это я виноват. Я должен был защитить тебя. Я должен был быть рядом.
Она качает головой, её пальцы касаются моей руки.
— Ты не мог знать, — шепчет она. — Я не помню, что случилось. Но... я знаю, что хотела быть с тобой.
Её слова ранят меня сильнее ножа. Я прижимаю её к себе, обнимаю так, будто она может исчезнуть в любой момент.
— Никогда больше, — говорю я, мои губы касаются её волос. — Никогда больше я не отпущу тебя. Даже если мне придётся убить весь этот чёртов мир, чтобы защитить тебя.
Её руки обнимают меня в ответ, и я чувствую, как её тело дрожит. Она моя. Только моя. И я сделаю всё, чтобы она была в безопасности.