Оливия
Мы ехали к особняку. В машине были я и Рафаэль. Диара следовала за нами на своей машине.
Сквозь шум мотора и мерцающий свет фар я задумалась. Почему всё вокруг кажется странно знакомым? Будто я уже была здесь раньше. Даже слова чуть не сорвались с губ: «Поехали домой». Но я прикусила язык. Какой домой?
И всё же... Я верю ему. Верю им. И своему сердцу. Всё сходится.
Когда я была в больнице, я отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то. Но память словно выжгли. Очнувшись, я ничего не понимала. После двух часов истерик и объяснений тёти я начала вспоминать. Врачи сказали, что у меня были серьёзные травмы: повреждённые лёгкие, сломанное ребро, рука, три ножевых ранения — под сердцем, на ребре и на запястье.
Постепенно всё начало становиться на свои места. После выписки я уехала в Питер. Прожила там год. Но что-то не отпускало. Меня тянуло в Америку, будто там осталась часть меня, которую я потеряла.
Я оставила всё в Питере и поехала в Нью-Йорк. Но и там всё казалось пустым и серым. Ни искры, ни надежды. Будто я ищу кого-то, но не знаю, кого именно.
Тогда я начала писать. Романы стали моим спасением, вторым дыханием. Я думала, что смирилась, что можно жить и без того самого «кусочка».
Но всё изменилось в одно рождественское утро, когда ко мне пришёл Рафаэль Фальконе. Я помню этот момент: его глаза, запах, движения — всё кричало внутри меня: мой, мой, мой.
Глупо? Возможно. Но как можно отрицать очевидное?
— О чём задумалась, пчёлка? — голос Рафаэля вырвал меня из мыслей. Он усмехнулся. — Не переживай, мы едем домой. И нет, я не собираюсь убивать тебя.
Его смех прозвучал неожиданно, но тепло. «Домой». Это слово отозвалось где-то глубоко внутри, заставив сердце затрепетать.
Я не сдержала улыбки:
— Подожди, ты называешь меня пчёлкой, а сам смеёшься надо мной? Ну уж нет. И, кстати, мне нужна нормальная одежда! Я не собираюсь спать в твоих футболках.
Хотя, признаться, в них было что-то уютное, тёплое. Мне это нравилось.
— Ну, поехали, — легко бросил Рафаэль, повернув руль в сторону центра города.
Его уверенность всегда выводила меня из себя, но в то же время притягивала. Машина мягко тронулась с места, а я уже мысленно представляла себе эту «поездку». С Рафаэлем всё всегда превращалось в спектакль, и я почему-то не сомневалась, что сейчас будет то же самое.
Через полчаса мы остановились перед огромным зданием с витринами, сияющими так, будто это был вход в дворец.
— Что за пафос? — пробормотала я, глядя на золотую вывеску.
— Bien sûr, пчёлка, ты заслуживаешь только лучшего, — ухмыльнулся Рафаэль, открывая передо мной дверь.
Внутри всё выглядело ещё более шикарно: мраморный пол, огромные зеркала, подсвеченные витрины с одеждой, от которой у любого закружилась бы голова. К нам тут же подбежал мужчина лет сорока, с идеально уложенными волосами и с иголочки выглаженным костюмом.
— Добрый вечер, месье Фальконе! — проговорил он с лёгким французским акцентом. — Чем могу служить?
— Антуан, подбери для неё что-нибудь... под стать.
Антуан взглянул на меня с профессиональной улыбкой, окинул взглядом с головы до ног, и его глаза засияли вдохновением.
— Bien sûr! Мадемуазель, прошу за мной, — он повёл меня в глубину магазина, где ряды одежды мерцали роскошью.
Рафаэль, конечно, остался в зале. Уселся в кресло, скрестил руки на груди и принялся наблюдать.
Первое платье было красное, обтягивающее, с вырезом. Я вышла из примерочной и посмотрела на себя в зеркало.
— Нет, — коротко бросил Рафаэль, даже не отрываясь от своего телефона.
— А может, всё-таки да? — парировала я, но Антуан поспешно увёл меня обратно в примерочную.
Следующий наряд — чёрное платье с открытой спиной. Я повернулась к Рафаэлю, ожидая очередного замечания.
— Слишком... вызывающе, — сказал он, бросив на меня быстрый взгляд.
— А по мне — идеально! — огрызнулась я, но он снова отрицательно качнул головой.
Так продолжалось минут двадцать. Я примеряла всё подряд: платья, брючные костюмы, лёгкие блузки — ничего не нравилось этому самоуверенному критику.
— Может, ты сам встанешь сюда и покажешь, что значит «под стать»? — бросила я, вырываясь из очередного шелкового облака.
Рафаэль улыбнулся, и в его глазах промелькнула искра.
— А может, я просто хочу, чтобы ты выглядела лучше всех?
Эти слова неожиданно сбили меня с толку. Но я скрыла смущение за маской дерзости:
— Тогда прекрати вести себя как модный критик и доверься профессионалу!
Антуан кивнул, поддерживая меня, и в итоге предложил мне комплект: лёгкое белое платье, которое идеально сидело по фигуре, и тренч, который добавлял строгости.
— Вот это... хорошо, — наконец сказал Рафаэль.
Я подняла бровь, сверкая глазами:
— Ну, раз месье одобрил, то беру.
Рафаэль лишь усмехнулся, протягивая свою карту Антуану.
— Ты должна привыкнуть, пчёлка. Всё лучшее — только для тебя.
И я не знала, радоваться этому или сердиться.
— А теперь пойдём дальше, — спокойно произнёс Рафаэль, поднимаясь с кресла, словно только что не проделал из меня манекен.
— Что значит «дальше»? Мы же всё выбрали! — возмутилась я, но он лишь поднял одну бровь, словно намекая, что мои возражения не имеют смысла.
— Ты сказала, что тебе нужна одежда. Значит, вся одежда, включая бельё и домашние вещи.
Я почувствовала, как моё лицо заливает красками.
— Ты издеваешься?!
— Пчёлка, ты сама этого хотела, — невозмутимо парировал он.
Меня буквально потащили в соседний зал, где стояли вешалки с кружевным бельём и шелковыми пижамами. Тут же появился всё тот же Антуан, на лице которого засияла профессиональная улыбка.
— Месье, мадемуазель, у нас есть великолепная коллекция нижнего белья. Позвольте показать лучшие варианты.
Я схватила Рафаэля за рукав.
— Может, ты хотя бы тут подождёшь снаружи?
— Ни за что. Я должен быть уверен, что ты выберешь что-то достойное, — ответил он, усаживаясь в ещё одно мягкое кресло.
Антуан, видимо, ничего не смущало. Он уже выкладывал передо мной изящные комплекты: кружевное бельё, атласные сорочки, шёлковые пижамы.
Первый комплект был чёрным, с тонкими бретелями и кружевом.
— Нет, слишком мрачно, — протянул Рафаэль, едва взглянув.
Я сжала зубы, стараясь не взорваться.
— Ты точно издеваешься.
Следующий комплект был нежно-розовым. Антуан выглядел так, словно готовился к аплодисментам.
— Слишком мило, — снова отрезал Рафаэль.
— А ты не думал, что меня устраивает «слишком мило»? — огрызнулась я, но в ответ получила лишь лёгкую усмешку.
В конце концов, Антуан предложил что-то нейтральное: комплект из нежного кремового шелка с кружевом, а также лёгкую белую пижаму с тонким пояском.
— Вот это хорошо, — наконец сказал Рафаэль, кивнув одобрительно.
— О, великий ценитель, ты доволен? — я закатила глаза, но внутри всё-таки почувствовала удовлетворение.
Антуан снова поспешил убрать всё лишнее, затем повернулся ко мне с лёгким поклоном.
— Мадемуазель, если вам понадобится ещё что-то, просто скажите.
Рафаэль поднялся, протягивая ему карту.
— Думаю, это всё.
— Ещё бы! — пробурчала я, собирая пакеты. — А теперь можно домой?
Рафаэль усмехнулся, обнимая меня за плечи.
— Теперь да. Но не забудь: я всегда буду рядом, чтобы убедиться, что ты выглядишь идеально.
И почему это звучало одновременно как угроза и обещание?
Когда мы вышли из магазина, Рафаэль без лишних слов забрал у меня все пакеты.
— Эй, они тяжёлые! Отдай! — попыталась я возразить, протягивая руку, чтобы взять хотя бы один.
— Моя любовь не должна носить даже пылинку, не то что эти пакеты, — ответил он с лёгкой улыбкой, уверенно направляясь к машине.
Я закатила глаза, но внутри почувствовала тёплую волну благодарности.
— Ты слишком заботливый, — пробормотала я, следуя за ним.
— Только для тебя, пчёлка, — отозвался он, открывая дверь машины и помогая мне сесть.
Когда мы добрались до особняка, я настояла на том, чтобы обработать его рану.
— Сядь, я должна проверить, всё ли в порядке, — сказала я, указывая на диван.
Рафаэль послушно сел, слегка приподняв рубашку, чтобы показать перевязанную рану.
— Всё нормально, не переживай, — попытался он успокоить меня.
— Я всё равно хочу убедиться, — ответила я, аккуратно снимая старую повязку и обрабатывая рану антисептиком.
Он наблюдал за мной с мягкой улыбкой, и я почувствовала, как между нами устанавливается особая связь.
— Спасибо, что заботишься обо мне, — тихо произнёс он, когда я закончила перевязку.
— Ты бы сделал то же самое для меня, — ответила я, встречаясь с его взглядом.
— Без сомнений, — подтвердил он, нежно касаясь моей руки.
В этот момент я поняла, насколько глубоки наши чувства друг к другу, и что вместе мы сможем преодолеть любые трудности.
Рафаэль был рядом, и я чувствовала, как его присутствие захватывает весь мой мир. Его глаза смотрели на меня так, будто ничего и никого больше не существовало. Только мы. Его руки нежно обвили мою талию, и я не успела понять, что происходит, как он поднял меня, будто я была лёгкой, невесомой, и усадил на стол. Я едва могла удержаться от его касаний, каждое прикосновение разжигало во мне огонь.
Но всё это мгновенно прервалось, когда я заметила его рубашку — она темнела от крови. Моя рука на его груди сразу напряглась.
— Рафаэль, твоя рана! — я попыталась оттолкнуть его, но он не двинулся, наоборот, привлёк меня к себе ещё сильнее.
— Плевать, — его голос был глубоким, с едва сдерживаемой яростью, как если бы он готов был бросить весь мир ради меня. — Ты важнее, чем любые раны.
Я пыталась понять, как это возможно. Как он может быть так спокоен, когда его кровь медленно сочится наружу? Но я не могла больше думать о боли, которая пронзала его, потому что чувствовала, как моё собственное тело откликается на его близость. Его бедра, жёсткие и сильные, прижались ко мне, удерживая меня в своей власти, и я снова ощутила, как его присутствие заполняет меня целиком.
— Ты... сумасшедший! — прошептала я, чувствуя, как мои руки инстинктивно тянутся к его груди, пытаясь остановить его. Но он не остановился. Его губы накрыли мои с такой жгучей страстью, что я уже не могла оторваться. Всё внутри меня перевернулось. Его поцелуй был не просто поцелуем. Он был как обещание, как страсть, которая вырывается наружу, не зная преграды.
Я чувствовала его вкус на своих губах, сладкий, как вишня, и горький, как утрата, но в этом было что-то сильное, необъяснимое. Он поцеловал меня так, как если бы каждый момент мог быть последним. С такой силой, что я не могла противостоять. Не хотела.
Его рука сжала мою шею, приподняв меня, заставляя целиком отдаться его поцелую. Я чувствовала, как его дыхание становится всё горячее, и моё тело отзывалось на каждое его прикосновение. Я едва держала себя в руках, потому что внутри меня разгорался пожар.
Когда он отстранился, я была полностью потеряна. Моё сердце бешено колотилось в груди, а его взгляд был полон той силы, с которой он смотрел на меня.
— Ты моя, — произнёс он, и я почувствовала, как его слова проникли в самую душу, подчиняя меня.
Я не могла ответить. Я не знала, что сказать. Я была поглощена тем, что происходило между нами. Рафаэль был здесь, и его прикосновения, его слова, его страсть — всё это заставляло меня забыть обо всём. Его рана, боль, опасность... Всё теряло значение, когда я была с ним.
— Ты моя, — повторил он, и я снова почувствовала, как его губы нашли мой пульс. Всё вокруг исчезло, осталась только я и он. И я была готова отдать ему всё.