Царапинка
Когда я вошел в комнату, передо мной открылся неожиданный, почти интимный момент. Оливия стояла у моей книжной полки, задумчиво скользя пальцами по корешкам книг. Это была одна из многих полок, часть обширной библиотеки, которую я гордо называл своей. Среди томов стояли и те романы, которые она читала — те, что я для нее собирал, как некогда заботливый коллекционер собирает сокровища.
Я сделал несколько шагов вперед. Она, будто почувствовав мое присутствие, резко обернулась. В порыве движения Оливия оказалась совсем близко, уперевшись ладонями в мою грудь. Ее глаза расширились от неожиданности, а дыхание сбилось.
— Ахм... Прости, — пробормотала она, отступая на шаг и слегка прочищая горло. Но ее взгляд задержался на мне дольше, чем обычно. Она изучала мое лицо, мой силуэт, а затем... застыла. В ее глазах читались шок и смятение.
— Ч-что с тобой? — дрожащим голосом спросила она, едва слышно, словно боясь услышать ответ.
Я нахмурился, осознавая, что именно привлекло ее внимание.
— Пустяки, — коротко бросил я, сдерживая раздражение. — Просто царапина.
Мое рычание прозвучало резче, чем я хотел, и это, конечно же, не ускользнуло от нее.
— Царапина? — взвилась она, голос прорезал воздух острым уколом. — Ты весь чертовски истекаешь кровью! С тебя просто льет!
Она почти кричала, глядя на меня с такой смесью ужаса и ярости, что у меня невольно дрогнули губы в едва заметной ухмылке. Эта ее реакция — вспыльчивая, пылкая — всегда вызывала во мне странное, непреодолимое удовольствие.
— Убирай эту ухмылку! — прикрикнула она, еще сильнее разозлившись. — Это не смешно, понятно? Где аптечка? Где она?!
Я заметил, как паника начала охватывать ее. И не смог больше сдерживаться. Словно по инерции, я схватил ее за запястье, заставив замолчать.
— Идем, — коротко бросил я и повел ее за собой, направляясь наверх.
Когда мы поднялись наверх, Оливия металась по комнате, судорожно осматривая шкафы и полки.
— Где чертова аптечка?! — ее голос дрожал, но звучал твердо. Она открывала ящики один за другим, но каждый раз находила не то.
— Успокойся, — хрипло произнес я, опершись о дверной косяк. Боль все еще пульсировала в боку, но я не хотел показывать ей, насколько сильно это меня изматывает.
— Успокойся?! Ты в крови, а я не могу найти проклятую аптечку! Где она?! — Ее взгляд метнулся ко мне, полный отчаяния и гнева.
Я коротко вздохнул и кивнул на шкаф в углу.
— Верхняя полка, за книгами.
Она тут же бросилась к указанному месту, сдвигая книги в сторону и вытаскивая небольшую коробку с аптечкой. Поставив ее на стол, она открыла крышку, осматривая содержимое.
— Садись, — резко сказала она, указывая на кресло у окна.
— Да я в порядке, — попытался я возразить, но тут же замолчал, когда она метнула на меня взгляд, полный негодования.
— Садись, иначе я сама тебя уложу, — прошипела она, доставая бинты и антисептик.
Подчинившись, я уселся в кресло, стараясь не морщиться от боли. Она подошла ближе, опустившись передо мной на колени, и начала расстегивать мою рубашку. Ее пальцы дрожали, но движения были быстрыми и уверенными.
— Бронежилет? — спросила она, когда рубашка упала на пол, а под ней обнаружилась слегка покореженная защитная ткань.
— Угу, — кивнул я. — Пуля задела, но не пробила полностью. Броня смягчила удар.
Она осторожно сняла защиту, открывая рану. Место, куда попала пуля, было покрасневшим и покрытым царапинами. Пуля вошла в кожу лишь на несколько миллиметров, оставив небольшую рваную рану, из которой сочилась кровь.
— Господи... — прошептала она, глядя на рану. — Это могла быть летальная травма...
— Но не стала, — хрипло ответил я.
Она проигнорировала мои слова, сосредоточившись на деле. Сначала она взяла антисептический раствор, пропитала им марлевый тампон и осторожно прижала его к ране.
— Черт... — вырвалось у меня, когда жжение обожгло кожу.
— Не двигайся, — строго сказала она, не поднимая головы.
Каждое ее движение было сосредоточенным. Она очищала рану, тщательно убирая кровь и остатки ткани. Затем взяла маленькие щипцы из аптечки, осмотрела поверхность раны и медленно вытащила деформированный кусочек пули, который застрял в верхнем слое кожи.
— Терпи, — сказала она, бросив на меня короткий взгляд.
— Терплю, — выдохнул я, наблюдая за ней.
Когда она наконец убрала остатки металла, то быстро смазала рану антисептической мазью. Ее пальцы осторожно скользили по моей коже, нанося средство, и, несмотря на боль, я чувствовал странное тепло от ее прикосновений.
— Теперь бинт, — сказала она сама себе, доставая из аптечки рулон.
Она поднялась, взяла бинт и начала аккуратно обматывать его вокруг моей талии. Каждый виток был плотным, но не слишком тугим. Она старалась сделать так, чтобы я мог двигаться, но чтобы повязка надежно защищала рану.
— Все, — произнесла она, завершив работу. Она встала, отступив на шаг, чтобы осмотреть свою работу. — Теперь тебе нужен отдых.
— Оливия... — начал я, но она прервала меня, подняв руку.
— Нет. Никаких разговоров. Ты чуть не погиб! И если бы не броня... — Она осеклась, прикрывая рот рукой, будто испугавшись собственных слов.
Я встал, несмотря на жгучую боль, подошел ближе и посмотрел ей в глаза.
— Я жив, — тихо сказал я. — А это главное.
— Ты идиот, — прошептала она, смахнув слезу с щеки.
Я не удержался и ухмыльнулся.
— Может быть. Но тебе нравится заботиться об идиотах.
— Не смей шутить! — она вдруг толкнула меня в плечо. — Ты мог погибнуть, а ты... ухмыляешься!
— Потому что ты здесь, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.
Она замерла, не найдя, что ответить. Ее руки все еще дрожали, но теперь в них было больше усталости, чем паники.