Убью
Три дня спустя.
Пятьдесят четыре раза.
Пятьдесят четыре "люблю".
Слова Рафаэля эхом отдавались в моих снах, словно песня, от которой я не могла скрыться.
— Люблю. Люблю. Люблю.
Каждую ночь я слышала этот шёпот. Его голос обволакивал меня, вызывал странное чувство — смесь страха, боли и какого-то извращённого покоя. Он был везде: во сне, в моих мыслях, наяву.
Я закрывала глаза, пыталась забыть его, но сердце не давало. Оно упрямо цеплялось за эти слова.
А мозг кричал: Уходи! Зачем ты думаешь о нём? Он похитил тебя!
Но сны были за сердце.
Сны, где он стоял передо мной, истекающий кровью, шептал те самые слова.
Я резко выдохнула и обняла себя за плечи, пытаясь прийти в себя. Едва мысли начали успокаиваться, в комнате раздался звук.
— Извини...
Я вздрогнула и обернулась. В дверях стояла девушка. Она была невысокая, с ослепительно белыми волосами, острыми, но удивительно гармоничными чертами лица. Красота её была почти пугающей, слишком совершенной.
— Ты... Диара? — выдавила я, чувствуя, как что-то внутри сжимается.
Она слегка кивнула, её взгляд был тяжёлым, словно она несла на себе груз, который никак не могла сбросить.
— Да.
— Что-то случилось? — настороженно спросила я.
Она приблизилась ко мне, избегая встречаться глазами.
— Можно... тебя обнять?
— Что? — я растерялась. — Ну... если хочешь.
Она шагнула ближе и обняла меня так крепко, будто я была её последней надеждой. Её тонкие руки сжимали меня, и в этом было столько отчаяния, что я невольно обняла её в ответ.
— Прости, — прошептала она, отстраняясь, но слёзы уже блестели на её ресницах.
Я смотрела на неё, чувствуя, как нарастает тревога.
— Прости за что?
— За него... за Рафаэля, — голос её был тихим, почти дрожащим. — Ты не должна была пройти через это.
— Он пытался объяснить, — выдохнула я. — Но я... ничего не понимаю.
Диара опустила голову, её плечи слегка задрожали.
— Ты помнишь... что было три года назад? — спросила она неожиданно. — Где ты была? В больнице? В лесу? На порту?
Слова ударили меня, как холодная волна.
Три года назад.
Я открыла глаза и увидела белый потолок. Резкий свет больничной лампы заставил меня зажмуриться. Голова раскалывалась, словно её били молотком. Я хотела пошевелиться, но каждая клетка тела кричала от боли.
— Очнулась! — кто-то рядом быстро сказал.
Я услышала шум: шаги, гудение аппаратов, приглушённые голоса. Всё казалось далеким, как будто я находилась под водой.
— Не двигайтесь, — сказал кто-то. — У вас переломаны рёбра, трещина в черепе...
Я хотела спросить, что случилось, но вместо слов вырвался хрип. Горло было пересохшим, как пустыня.
— Вы ничего не помните? — спросил другой голос.
Помню? Я напряглась, пытаясь вспомнить, но в голове была пустота. Чьи-то тени, громкий смех, грубые руки, кровь, крик... и всё обрывается.
— Вы были в очень плохом состоянии, — продолжил врач. — Вас нашли на заброшенном складе. Кто-то вызвал скорую. Вам повезло, что вы вообще остались живы.
Я сжала глаза, чувствуя странный страх, разливающийся внутри. Два месяца... Два месяца моей жизни были стёрты. Врачи говорили, что это амнезия, но я знала: я что-то должна вспомнить. Что-то важное.
Настоящее время.
— Я была в больнице, — выдохнула я, словно потеряв все силы. — Меня нашли избитой... но тех, кто это сделал, так и не нашли.
Диара застыла, её лицо побледнело. Одна крупная слеза скатилась по её щеке.
— О, боже... — прошептала она, её голос дрожал. — Мне так жаль... Мне так жаль, что ты это пережила...
Она с трудом выдохнула, её руки дрожали, словно она едва держалась.
— Рафаэль... он ищет их. Тех, кто это сделал. И он... убьёт их. Клянусь, он убьёт.
— Убьёт? — я сжалась, страх снова заполнил моё сердце. — Но зачем?!
Диара не ответила. Её взгляд был далёким, как будто она тоже что-то пыталась вспомнить или скрыть. А я понимала только одно: всё, что со мной произошло три года назад, и всё, что происходит сейчас, связано. И я должна понять как.