Правда или ложь?
— Почему... почему я не знаю, что ответить? — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробирается от кончиков пальцев до сердца. Мозг кричал: "Он лжет. Уходи. Не верь ни единому слову!" Но сердце... Сердце тянуло к нему, будто каждое его слово было правдой, давно забытой, но неожиданно вернувшейся.
— Кто вы? — спросила я, не в силах сдержать дрожь в голосе. Рыжеволосый мужчина только что вышел из комнаты, оставив меня наедине с этим человеком, который знал обо мне слишком много. — Почему вы смотрите на меня так, будто знаете меня?
Рафаэль не ответил сразу. Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде не было тепла, но и злости тоже не было. Скорее... печаль? Или сожаление?
— Это так сложно, — тихо сказал он, почти шепотом, будто говорил это самому себе. Затем его глаза вспыхнули чем-то острым, болезненным, и его голос стал тверже: — Ты не помнишь, как чуть не убила себя?
Шок накрыл меня, будто ледяная вода разлилась по телу. Я отступила на шаг, потом еще один, ударившись спиной о холодную стену.
— Ч-что? — голос сорвался, дыхание стало прерывистым. — Ты... ты врешь. Это какая-то игра.
— Хотел бы я, чтобы это было так, — прошептал он, но голос его звучал хрипло, будто он сам переживал эту историю снова и снова. — Ты не помнишь. Тогда слушай.
Я хотела закричать, чтобы он замолчал, но не смогла. Внутри меня что-то ломалось. Его слова резали по живому, но я не могла отвернуться.
Рафаэль подошел ближе. Он осторожно коснулся моей руки, и я вздрогнула, но не отняла её.
— Когда погибли твои родители, твоя тётя могла забрать тебя. Но её муж был тяжело болен, и я вылечил его... в обмен на тебя.
— Что?! — Мой голос сорвался, но он продолжил, словно не услышал.
— Она согласилась. Ты переехала ко мне. Сначала ты отбивалась, пыталась убежать. Но моя мама нашла с тобой общий язык. Потом сестра. А после... ты начала привыкать. Ты снова улыбалась.
Я покачала головой, чувствуя, как внутри всё рушится.
— Это... это не может быть правдой...
— Помнишь сад? — его голос стал мягче, почти нежным. — Ты сидела в тени деревьев, ела клубнику. Ты смеялась. А потом протянула мне ягоду, чтобы я тоже попробовал. Ты хотела, чтобы я был счастлив, как ты.
Эта картина... Она вдруг возникла перед глазами. Тёплый летний свет, клубника в руках, чей-то тихий смех... Я чувствовала вкус ягод, чувствовала эту радость, но... откуда?
— Нет... — я покачала головой, отступая. — Нет, этого не было!
— Было, — твёрдо сказал Рафаэль. Его голос стал холодным, будто он старался сдержать эмоции. — Всё это было. И потом... один день всё рухнуло. Люди твоих родителей пришли за тобой и забрали тебя.
— Люди моих родителей? — переспросила я, чувствуя, как слова теряют смысл. — Но... мои родители умерли...
— Твои родители — Данте Ладоре и Доминика Стиано, — сказал он так, будто выносил мне приговор. — Они были не просто людьми.
Я рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, истерично. Это не могло быть правдой. Это звучало, как бред.
— Стефано Ладоре? Доминика Стиано? Кто это вообще?!
— Глава русской братвы и самый безжалостный киллер в Европе. — Рафаэль произнёс эти слова, как будто они ничего не значили. — Твои родители.
— Ты сошёл с ума! — выкрикнула я. — Это просто... это просто невозможно!
Но внутри что-то поднималось. Образы, чувства, отголоски воспоминаний. Я знала, что он говорит правду. Даже если это звучало как кошмар.
Рафаэль смотрел на меня, будто ждал, когда я сломаюсь.
— Они были легендами. Их боялись, их уважали. Но ради тебя они оставили всё. Они ушли в тень. Хотели, чтобы у тебя была нормальная жизнь. Но мир не забывает таких людей, как они.
— И что? Что это значит для меня? — мой голос стал резким, оборонительным. — Почему ты мне это рассказываешь?
Он вздохнул, отводя взгляд.
— Потому что ты должна знать. Ты не можешь оставаться в неведении. Это правда, от которой ты не убежишь.