Старые знакомые, которых я не помню.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел высокий мужчина. Его рыжие волосы казались огнем, ярко выделяясь на фоне строгой одежды. Зеленые глаза сверкали беспокойством, напряжение сквозило в каждом его движении. Он остановился, уставившись на меня, и в этот момент воздух в комнате словно загустел.
– Это же я, Арон, – произнес он тихо, будто не веря, что эти слова могут остаться неуслышанными.
Арон... Имя звучало знакомо, но лицо оставалось туманным. Что-то внутри меня дрогнуло, но я не могла понять, что именно.
За ним почти ворвалась женщина. Хрупкая, с тонкой фигурой, собранными светлыми волосами, из которых выбились несколько прядей. Ее глаза — такие же, как у Рафаэля, ярко-синие, глубокие — смотрели на меня с таким волнением, что мне стало не по себе.
– Как ты? Ты хорошо себя чувствуешь? – Ее голос дрожал, она сделала шаг ко мне, но застыла, будто боялась напугать.
Рафаэль бросил на нее короткий взгляд.
– Мама, оставь ее. Ей нужно прийти в себя.
Мама? Это была его мать? Женщина с трудом отвела взгляд, сжала руки, и в этот момент в комнату вошел мужчина. Он был настолько высок и широкоплеч, что казался гигантом. Волосы с проседью, строгие черты лица, а серые глаза излучали силу, смешанную с тревогой.
– Кто-нибудь объяснит, что происходит? – Его голос был низким, звучным, но я почувствовала в нем сдержанную ярость. – Почему нам никто ничего не сказал?
Рафаэль выдохнул, потирая переносицу.
– Стефано, пожалуйста. Не сейчас.
Я посмотрела на него в изумлении. Стефано? Его отец?
Ещё одна женщина вошла в комнату, и я почувствовала, как все взгляды обратились к ней. Она была похожа на первую женщину — те же черты, те же глаза, но что-то в ней было более сильным, волевым. Она держала себя спокойно, но в ее взгляде читалась растерянность.
– Ты помнишь меня? – спросила она.
Я молчала. Её лицо ничего мне не говорило.
– Это Диара, моя сестра, – с тяжелым вздохом произнес Рафаэль.
Его слова звучали как обвинение, но не мне, а, скорее, самому себе.
Последним вошел мужчина с резкими чертами лица и светлыми волосами, которые небрежно падали на лоб. Его серые глаза были внимательными, почти изучающими.
– Я Оскар, – произнес он ровно, его голос был тверд, но откуда-то изнутри пробивалась искренняя обеспокоенность.
Комната наполнилась шумом голосов. Все они говорили одновременно, осыпая меня вопросами: где я была, как я себя чувствую, что случилось? Я чувствовала, как в голове начинает гудеть.
– Хватит! – Рафаэль резко поднял руку, и голоса смолкли. Он посмотрел на них холодно, но в его глазах читалась усталость. – Уйдите. Она хочет покоя.
– Но, Рафаэль... – начала Клара, но он не дал ей закончить.
– Пожалуйста, мама. Дайте ей время.
Они замолчали. Один за другим начали выходить из комнаты, их взгляды все еще обращены ко мне, полные тревоги и непонимания. Рафаэль остался, стоя чуть поодаль, и наблюдал за мной молча, словно давая мне время осознать, кто все эти люди и почему они так беспокоятся обо мне.
Когда все ушли, в комнате повисла напряженная тишина. Рафаэль провел рукой по волосам, его ярко-синие глаза остановились на мне. В них читалась усталость, тревога и что-то еще, более глубокое, но неразгаданное.
– Тебе нужен отдых, – тихо, но твердо сказал он. Его голос звучал спокойно, но было ясно, что внутри он кипит. – Арон должен осмотреть тебя. Это важно.
– Осмотреть? – я напряглась, с недоверием посмотрев на мужчину с рыжими волосами.
Арон шагнул ближе, его лицо стало мягким, почти утешающим.
– Не волнуйся, это всего лишь проверка. Ничего страшного, – сказал он, садясь на край кровати. – Ты доверяешь мне?
Я замерла. Доверяю ли? Я даже не могла сказать, знала ли его до этого момента. Но в его голосе было что-то... родное. Я нехотя кивнула.
– Хорошо, – прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается странное, тягучее беспокойство.
Арон начал задавать вопросы: как я себя чувствую, кружится ли голова, помню ли я что-нибудь о том, что произошло. Я пыталась отвечать честно, но с каждым его словом перед глазами всё больше сгущалась пелена пустоты. Это было похоже на глубокую черную дыру, в которую исчезли мои воспоминания.
Наконец Арон выпрямился, его выражение стало серьёзным. Он бросил короткий взгляд на Рафаэля, который стоял неподалеку, опираясь на спинку стула.
– Она потеряла память, – тихо произнес он, будто боялся, что я это услышу. – И я не уверен, вернется ли она. Это может быть временным, но...
Рафаэль застыл, словно каменное изваяние. Его лицо, обычно спокойное и даже холодное, дрогнуло. На какое-то мгновение он выглядел так, будто ему нанесли удар.
– Как... как это возможно? – прошептал он, словно сам себе, проводя рукой по лицу.
Арон вздохнул, опуская плечи.
– Причин может быть много: травма, шок, сильный стресс. Её сознание, возможно, пытается защитить её. Но это не точный диагноз. Нам нужно время, чтобы всё понять.
Рафаэль молча сел рядом со мной, его синие глаза были направлены в пол. В комнате снова повисла гнетущая тишина.
– Ты хоть что-нибудь помнишь? Меня? Их? Себя? – наконец спросил он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
Я покачала головой, чувствуя, как горло сдавливает от собственной беспомощности.
– Нет, – прошептала я. – Я ничего не помню.
Рафаэль на секунду закрыл глаза, словно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Его кулаки сжались, но голос оставался ровным, когда он произнес:
– Ты не одна. Мы разберемся с этим. Я тебе обещаю.
Его слова звучали как клятва. Но я видела, как в его синих глазах борются страх и гнев. Всё это было сложно для него... как и для меня.