Забрал свое.
Я ехал по тёмной дороге, прокручивая в голове планы.
Она меня не помнит. Чёрт возьми, как такое возможно? Эта девчонка жила в моём доме два месяца. Тогда она была сломлена, растеряна, но даже в те моменты она затмевала всё вокруг. Помню её белые пряди, сияющие, будто впитавшие свет. Я любил их, как любил её — неосознанно, яростно, всем сердцем. Именно из-за них мы прозвали её Пчёлка.
А сейчас? Сейчас она стала воплощением идеала. Королева, божественно прекрасная, словно созданная для того, чтобы править моим сердцем. Каждый её жест, каждый взгляд — совершенство.
Её пухлые губы, изогнутые бантиком, что-то кричали на меня, но я не слышал. Мой взгляд был прикован. Эти медовые глаза с лёгкими линиями вокруг зрачка, как будто сама природа расписала их по своей прихоти, гипнотизировали. Огромные ресницы, взмах которых сбивал меня с мысли, и этот маленький, аккуратный носик, чуть вздёрнутый, добавляли к её облику что-то одновременно нежное и дерзкое.
Её фигура — это вызов. Узкая талия, высокая грудь — где-то третьего или четвёртого размера — и бёдра, плавно уходящие в округлые, соблазнительные линии. А её попка... Чёрт, эта попка. Она идеально подчёркивалась белым платьем с горлом, длиной до колена. Материал мягко обтягивал её формы, делая каждое движение настоящей пыткой для меня.
Это было не просто тело. Это были оковы. Оковы, которые я носил добровольно, с удовольствием. Каждый изгиб её бёдер, каждый шаг заставлял моё дыхание сбиваться. Я хотел, чтобы это платье исчезло. Хотел провести ладонями по её коже, почувствовать эту мягкость, этот соблазн.
Каждый день я мечтал о ней. Хотел забрать её. Хотел преклониться перед ней, упасть к её ногам, целовать пол, по которому она ходит. Она была всем, что я когда-либо хотел. И сегодня я это сделал. Наконец-то.
Она сопротивлялась, кричала, но я был непреклонен. Я вколол ей успокоительное. Когда она потеряла сознание, я испытал первый настоящий страх за долгое время. Её лицо было таким хрупким, таким беззащитным. Схватил телефон, вызвал доктора Аарона. Его смешок только разозлил меня. "Перенервничала", — сказал он. "Просто дай ей немного времени".
Я пробормотал слова благодарности и отключил телефон. Положил её на заднее сиденье, укрыл мягким пледом. Смотрел на её лицо, на эти идеальные черты, на безупречные линии её тела.
Но что я скажу, когда она проснётся? Как объяснить ей правду? Что её отец — глава Русской братвы. Что её мать — наёмный убийца. Что её жизнь была решена задолго до её рождения.
Она моя.
Моя королева.
Моя мечта.
Моя женщина.