𝔙 𝔪𝔢𝔱𝔯𝔢 𝔬𝔱 𝔱𝔢𝔟𝛾𝔞

Он хмыкает и трет колючую щеку:

— А тебе нужны новые легкие. Последнее слово за мной!

Я закатываю глаза, а папа смеется над собственной шуткой.

— Как прошел концерт?

Он пожимает плечами:

— Ну, так.

— Я рада, что ты снова выступаешь! — бодрым тоном говорю я, изо всех сил стараясь излучать позитив.

— Как твоя ангина? — Папа с тревогой смотрит на меня. — Лучше?

Я киваю:

— В миллион раз лучше!

Тревога в его глазах рассеивается, и я, прежде чем он успевает спросить о чем-то еще, связанном с лечением, торопливо меняю тему:

— Как твоя новая квартира?

Он широко — даже с перебором — улыбается:

— Отличная квартира! И кровать есть, и ванная! — Улыбка слегка меркнет, и папа пожимает плечами. — А больше почти ничего. У твоей мамы наверняка симпатичнее. Она всегда умела сделать так, что любое место воспринималось как дом.

— Может быть, если ты просто позвонишь ей…

Он не дает мне закончить и качает головой:

— Проехали. Серьезно, милая, все хорошо. Квартира отличная, и у меня есть ты и гитара! Что еще надо?

Внутри у меня все сжимается, но тут в дверь стучат, и в комнату входит Диана с темно-зеленым подносом и кучей всякой еды.

Папа видит ее и сразу оживает:

— Диана! Как дела?

Диана ставит на стол поднос и демонстрирует ему свой живот. Для человека, пять лет подряд твердившего, что детей у нее никогда не будет, она выглядит на удивление довольной.

— Понятно, забот хватает, — заключает с улыбкой папа.

— Поговорим потом, пап. — Я передвигаю курсор к кнопке окончания разговора. — Люблю тебя.

Он салютует мне и отключается. С подноса поднимается запах яичницы с беконом. Рядом с тарелкой возвышается большой стакан с молочным коктейлем.

— Что-нибудь еще, Юль? Посидеть с тобой?

Бросаю взгляд на ее живот и качаю головой, с удивлением ловя себя на непонятно откуда взявшемся неприязненном чувстве к заботливой медсестре. Я люблю Диану, но не испытываю ни малейшего желания вести с ней разговоры о ее новой семье, когда моя разваливается на части.

— Артур будет сейчас на связи.

И тут же ноутбук начинает звонить, на экране появляется фотография По и зеленый символ телефона. Диана поглаживает живот и сдержанно и смущенно улыбается мне:

— Ладно. Развлекайтесь тут вдвоем.

Я кликаю по кнопке приема и наблюдаю за медленно разворачивающимся лицом Артура — густые черные брови нависают над теплыми карими глазами. После нашей последней встречи он успел постричься, так что волосы теперь короче. И чище. Приветствует меня широкой, от уха до уха, улыбкой. Я пытаюсь ответить тем же, но все заканчивается чем-то больше похожим на гримасу.

Ничего не могу с собой поделать — перед глазами стоит папино лицо. Какой он грустный, какой одинокий… Эта мятая подушка, эти глубокие, наполненные усталостью морщины…

И я не могу даже его проведать.

— Эй, mami! Выглядишь изможденной. — Он ставит на поднос стакан с молочным коктейлем и смотрит, прищурившись, на меня. — Снова объелась шоколадным пудингом?

Знаю, здесь мне надо бы рассмеяться, но всю квоту притворства на сегодня я уже исчерпала, а ведь на часах нет еще и половины десятого.

По хмурится:

— Ох-хо-хо. В чем дело? Это из-за Сочи? Ты же знаешь, с загаром играть не стоит.

Я отмахиваюсь и вместо ответа поднимаю поднос — продемонстрировать свой завтрак лесоруба. Яичница, бекон, картофель и молочный коктейль! Обычное дело для наших утренних свиданий.

Артур смотрит на меня с вызовом, словно давая понять, что смена темы даром мне не пройдет, но не может устоять перед соблазном и поднимает свой поднос, на котором все то же самое… вот только яичница изысканно украшена шнитт-луком, петрушкой и… Стоп! Да это же трюфели!

— Артур! Откуда, черт возьми, у тебя трюфели?

Артур с ухмылкой вскидывает брови:

— Их приносят с собой! — Он поворачивает камеру и показывает медицинскую тележку, великолепно превращенную в полочку для специй. Вместо пузырьков с таблетками — баночки и всякие особые поварские штучки, расположенные под святилищем его любимого скейтбордиста, Пола Родригеса, и сборной Росий по футболу в полном составе. Классический Артур. Еда, скейтбординг и футбол — три его любимые темы.

Футболок у него столько, что в них можно одеть всех больных на нашем этаже — вот получилась бы команда доходяг.

Камера возвращается в прежнее положение, и я вижу за спиной у Артура плакат Колбасы.

— Но сначала — наши закуски! — Он поднимает руку с пригоршней таблеток «креон», которые помогают организму переваривать съеденную пищу.

— Самое лучшее блюдо! — добавляю я и пересыпаю на ладонь красно-белые таблетки из стоящей рядом с подносом пластиковой чашечки.

— Итак, — говорит Артур, проглотив последнюю пилюлю, — поскольку о себе ты говорить не желаешь, давай поговорим обо мне. Я — одинок! Готов к…

— Ты порвал с Никитой? — раздраженно спрашиваю я. — Артур!

По прикладывается к молочному коктейлю.

— Может, это он порвал со мной.

— Да?

— Да! Ну, решение было взаимное. — Он вздыхает и качает головой. — Так или иначе, я с ним порвал.

Хмм. Они же так подходили друг другу. Никите нравился скейтбординг, он вел суперпопулярный кулинарный блог, верным подписчиком которого Артур был три года до их знакомства. И Никита сильно отличался от тех, с кем Артур встречался прежде. Он был как будто старше, хотя ему только что исполнилось восемнадцать. Что еще важнее, с ним и Артур становился другим.

— Но он ведь тебе нравился. Я думала, что, может быть, Никита и есть тот самый, единственный.

Но, конечно, мне следовало бы предвидеть что-то в этом духе. Артур мог написать книгу о верности и преданности, но это не остановило бы его на пути к другому великому роману. До Никиты у него был Тим, а через неделю, возможно, будет Матвей. И, сказать по правде, я даже ему немного завидую.

Я никогда еще не влюблялась. Дима, разумеется, не в счет. Но даже и будь у меня такой шанс, встречаться — это риск, который я не могу себе позволить. Мне нужно сосредоточиться на главном. Жить. Получить трансплантат. Облегчить жизнь родителям. Такая цель — полновесная работа. И ничего сексуального в ней нет.

— Получается, что нет. — Артур говорит это так, словно ничего особенного не случилось. — Да к черту его, верно?

— По крайней мере у тебя был опыт. — Я пожимаю плечами и разделываю яичницу. Вспоминаю самодовольную ухмылку Дани в ответ на мое заявление, что у меня уже был секс. Придурок.

Артур смеется, давится молочным коктейлем и начинает задыхаться. Мониторы, следящие за его жизненными показателями на другой стороне ноутбука, оживают и тревожно пикают, а он пытается вздохнуть.

Господи. Нет-нет-нет. Я вскакиваю.

— Артур!

Отталкиваю компьютер и выбегаю в коридор ровно в тот момент, когда на сестринском посту звучит тревожный сигнал. Страх разливается по телу, наполняя каждую клеточку.

— Палата 310! — кричит невидимый голос. — Резкое падение уровня кислорода в крови!

Артур не может дышать. Не может дышать.

— Он задыхается! Артур задыхается! — кричу я и бегу по коридору следом за Дианой, на ходу подтягивая маску. Слезы застилают глаза.

Диана врывается в палату первая и бросается к пикающему монитору. Я не смотрю — боюсь. Боюсь увидеть, как ему плохо, как он мучается. Боюсь, что Артур…

Чудесно.

Он сидит себе на стуле, словно ничего не случилось.

Волна облегчения проходит по мне, оставляя холодный пот. По переводит взгляд с Дианой на меня и с виноватым выражением поднимает пальцевой датчик.

— Прошу прощения! Отсоединился. Я забыл закрепить его после душа.

Медленно выдыхаю. Оказывается, я задержала дыхание и все это время даже не дышала. А это не так-то легко, когда легкие у тебя едва работают.

Диана прислоняется к стене. Судя по виду, ей ничуть не лучше, чем мне.

— Артур… Черт… Когда так падает кислород… — Она трясет головой. — Верни датчик на место.

— Послушай, Диана. — Артур поворачивается к ней. — Эта штука мне больше не нужна. Разреши ее снять, а?

— Даже не думай. Твоя легочная функция ни к черту. Мы должны присматривать за тобой, так что тебе придется его носить. — Диана переводит дух и достает пластырь, чтобы закрепить сенсор. — Давай… пожалуйста.

Артур шумно вздыхает, но прикрепляет датчик к пульсовому оксиметру, который носит на запястье.

Дыхание наконец восстановилось, и я киваю:

— Верно, Артур. Ты уж его носи.

Он закрепляет сенсор на среднем пальце, поднимает руку, смотрит на меня и улыбается.

Я закатываю глаза, выглядываю в коридор и отыскиваю дверь комнаты 315. Несмотря на весь шум и гам, она плотно закрыта, но внизу виднеется полоска света. Неужели даже голову не высунул посмотреть, что случилось, у всех ли все в порядке?

На этаже практически перекличка, все двери приоткрыты, люди выглядывают, проверяют, не случилось ли чего.

Мнусь в нерешительности на месте, приглаживаю волосы и поворачиваюсь к Артуру. Он поднимает брови:

— Ты ради кого это прихорашиваешься?

— Не смешно. — Я бросаю на него и Диану сердитый взгляд и указываю на поднос с завтраком: — У тебя яичница остыла, и трюфели пропадают.

С этими словами я поворачиваюсь и спешу к себе по коридору. Чем дальше от палаты 315, тем лучше.