Глава 13. Попутчики
Как только я сел в вагон, небо посерело и поднялся ветер. По платформе, между ног пассажиров полетела пыль и мелкий мусор.
Я сидел на боковушке пятого купе и смотрел, как вагон постепенно заполнялся людьми разных классов и сословий. На одном конце вагона раскладывал стол военный, на другом молодой отец разговаривал с активным и непоседливым сыном, в моем купе у окна сидел православный священник в черном одеянии и золотым крестом на груди, читая какую-то толстую книгу.
-Здесь 46 место? – возле меня появился пожилой человек в белой рубашке с чемоданом в руках.
-Да. Верхнее, - ответил я.
-Спасибо.
Он положил свой чемоданчик на верхнюю полку и сел напротив меня. Облокотившись локтем на стол, он задумчиво стал смотреть в окно на поднимающийся ветер.
Поезд тронулся и на окно упали первые капли дождя. Перрон кончился, замелькали стрелочные переводы, мачтовые и карликовые светофоры, мосты и заборы.
Я достал пакет, который мне вручила Даша в кафе. Внутри лежала большая книга с заголовком «Как стать счастливым» с дарственной надписью на первой странице:
«Удачи в отношениях. Д.»
А чуть ниже другим почерком было выведено:
«Не будь морковкой, будь томатом,
Сражай красавиц своим взглядом
Максим Павлович С.»
«Да у них тут поэт пропадает» - усмехнулся я.
Во втором пакете была небольшая статуэтка собачки, которая весело покачивала головой при малейшем толчке. Кроме этого, там лежала небольшая тетрадка и шоколадка.
Небольшие подарки, но они довольно неплохо подняли мне настроение.
Поезд довольно быстро выехал за пределы Петербурга и за окном замелькали леса, поля и дачные поселки. Дождь все еще шел, все небо было затянуто серыми тучами.
-Молодой человек, а Вы куда направляетесь, если не секрет? – спросил мой сосед.
-А? – я вздрогнул, не ожидав начала разговора. – Да в деревню еду. Подлечиться после пыльного города.
-Ясно. Это очень хорошо, - собеседник погладил свою седую бороду. – Здоровье превыше всего. А это, - он кивнул на подарки, - друзья на прощание передали?
-Ну... Да. Две девчонки. Хотя я с ними всего лишь двое суток пообщался, но они произвели на меня огромное впечатление. И, наверное, я на них тоже.
-Эх... Хорошая пора молодость, - подмигнул мне собеседник. – Бегаешь за девушками, полон сил, успешный. Не то, что старость.
-В старости тоже есть свои плюсы, - ответил я.
Собеседник рассмеялся:
-Да какие там плюсы, мой дорогой друг. Минусов больше. Неспешная жизнь с ревматизмом и остеопорозом. Копеечная пенсия, поэтому я до сих пор работаю. Я ведь еще не старый – мне шестьдесят три.
-Зато отдохнуть можно после тяжелой трудовой жизни, - возразил я.
Он чуть помолчал, глядя в окно, а потом продолжил:
-Я Николай Васильевич, учитель русского языка. А Вы?
Я представился
-Очень приятно познакомиться, Роман, - он протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатием. – Вот. Тридцать три года я преподаю в школах и, скажу тебе, имею представление некоторых вещах. На самом деле, старость – не совсем время для отдыха. Старость — это время, когда ты подводишь итог всей своей жизни, анализируешь свои поступки, действия, мысли и ставишь самый главный вопрос своей жизни:
Он немного помолчал, глядя на пролетающие мимо просторы, и потом продолжил:
-Доволен ли я своей жизнью? Да или нет. Это главный вопрос человеческой жизнью. Мы строим свою жизнь с самого детства, проходя через взлеты и падения, и только к ее концу мы получаем целостную картину того, а что же у нас получилось в итоге. Очень хорошо, если этим вопросом задаться годам к сорока, чтобы успеть хоть как-то поменять свое направление движения по жизненной трассе, чтобы к старости не сожалеть о прожитой зря жизни. И ответ на вопрос есть не научные труды или философские размышления, а всего лишь краткий ответ. Да или нет. Да – значит, ты молодец. Нет – ну, что ж ты так, а. Давай, никогда не поздно начать. Правда, силы будут уже не те, но попытаться стоит. У меня есть знакомый, который в семьдесят лет улетел с женой на Бали только потому, что ему хотелось отдохнуть в тропиках. Вот. А потом от этого многое будет зависеть – или будешь умирать спокойно, или будешь слезно умолять, дать тебе хоть какой-нибудь второй шанс. Хотя бы годик-два. Только дадут тебе такой или нет – мы не знаем, это дело не нашего ума.
Повисла тишина. Я переваривал такое большое количество свалившейся на меня философско-психологической информации, а собеседник просто смотрел в окно. Было слышно мирное шуршание колес по железному полотну. Застучали стрелки и мимо пролетела станция.
-А вот и Любань, - произнес мой спутник. – Станция начала и конца...
-Почему... Начала и конца? – спросил я с осторожностью после несколько секундной паузы.
-В 1971 году я здесь познакомился со своей женой. С Грушей. А пять лет назад она здесь же попала под скоростной поезд. Ужасный год. Очень. Но я все равно благодарен ей за те счастливые сорок лет, которые она мне подарила.
-Кстати, а Вы довольны своей жизнью? – спросил я.
Собеседник вновь рассмеялся.
-Я еще не чувствую себя в том возрасте, чтобы давать окончательный ответ. Но уже начинаю анализировать прошедшие этапы моего жизненного пути. И если говорить в общих чертах, то я доволен. Я занимался тем, чем мне было интересно. Конечно, нельзя сказать, что она прямо идеальная, но она была обычной жизнью сельского учителя.
-И куда вы сейчас едете?
-Обратно в свою школу. Под Москву. Я был в Ленинграде на семинаре.
-В Петербурге, - поправил я его и лучше бы держал язык за зубами. Лицо Николая Васильевича посерело на мгновение, но потом в его глазах вновь заиграл огонь доброты.
-Для кого как, Рома, для кого как. Для тебя – Петербург, для меня – Ленинград. Город, где я родился, город моего детства, юности и студенчества, и я помню Петербург именно Ленинградом. И когда меня спрашивают, где я родился, то отвечаю – в Ленинграде. И горжусь этим. Надеюсь, за это еще не сажают.
Он улыбнулся.
-Ах, чуть не забыл, - сказал он после небольшой паузы. – Подружка-то у тебя есть? Если не секрет, конечно же.
-Ну... Не секрет... Только... Вы же про девушку, да?
Он кивнул.
-Но не хочешь не говори, - добавил собеседник. – Я не заставляю.
Но мне хотелось как-то поддержать этот разговор, поэтому я не стал молчать. Везет мне с попутчиками, что тут сказать.
-Есть, - ответил я. – Только это... Поссорились мы, что ли. Я ей сказал, что она для меня просто друг. Ну и она обиделась. Причем сильно. Ну... И короче она мне отомстила и я в общем махнул рукой и уехал домой, в Петербург, - и я вкратце пересказал ему нашу историю.
-Мда... Интересная история. Но я думаю, что тут вы оба в пролете оказались из-за этой ситуации. Вы хотели ранить друг друга, а ранили еще и себя.
-Всмысле? Я не хотел ее ранить. Я хотел как лучше, - возмутился я.
Николай Васильевич лишь покачал головой.
-А получилось так, что ранил. Она решила отомстить и подарить тебе такую же рану. Сыграть на измене. Сыграла. Как видно, рана была нанесена. Но одновременно вы ранили и сами себя – ты не смог отпустить ее, а она не смогла отпустить тебя.
Повисла тягостное молчание. Открылись все новые карты. Получается, мне не только нужно извиниться перед ней, а показать, что она действительно важна для меня. Так что ли?
Дождь закончился. Николай Васильевич ушел ужинать в вагон ресторан, а я все продолжал сидеть, обдумывая наш разговор. Поезд пролетел Чудово и приближался к Малой Вишере.
В вагоне наступило уютное спокойствие. Военный смотрел в окно. Священник лежал на полке и дремал, сложив руки на животе. Непоседливый ребенок уснул, уткнувшись в плечо своего могучего и плечистого отца. А еще в вагоне сидело несколько рыболовов и две бабушки, активно обсуждавшие политику.
«Когда это они успели так просветиться?» - подумал я и вспомнил, что петербургские бабушки отличаются от провинциальных своей начитанностью и умением рассуждать о тех вещах, в которых другие ничего не понимают.
«Ну и пусть» - подумал я. – «Зато бабушек-геймеров я в Питере не встречал».
В вагон вошла компания подростков наглой внешности. Они остановились у купе проводника и стали о чем-тол возмущенно переговариваться. Затем один хлопнул другого по плечу, и они вернулись в соседний вагон. Стало еще тише.
Поезд остановился в Малой Вишере примерно минуты на две раньше графика. Мимо окна замелькали пассажиры – несколько подростков, женщина с дочкой, пара старичков и одинокая собака в ошейнике. Поезд тронулся и двинулся дальше.
Я решил прогуляться до вагона-ресторана. В тамбуре соседнего вагона грустно и одиноко стоял пассажир с небольшой бородкой и длинным носом в камуфляжной одежде, вроде той, которая бывает у грибников и рыбаков и в черных, местами грязных, сапогах.
-Эй, парень, закурить не найдется? – спросил он.
-Не курю, - ответил я и остановился в тамбуре.
-А чего в тамбур вышел?
-Постоять. Чего-то душно в вагоне, хотя вагон пустой практически.
-Молодчина, - сказал он. – А я вот по глупости своей, курить начал год назад. Теперь вся жизнь сводится к тому, чтобы купить сиги. А я ведь еще машинистом работаю, на локомотиве, а машинисты у нас не курят, вот я и страдаю. А дома еще жена постоянно пилит за эту вредную привычку. У нас ребенок, поэтому разводиться из-за сигареты совершенно не хочется. Поэтому очень хорошо, что ты не куришь – значит, я до Москвы продержусь без сигареты.
-А вы откуда едете? – спросил я.
-Да так просто. Шатаюсь из Москвы в Петербург. Просто хочется поездить пассажиром, посмотреть на пейзажи, полежать, подремать под стук колесных пар. А вообще, хочется всю Россию вот так объездить. Взять и поехать в какой-нибудь Иркутск или Хабаровск, а не ездить из Москвы в Рязань несколько лет подряд. Вот и спрашивают меня, Серега, что нужно для счастья? И я отвечаю – 150 тысяч и билет на поезд «Москва – Владивосток». Но хватает только, вот, на плацкарт из Москвы в Санкт-Петербург.
И мы продолжили смотреть каждый в свое окно. За окном проносились деревенские домики, коттеджные поселки. Временами в огородах мелькали дачники, которые поливали, пропалывали и высаживали что-то на своих грядках.
-А сам-то ты куда направляешься? – спросил он.
-Из дома в дом. Из Петербурга к себе в деревню. Подлечится и отдохнуть от пыльного города.
-Понятно, - сказал машинист. – А я вот, подарок жене везу, - он достал из кармана в штанах коробку и показал мне кольцо, усыпанное бриллиантами.
-Ого, - я был поражен. – Дорогое.
-Ага. За большие промахи – большие подарки. Она вообще-то меня неделю назад за дверь выставила, когда узнала, что я во Франции с одной француженкой гулял. Конечно, это была не любовница, а моя хорошая одноклассница. Друг потом это доказал. А мне как-то возвращаться без подарков не хочется. При том, что я ее и так ранил в чувствительное сердце. И это только мне так могло повезти – обедать с одноклассницей в одном из многочисленных кафе Парижа, чтоб за соседним столиком сидела подруга жены.
Мы рассмеялись.
-Слушай, - спросил я. – Слушайте. А вот если такая ситуация и я поругался с девушкой, то какой мне подарок лучше ей подарить? Чтоб она меня простила. Просто мало ли, вы в них разбираетесь.
-В подарках или девушках, - отшутился машинист и рассмеялся. – Я шучу. Ну, честно сказать, не знаю. Тут дело вкуса каждого. Но могу сказать точно одно. Дарить важно не сам предмет, а ту любовь, которую ты передаешь этим подарком. Так сказать, от чистого сердца. Понимаешь?
Я кивнул.
-Вот. Докуда едешь?
-До Твери.
-Эх, жаль что не до Москвы. Еще б поболтали. Ладно, я потопаю, вздремну, а тебе – удачи. Надеюсь, ты подберешь тот подарок, который заслуживает твоя избранница. И да пребудет с тобой сила.
Он пожал мне руку и отправился в свой вагон. А я вернулся к себе. Есть мне почему-то сразу расхотелось. Я стал думать, какой подарок подарить Насте.
Я проконсультировался по этому вопросу с Николаем Васильевичем, тот предложил подарить какое-нибудь ожерелье. Или цветы. Или что-то похожее. Какие-то идеи попробовал подкинуть военный и священник с купе напротив – они тоже подкинули парочку идей (довольно грамотные люди оказались). В итоге ко времени прибытия в Тверь у меня был довольно неплохой список подарков для Насти. Не последнее место занимал вариант, предложенный военным и поддержанный всеми какой-нибудь сладкий подарок.
В Тверь поезд прибыл в начале десятого, когда город уже засыпать. Полупустая платформа, небольшие группы пассажиров и «Сапсан» на Питер у соседнего пути. Рядом с ним активно что-то обсуждала группа не то корейцев, не то китайцев.
На Привокзальной площади я зашел в пустое кафе, которое уже собиралось закрываться. Просто так, чтобы посмотреть ассортимент. Но неожиданно, мой взгляд на одно пирожное, которое называлось «Французская вишня».
«Если хочешь сделать Насте приятное», - я вспомнил слова Артема, которые он мне как-то сказал в автобусе. – «Подари ей пирожное. Вишневое или с апельсином. Она их любит». Я совсем забыл эти слова после отъезда в Петербург, что-то смутное промелькнуло во мне лишь во время разговоров в поезде. И только теперь, глядя на это вишневое пирожное я понял, что это именно то, что нам нужно.
-Молодой человек, вы брать что-нибудь будете? – нетерпеливо сказала толстая продавщица в синем фартуке и такой же шапочкой на голове.
-Да. Французскую вишню. Пять штук.
За большие промахи – большие подарки...
Выйдя из кафе, я увидел, что от остановки отъехал мой последний автобус до Осташкова.
Отлично, придется скоротать время и ночевать на вокзале. Но сначала я решил понаматывать круги по окрестным районам. Вдруг гостиницу найду какую-нибудь или еще что-нибудь получше.
И удача мне улыбнулась. Уже на втором перекрестке столкнулся с человеком, который показался мне довольно знакомым.
-О! Привет, - улыбнулся он.
-А. Здрасте. А Вы кто? – я решил перестраховаться.
Это был Родион. Тот самый «Маньяк» из нашего двора, которого я чуть не прикончил камнем. Он был рад нашей встречи, да и я, честно говоря, тоже, тем более что наше последнее расставание прошло довольно тепло.
В итоге, я получил ночлег на одну ночь, а Родион – вести из нашей отцовской жизни. Сам он признался, что за те полгода, пока он жил и лечился у нас, Он стал чувствовать себя членом нашей семьи.
-Отец так же считает, - сказал я, отпивая чай из кружки. – Частенько о тебе вспоминает.
Родион улыбнулся.
-А сам-то ты как? Какими судьбами здесь?
Я рассказал. И про деревню, и про астму, и про Настю, правда не очень подробно, намеком. Родион довольно понимающе отнесся к моей ситуации, и слишком подробно расспрашивать. Даже совета не дал. Ну как не дал. Только сказал уже утром, когда я собирался на вокзал три слова: «Девочки любят отважных». О смысле этих слов я думал всю дорогу от Твери до Осташкова, но понять их так и не смог.
До дома я добрался с ветерком, еще не было и полудня. В деревне было тихо. Из раскрытых окон Артёмкиного дома доносились звуки компьютерной игры и возмущенные крики бабушки. Артем, набиравший воду у колонки, заметив меня, радостно замахал руками и опрокинул уже набранное ведро воды.
Я ему в ответ улыбнулся и поспешил к своему дому. Открыв ключом дверь, я попал внутрь. Там было чисто и свежо – пахло лесом и почему-то морем. Я сложил подарки на стол, включил чайник и лег на диван. Дом. Я дома.
Не прошло и пяти минут, как я услышал звонок в дверь.
«Неужели Артем» - подумал я и пошел открывать.
На пороге стоял Холодко.
-Привет. Тебе чего? – спросил я.
-Совета спросить, - отвечает он.
-На счет чего?
После небольшой паузы, он произносит:
-Девушки такие твари...