Я приду к тебе ночью на чай

Я вышел, нашел черный Лэнд ровер и открыл дверь, сел на удобное заднее сиденье и закрыл глаза.

Задняя дверь хлопнула. Я оглянулся. Назад садилась Юля.

-Я с вами, - сказала она.

Неожиданно, я увидел ее глаза. Еще вчера они были тусклыми, серыми, но сегодня они светились радостью и живостью.

«Откуда такая перемена?» - подумал я и вдруг заметил, что лицо Юли вновь помрачнело.

-Юля, - шепнул я.

-Да? – спросила она веселым голосом.

-Почему ты грустишь? - спросил я.

-Грущу? – удивилась Юля. – С чего ты взял?

-Я увидел это по твоему лицу.

-Разве это так заметно?

-Для окружающих нет, а для меня да.

-Почему? Ты умеешь читать взгляд?

-Что-то вроде этого. Понимаешь, всю жизнь я видел лица. Но эти лица были однозначны – они улыбались, смеялись, веселились. И эти веселые лица вдруг становились зверями. Они набрасывались на другие лица и как собаки лаяли на них и терзали. Мне это не понравилось, и я стал смотреть не на лица, а в глаза. Ведь говорят, что «глаза – зеркало души». Вот, когда я вижу их, все остальное отражается на лице. Поэтому, я могу сказать, что ты грустишь. Не грусти, - я улыбнулся.

-Да я тут вспомнила, - сказала Юля. – Из своих приключений. Даша за своим парнем в Москву ехала, а я – во Владивосток. Где-то на поезде, где-то на попутках, где-то пешком.

-И долго шла? – удивленно спросил я.

-Четыре месяца, - сказала Юля. – До Екатеринбурга на поезде, затем до Омска на попутках шла, потом месяц подрабатывала в магазине. Заработала четыре тысячи, купила билет до Иркутска, там на попутках до Хабаровска, пешком до Владивостока – дошла за две недели.

-А денег много было?

-На карте – 50 тысяч, но я их тратила на еду.

-И что потом было?

-Я приехала во Владивосток, нашла парня, но он сказал – «у меня новое место жительства, мне не нужны старые друзья из Питера. Друзья, которые предали меня».

-Ты его предала?

-Нет, наоборот – он меня предал.

-И что было потом?

-Потом я впала в истерику. Помыкалась по городу, а так как денег не было, то пошла топиться. Но меня спас китаец – Цзе Чжан. Ему было около шестидесяти. Я у него пожила около месяца и поехала обратно. Он вернул мне обратно веру в людей и радость к жизни

-А что ты сказала родителям? – удивился я.

-Сказала, что меня забирают по обмену на год во Владивосток.

-Ну, ничего себе, - покачал я головой. – Я тебя понимаю.

-Ты никогда не сможешь меня понять, - вдруг зарыдала Юля. – Ты преодолел ради своей второй половины девять тысяч километров?

-Нет, - сказал я.

-Я так и знала, - Юля всхлипнула и отвернулась к окну.

Я тоже отвернулся к окну. Мои неприятности вдруг ушли на второй план – ведь у кого-то было горе, большее, чем у меня. Юля прошла девять тысяч километров к своему парню и оказалась перед закрытой дверью. Она оказалась брошенной. Как вещь. Мне стало жаль Юлю. Жалко от того, что испытала она своей женской душой. Когда в одиночестве ехала по Транссибу, когда ехала на попутках, когда искала дом парня. Когда поняла, что она не нужна. Когда стояла на грани смерти – на краю обрыва, как Катерина Островского. Мне было ее жаль. Да и вообще, сказать лишнего – это так по-моему. Сначала Насте ляпнул не то, потом случайной знакомой. А случайные знакомства просто так не заводятся. Мне нужно было что-то сделать.

В своих мыслях я не заметил, что мы уже ехали по Питеру.

-А что Юля плачет? – спросил дядя Макс.

-Сейчас не будет плакать, - шепнул я. – Остановите, пожалуйста, у этого магазина.

Дядя Макс подловил мою мысль. Он остановился у магазина «Лента», что на Руставели.

-Юля, посиди в машине, - сказал дядя Макс. – Нам с Максом нужно кое-что купить.

Юля безразлично кивнула. Мы вышли и пошли к входу.

В магазине я быстро нашел огромный стеллаж со всеми видами шоколада, который я и решил подарить Юле. Как известно, сладости поднимают настроения.

-Выбирай, - сказал дядя Макс, когда мы остановились у стеллажа с шоколадом. – Я пока за незамерзайкой схожу.

Мои глаза разбежались. Я почему-то никак не мог сделать выбор между Альпен Гольдом и Мишкой.

-Бери Альпен, - сказал дядя Макс. – Он побольше, - усмехнувшись, пояснил он, отходя в сторону. – Подожди меня в машине, если что.

Улыбнувшись, я взял шоколадку и пошел на кассу, у которой собралась довольно большая очередь. Оно и логично, когда из сорока касс работает всего пять. Очередь была настолько большой, что дядя Макс успел вернулся с моторным маслом и батарейками.

«Ну и очередь» - протянул он. На кассе бабушка пыталась выбить себе скидку по пенсионной карте, но что-то шло не так. Очередь возмущалась. Кто-то попытался помочь разобраться с проблемой, но в итоге ничего не получилось. Решили перевести на другую кассу.

-Галя, НЕСИ КЛЮЧ! – крикнула басом немолодая кассирша средних лет.
-У тебя, Наташ, уже как полмесяца есть свой личный ключ, - зевнул стоящий рядом с кассой охранник.
-Так заклинание-то все равно произнести надо, - отшутилась та. – А то в прошлый раз не сработало.
Или не отшутилась?

Оплатив покупки, мы вышли из магазина, и направились к машине.

-Юля, - сказал я, открывая заднюю дверь. – Это тебе.

И я протянул ей зеленую шоколадку.

-Это... мне? – удивилась она, глядя на меня.

Я кивнул.

-Хех, спасибо, - сказала она, взяла шоколадку и положила ее рядом.

-Потом съем, - сказала она. На ее лице уже не было грусти и печали, а только какое-то удовольствие.

«Быстро настроение меняет» - подумал я.

Через минут двадцать мы приехали к Невскому

Машина понеслась по Невскому и скоро мы стояли у Московского вокзала.

-Выходим, - сказал дядя Макс.

Мы вышли.

-Юля, а где шоколадка? - спросил я.

-Я ее съела, - ответила она.

-Молодец, - сказал я.

Мы вошли в вокзал и прошли к кассам.

-Будьте добры билет на вечерний поезд до Твери. Простой, - попросил я

-Простой... Плацкарт, купе?

-Плацкарт.

Дядя Макс достал кошелек, но я протянул свою кредитную карточку.

-Не парься, - дядя Макс протянул синюю тысячерублевую купюру.

И через пару минут я держал билет на поезд «Петербург – Владикавказ», отправлением в 16:05.

-А сейчас, - сказал дядя Макс, когда мы выходили из вокзала. – В кафе. Посидите с Юлей, а я Дашу привезу.

-Зачем Дашу? – удивился я. Уехать я могу и самостоятельно, зачем все эти проводы?

-Все равно ей дома ничего делать, и она сейчас неподалеку отсюда. И возить ее туда-сюда не хочется. Ей еще надо к шести кое-куда.

Сев в машину, мы поехали в кафе на Невском.

Часы пробили два. Мы с Юлей сидели в кафе и обедали. Было жарко, поэтому людей на улице было не очень много – все сидели в офисах, оборудованных кондиционерами, и работали. Ну, или просто сидели. Дядя Макс поехал за Дашей. В кафе было пусто. Лишь два туриста сидели за дальним столиком, и пили чай.

Юля крутила в своих руках маленькую позолоченную вилку, которую нам принесли с заказом.
-То есть ты живешь в Петербурге, но лето проводишь под Осташковым? – спросила она. Я кивнул.
-Да, - сказал я. – У меня астма, поэтому врачи рекомендовали лето провести там. Вот и торчу в деревне с мая.
-А сейчас уже получше?
-Нет. Наоборот, как приехал, так снова пошла.
-Так зачем ты вообще вернулся? – спросила она. – Рецидив очень опасен бывает, потом можешь до инвалидности так набегаться. Неотложное что-то здесь было?
-Да не. Скорее мои капризы. Там у меня проблемы с одной... особой... которая, по-видимому, влюбилась в меня. Но, ты уже познакомилась с моей особенностью портить настроение одним словом. Вот так и там. Хотел как лучше... А получилось, как всегда. И убежал я сюда от этих проблем. Думал, дома полегче будет.
-Так ты возьми и помирись. Не все же время от проблем убегать, - ответила Юля.
-А как помирится-то? Билет назад я купил, а вот как прощения просить... Не знаю.
-Купи шоколадку. Или что-нибудь покруче. Со мной сработало, с ней точно сработает.

-О, ребятки, вы здесь, - к столу подошла Даша. – Я как раз вовремя. Представляешь, - сказала она Юле, подсаживаясь за стол, - встретила Петю Юркина. Так он сказал, что ты в кафе с незнакомым парнем. Я-то думала, твоя социофобия пропала, а оказалось, нет.

-Знаешь, а она может пропасть, - ответила Юля. – Я вновь ощутила вкус к жизни.

-Вот это замечательно, - сказала Даша. – Кстати, Рома, я тебе подарок принесла.

Она показала мне пакет, который стоял рядом с ней.

-Это очень полезная вещь. Тебе понравится, - пояснила она.
-Ну... И зачем мне подарок? – спросил я. – Мы знакомы только сутки, это такое «мимолетное видение». Зачем раскошеливаться.
-Нормально, - ответила Даша. – Папа сказал, тебе можно подарить. Говорит, никогда не видел такого замечательного парня.

-Ой! – вскочила Юля. – Тогда я тоже должна подарить Роме подарок.

-Ничего не должна, - смутился я, но она быстро побежала к выходу.

-Девушка, - закричал официант. – Положите вилочку, пожалуйста.

Юля смущенно вернулась и положила вилку на стол.

-Соколиный глаз, - прокомментировала она.

-Не то слово, - сказала Даша.

Юля выбежала из магазина.

-Прыткая девочка, - сказал я, глядя ей вслед.

-Ну да, очень прыткая, - подтвердила Даша. – Ты еще ее со своей собакой не видел.

-У нее есть собака?

-Да. С интересной кличкой – Жан Поль Цезий.

Я фыркнул.

-Ну и кличка, - усмехнулся я.

-Нормальная кличка. Главное, что есть любовь к родителям. Мама у Юли – препод французской литературы, а папа – химик. Вот поэтому такая кличка.

-Понятно, - сказал я и отвернулся к окну.

-Фух, - Юля вбежала в магазин и плюхнулась на свое место.

-Держи подарок, - сказала она, протянув мне какой-то сверток. – Откроешь вместе с Дашиным.

-А мой подарок, - откроешь в поезде, - сказала Даша.

Я кивнул.

-Юля, у меня пришла очень интересная идея, - вдруг сказала Даша. – Пойдем расскажу.

Девочки вышли из кафе, а я остался играть вилкой. В окне прошли несколько школьников, парочка красивых девочек в футболках, старушка, которую вел под руку ее уже немолодой сын. В кафе вошли два хорошо одетых мужчины. Они заказали кофе, сели за соседний столик и стали обсуждать бизнес-план по производству шорт-штанов.

-Мы здесь, - Даша с Юлей вернулись и сели за столик.

-Когда у тебя поезд? – спросила Даша.

-В шестнадцать ноль пять,- сказал я.

-Плохо, - вздохнула Даша.

Я взглянул на часы. Пятнадцать минут четвертого.

-Ну, все, - сказал я, вставая из-за стола. – Мне пора идти. Спасибо за гостеприимство. Может, свидимся зимой, когда я из деревни вернусь.

-Стой, - вскочила Юля. – Я с тобой.

-И я, - сказала Даша. – А куда? – непонимающе добавила она.

-На вокзал, - усмехнулась Юля.

-Никуда вы не пойдете, - к нам подошел официант. В руке он держал грязный нож. – До тех пор, пока не оплатите обед.

Я потянулся за деньгами и заплатил. У меня осталось лишь двести рублей, и я вздохнул – от Малой Вишеры мне придется добираться пешком.

В кафе ввалился дядя Макс.

-Вот вы где,- выдохнул он. – Рома, держи свой кошелек. Даша, собирайся, мы едем к Леонардо де Шарлю в офис.

-З-зачем? – удивилась Даша.

-Как зачем? – переспросил дядя Макс. – Кто мне зимой говорил, что хочет сняться на обложку «Europe Children»?

-Я говорила. Ну можно не сегодня, или чуть попозже?

-Нет, я договорился с Лео на полпятого. А его офис – на Обуховской обороне. Я там ни разу не был. Боюсь заблудится.

-Стой? На Обуховской обороне? - сказала Даша. – Ладно, поехали.

-Так бы сразу, - сказал дядя Макс. – Садись в машину. Рома, ты пешком?

-Да, - ответил я.

-Он со мной, - сказала Юля.

-Вот и хорошо, - дядя Макс с Дашей вышли из кафе.

-До встречи! – крикнула Даша.

Я помахал вслед отъехавшей машине, и мы с Юлей неспешно зашагали к вокзалу. Он был рядом, минут в пяти ходьбы. Но мы шли медленно, и когда мы подошли к вокзалу и вошли внутрь, то часы показывали без пятнадцати четыре. Юля предложила десять минут посидеть в зале ожидания. Я согласился.

-А что это за журнал такой? – спросил я. - «Europe Children»?

-Да хрень какая-то, - махнула рукой Юля. – Европейский журнал о детях и их нравах. Только вот зачем это Даше нужно – висеть на обложке детского журнала, непонятно. Ее подружки из модельного класса говорили ей, что снимались на журналы, вот и она, видимо, позавидовала. Но на самом деле, она редко кому завидует, да и вообще – она очень добрый человек. А тут вот – сразу Европу подавай, - Юля усмехнулась. – Такие вот дела.

-Знаешь, - продолжила она, чуть помолчав. – Я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что вновь мне подарил вкус к жизни. Когда я тебе пожаловалась на свою судьбу – ну про то, как шагала до Владивостока, я поняла – что это и было то, что нужно мне для успокоения. Я год не могла никому об этом не говорила, и ходила в серых тонах. А теперь, словно камень с плеч свалился. Ты просто чудо.

Она улыбнулась. Некоторое время мы стояли молча, думая о чем-то своем.

-О чем думаешь? – спросил я, чтобы прервать это тягостное молчание.
-О стихах, - ответила Юля. – Я недавно на одном конкурсе стихи услышала, они мне очень понравились. Рассказать?

Я кивнул. Юля, глубоко вздохнув, продекларировала:

«Я приду к тебе ночью на чай
С букетом цветов и клубникой.
Любимая, жди меня, не скучай -
Я приду вместе с ветром Онеги".

-Я только эту часть запомнила, к сожалению, остальное отрывками помню. Но я боюсь ошибиться, - сказала она.
Я махнул рукой, мол, все нормально

-А теперь, мне пора. Желаю тебе удачи на жизненном пути.

Юля улыбнулась и пошла к выходу. Часы пробили четыре и я, вскочив, побежал к платформе, на которой стоял мой поезд в Тверь. На душе у меня были лишь спокойствие и радость. По крайней мере, почему-то именно после этой суточной встречи с такими замечательными девчатами мне пришло в голову, что я обязательно должен попросить прощения у Насти. Любой ценой, не важно как, но я сделаю это.