Глава 1. Дедушкин дом. (1 часть)
Восход. Весеннее майское утро. Часы в зале пробили семь. Не хотя открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Старые обои, покрытые пылью, ковер на стене, сервант с пыльными книгами, белый потолок.
Потянувшись, я встал с кровати. Смутные воспоминания пронеслись в голове. Да, это он. Дедушкин дом, в котором ничего не изменилось за десять лет. Вот здесь я в четырехлетнем возрасте, сидя на ковре, играл в машинки, гоночная трасса которых проходила возле дедушкиного кресла. В этом месте я накалякал ручкой надпись «Деда, я тебя люблю». Интересно, сейчас она здесь? Отодвигаю кресло, смотрю на обои. Выцветшие буквы все также оставались на стене: «Дида, я тибя лублу» и маленькое сердечко после букв. Смахнув слезу, я продолжил осматривать дом.
Хотя прадеда не было в живых десять лет, его духом был пропитан весь дом – одноэтажный русский, со ставнями на окнах и русской печью. Прадед для меня являлся дедом, так как настоящий дед, гвардии майор, погиб при штурме Грозного в 1995 году – взорвался на гранате, не желая сдаваться в плен. О нем в семье вспоминали с уважением. Родился я через 5 лет после его смерти и прадед стал для меня дедом, а я для него – внуком.
Выглянув в окно, я увидел сад... Тот самый сад, в котором мы так часто гуляли с дедом, и он угощал меня в нем собственноручно выращенными яблоками – сладкими с кисловатым привкусом. Они назывались то ли «Антоновка», то ли «Семеновка» - я уже не помню, но вкус их помнить буду всегда. Сейчас сад представлял грустное зрелище. Наполовину засохшие яблони, груша, вишня, мертвая слива, заросшие травой тропинки... «Надо наводить порядок», - решил я и взглянул на портрет деда в серванте. Он улыбался мне.
Оглядев дом хозяйским взглядом, я понял, что приводит в порядок нужно не только сад. Обои местами отклеились, углы обросли паутиной, двери скрипели, на полу возле окон была вода. Несмотря на то, что отец раз в полгода приводил дом в кое-какой порядок, что-то было в последний раз сделано десять лет назад. Что ж, буду трудиться.
Водопровода в доме не было, была бочка с дождевой водой на улице и рукомойник. Последний был любезно заправлен отцом еще вчера. Умывшись и быстро позавтракав бутербродами, я вышел во двор. Было свежо и пахло весной. Слева – сад, справа, за деревьями, - железная дорога. Спереди за небольшим лесочком – деревня с железнодорожной станцией. До деревни вела небольшая дорога с примятой машиной травой и небольшая тропинка. Видимо, кто-то сюда часто приходил. По этой дороге я вышел в деревню.
По левой ее стороне – три одноэтажных домика, ближайший из которых давно был брошен и вкопан временем в землю. На среднем домике – свежая краска, евродверь и евроокна, а крайний – стоял без ремонта. Зато рядом с ним сидела бабка и грызла семечки. По правой стороне - четырехпутная станция Елань с бетонной плитой в качестве платформы и домиком смотрителя. За станцией – три двухэтажных дома, возле которых росло несколько елочек. Рядом с ними через горловину станции проходил переезд, возле которого стояла автобусная остановка с расписанием автобуса: А.110: Сухореченское. 8:30, 20:30.
Ну, с автобусом понятно, хотя в моем детстве они ходили куда чаще, а остановка не была так близко к дому.
Ладно, с этим автобусом, нужно было искать магазин. А в этом небольшом селе его не было. Нужно было идти в соседнее село. Но сейчас меня это не волновало. Вероятно, потому что на горизонте плыли совсем недружелюбные черные облака. Я вернулся в дом и застрял в пристройке, где были свалены различные стройматериалы, старые матрасы, садоводческие инструменты, детские игрушки...
В последнее лето дед устроил в саду песочницу. В ней я проводил целые дни напролет – обожал строить из песка города: один куличик – дом, снял лопатой слой песка и вот тебе дорога, украсил все это ягодами дикой рябины – вот вам и огни ночного города. Правда, потом мне запретили срывать ягоды с деревьев, и пришлось довольствоваться дневным городом. Помню, как рядом со мной в своем кресле-качалке сидел дед, курил свою трубку и говорил, глядя на меня:
-Вырастешь, Рома, будет у тебя девушка, и как я ей завидовать буду – такого парня ухватила.
Он смеялся, а я, глядя на него, тоже смеялся, хотя неотчетливо понимал, о какой девушке он говорит.
Да и сегодня я не понимаю, о какой девушке он говорит. Ведь сколько я не пытался – с ними у меня ничего не строилось.
В третьем классе меня пыталась поцеловать одноклассница...
В пятом классе строила глазки девочка из параллельного класса...
В шестом классе предлагала встречаться девочка из седьмого...
Но во время всех этих флиртований я считал, что для любви слишком молод, забывая слова поэта - «любви все возрасты покорны». Прошел год, я перешел в седьмой класс и гормоны начали давать о себе знать.
***
Познакомился я с Ней в троллейбусе зимним вечером, Когда возвращался к себе домой на Гражданку из центра города. Она зашла на пустой остановке и села рядом со мной. Что-то мне подсказало завести разговор, и я спросил:
-Не правда ли сегодня прекрасная погода?
Она усмехнулась. За окном была метель и минус двадцать...
Вышла она на Пискаревке, в районе станции Ручьи, а я поехал дальше. Ее образ потом долго не выходил у меня из головы. Через неделю-две я встретил ее в кафе на Невском. Она меня узнала, подошла ко мне и спросила, улыбаясь:
-А сегодня тоже прекрасная погода?
А потом – обычное времяпровождение. Первое свидание, первый подарок, первый поцелуй и... расставание. Через три месяца. В ней проснулись капризы, и она решила, что я не могу ее материально содержать. Хотя не, она заявила, что я дарю ей дешевые базарные безделушки. Не знаю, как ей, но Nokia последней модели для меня считалась самым дорогим и недосягаемым.
И вообще, может, я просто не хочу разбрасываться деньгами – про то, что я сын начинающего бизнесмена я тогда умолчал.
Прошел еще один год. Отец стал известным бизнесменом, а я без памяти влюбился в новенькую нашего класса – Настену Курбскую. Внешне она казалась мне настолько красивой, что я не могу ее описать. Скажу лишь то, что она была Ангелом в человеческом облике. Именно им. С октября по декабрь я пытался оказывать ей знаки внимания: писал записки, приглашал гулять, подмигивал. Вначале мы с ней подружились и вот однажды, в последний час декабря, я решил предложить ей встречаться. Логично предположить, что Ангела был уже свой паренек и мне ничего не оставалось, как пойти запивать горе детским шампанским. В общем, глупо вышло. Правда, вряд ли тот паренек предложил ей встречаться в Новогоднюю ночь, так что в чем-то я был индивидуален.