Между нами

Миранда

31 декабря.

Я сижу на подоконнике, укутанная в плед, с горячей кружкой какао в руках. Кэтрин возится на кухне, наигрывая что-то себе под нос и вполголоса распевая рождественские остатки плейлиста. В кухне пахнет корицей и чем-то сладким, а в гостиной мигают гирлянды, которые мы не стали убирать после Рождества — слишком уютно, чтобы расставаться с этим светом.

За окном лениво падает снег — тот самый, пушистый и почти волшебный, как в старых фильмах. Белые хлопья кружатся, ложатся на карнизы, на деревья, и весь мир кажется немного тише, чище... спокойнее.

Мы с Кэт сейчас у меня дома, но эти дни мы постоянно то у неё, то у меня. Иногда просыпаемся в одной постели в пижамах с оленями, обсуждаем глупости и планы, варим кофе на двоих и спорим, чей плейлист лучше. Мы смеёмся, много гуляем, зависаем в кафе, и каждый раз обещаем друг другу, что с началом нового семестра точно возьмёмся за ум. Но начало семестра где-то там, впереди, а сейчас — только мы и зима.

И ещё... Эбби. Мы с ней почти каждый вечер на связи — видеовызовы, мемы, голосовые на пять минуту, которые длятся по часу. Она рассказывает про своего братишку, делится мыслями о людях и чувствах, о новых книгах по психологии. А я — о нас. О Нике. И о том, что происходит внутри меня.

А внутри — что-то другое. Не тревога. Не страх.

Гудит что-то большее, новое.

Я изменилась. Мы изменились.

Словно с наступлением этой зимы внутри меня распустился другой цветок — более взрослый, живой, чувствующий. Раньше я искала себя. Теперь я просто живу. И чувствую, что это — начало чего-то важного.

Я вспомнила тот разговор с Заком.

На следующий день после Рождества, когда уже прошёл весь этот блеск и фейерверки, я вышла на кухню с ощущением, что всё ещё летаю где-то между небом и землёй. Ник... он устроил вечер, который изменил всё. А потом — кулон.
"Непокорённое."

Но уже днем, когда я вернулась с кухни с чашкой кофе, на диване сидел Зак. Уставший, но сосредоточенный. Он только что вернулся, наверное виделся с Моникой. Его взгляд был внимательный, слишком внимательный.

— Ну, как свидание? — спросил он, будто невзначай.

— Оно было... особенным, — я улыбнулась, невольно касаясь цепочки на шее.

Он хмыкнул.

— Этот твой Ник. Он вроде держится уверенно, но... я всё равно не знаю. Он из "тех" парней, Миранда. Богатый, самоуверенный. Они умеют производить впечатление — особенно когда хотят чего-то добиться.

Я опустила глаза, но внутри сразу включилось тепло, когда я вспомнила голос Ника, его взгляд, когда он говорил, что я сильная.

— Ты не знаешь его, Зак. Он совсем не такой. Он внимательный, искренний. Да, у него всё это есть — деньги, стиль, влияние, — но он не про это. Он настоящий. Рядом с ним... мне спокойно. И одновременно — как будто я снова дышу.

Зак какое-то время молчал. А потом выдохнул:

— Это твои первые серьёзные отношения, сестренка. И знаешь, мне почему-то было гораздо спокойнее, когда ты вообще ни с кем не встречалась. — Он чуть усмехнулся, но в глазах было что-то большее — нежность и тревога.

Я села рядом.

— Я понимаю, — тихо сказала я.

Он посмотрел прямо в меня.

— Я просто хочу, чтобы ты не обжигалась. Но я рад, что ты счастлива. Просто пообещай мне: если он хоть раз сделает что-то, что заставит тебя усомниться — ты скажешь. Мне. Обещаешь Mimi? —сказал он, и я на миг застыла.

Это прозвище... Я не слышала его много лет. С тех самых времён, когда мама жила. Она звала меня так — "Mimi", с теплотой, с нежностью, с какой-то особой интонацией, будто в этом слове помещалась вся её любовь. А Зак тогда был ещё подростком, и, хоть притворялся, что это глупо, всё равно подхватил за ней. До тех пор, пока не повзрослел. Пока всё не изменилось.

Я медленно подняла взгляд на брата.

— Ты давно так меня не называл, — прошептала я.

Он чуть смущённо улыбнулся, пожал плечами и, не говоря ни слова, обнял меня за плечи. По-братски. Тепло. Надёжно.

— Просто... иногда ты всё ещё моя маленькая Мими. И мне было гораздо спокойнее, когда у тебя не было этих твоих... серьёзных отношений. Но я вижу, ты не просто влюблена. Ты будто стала собой. По-настоящему.

Я молчала, потому что в горле стоял ком. Но в этом молчании было больше, чем в любом ответе. Его слова будто пронесли меня сквозь все годы, когда он был рядом — старший, немного ворчливый, всегда настороженный, но по-своему самый надёжный мужчина в моей жизни.

Я повернулась к нему, подняла глаза и тихо сказала:

— Я обещаю, Зак. Обещаю быть честной с собой... и с тобой. Обещаю, что если хоть раз что-то пойдёт не так — ты узнаешь первым.

Он чуть кивнул, и в его взгляде мелькнуло облегчение. Он не был до конца спокоен — но он верил мне. А это значило всё.

— Ладно, — пробормотал он, будто сдался. — Но если он когда-нибудь обидит тебя... — он посмотрел на меня с полуулыбкой, но глаза при этом остались серьёзными, — мне не придётся гуглить, как чистить бейсбольную биту. Я уже всё знаю.

Я рассмеялась и обняла его в ответ. Мой брат. Мой самый первый защитник.

Я закрыла глаза на секунду. Снег всё так же падал за окном, и комната наполнилась мягким светом гирлянд. Мысль о том вечере, разговоре с Заком, цепочке на моей шее — всё вспыхнуло, как старое фото, и мягко растворилось в памяти.

— О чём ты там так задумалась? — голос Кэтрин вырвал меня из раздумий. Она появилась в дверях, завернутая в одеяло, с ложкой в руке и прядью рыжих волос, упавшей на лицо.

Я подняла взгляд и улыбнулась.

— Да так, о своём... — ответила я, пытаясь вернуться к реальности после воспоминаний о Рождестве.

Подруга  села рядом на подоконник, завернувшись в плед, и прислушалась к моим мыслям. Я уже ей рассказывала о свидании, но мы иногда продолжали это обсуждать.

— Он устроил тебе целую сказку, да? — спросила она, поднимая бровь.

Я кивнула, всё ещё чувствуя тепло от того вечера. Кэтрин на мгновение замолчала, потом усмехнулась.

— Но ты знаешь, что меня больше всего поразило? — продолжила она, глядя на меня с каким-то прищуром. — Он пришёл к твоему отцу и попросил разрешение увезти тебя. Кто сейчас вообще так делает? Это показывает насколько он уважительно относится к тебе и к твоей семье.

Я засмеялась, и внутри меня снова расплылось тепло.

— Он действительно... другой, — сказала я, не удержавшись от улыбки. — В хорошем смысле.

Кэтрин кивнула.

— У тебя есть что-то, что даже я не ожидала. Мне кажется, это серьёзно, Миранда.

Я посмотрела на неё и почувствовала, как в груди распускается что-то тёплое.

— Мне тоже так кажется, — тихо ответила я.

Пауза. Потом я решила задать вопрос, который давно в голове вертелся.

— А у вас с Нэйтаном как? — спрашиваю я, отрываясь от кружки с уже остывшим какао.

Кэтрин бросает на меня взгляд, будто я только что задала самый каверзный вопрос в мире, а потом вдруг усмехается. Не дерзко, как обычно, а как-то... мягко.

— Знаешь... странно всё. Я же всегда была против всех этих "отношений" по инструкции. — Она делает руками в воздухе кавычки. — Слишком скучно, слишком предсказуемо, слишком "будь как все".

Я понимаю, о чём она говорит. Кэт всегда шла против правил. Её вечно душили мамины "будь посдержанней" и папины "ты же девочка". Её характер либо подавляли, либо не вывозили. И она тоже — не церемонилась.

— Но вот появляется Нэйт... — Она закатывает глаза, как будто это имя звучит слишком романтично даже для неё. — И он не боится меня. Не тушуется, когда я взрываюсь. Не уходит, когда я слишком. Он просто смотрит, ухмыляется и говорит: "Готова?" — и я... черт, я становлюсь покладистой. Я, Миранда!

Я поднимаю брови, и мы обе смеемся.

— Я не знаю, что он со мной делает. — Она говорит тише, почти вполголоса. — Я рядом с ним и не хочу никуда бежать. Он шутит, заботится, не давит. Он не заставляет меня меняться. Но я сама меняюсь. Понимаешь?

— Понимаю, — отвечаю, всё ещё немного в шоке. — Я просто не узнаю тебя рядом с ним. В хорошем смысле.

— Вот и я, — пожимает плечами Кэт, — но, знаешь, он даже не предложил встречаться. Официально.

Она фыркает, но в голосе ни тени обиды.

Я улыбаюсь, тепло, искренне, и качаю головой.

— Тебе и не нужно официальное заявление, Кэт. Серьёзно. Он и так уже твой.

Кэтрин вскидывает бровь, чуть скептически, но в её глазах вспыхивает интерес.

— Он по уши в тебя втрескался. Ты видела, как он на тебя смотрит?

— Я видела, как он смотрит на кофе и хоккей. — Она фыркает, пряча улыбку.

— Нет, ты не поняла. — Я смеюсь. — На кофе он смотрит с уважением. А на тебя — с обожанием. Серьёзно. Это даже не просто симпатия. Это... по-особенному. Он будто тебя читает. Видит.

Кэтрин тихо замолкает, потом опускает взгляд, и я вижу, как уголки её губ медленно поднимаются. Это не её обычная, дерзкая ухмылка. Это — почти благодарная улыбка. Та, что появляется, когда ты впервые чувствуешь: тебя принимают целиком, такой, какая ты есть.

— Чёрт, Миранда... — она шепчет, — ты сейчас хуже него.

— Привыкай. У нас, видимо, теперь обеих затянуло по-крупному.

* * *

Время медленно двигалось к вечеру.

Когда Кэтрин ушла — тепло её присутствия ещё какое-то время оставалось в комнате, будто пульсация света от гирлянд на стене. Она накинула шарф, махнула рукой, пообещала написать, когда ей станет скучно. Зак, как всегда, молча исчез в своей комнате. А папа, проверив погоду за окном, бросил через плечо, что заглянет в магазин. Дом остался почти в тишине. Только слабый хруст снега за окном и глухие звуки музыки от соседей, будто мир медленно выдыхал перед праздником.

Я убирала на кухне, потом ненадолго залипла на экране телефона — просто прокручивала кадры, не особенно всматриваясь. Внезапно — вибрация. Имя на экране вспыхнуло, как знакомый огонёк в темноте.

Ник.

Сердце пропустило удар. Сегодня мы почти не переписывались. Ни короткого «Доброе утро», ни его саркастичных комментариев, ни фото с его сестрой Мией или чашкой кофе, которые он почему-то всегда присылал под странными подписями.

Я поднесла телефон к уху.

— Пропал, — вместо приветствия сказала я. — Даже не предупредил, что умираешь от занятости.

Он усмехнулся, его голос был низкий, расслабленный, с привычной тенью иронии:

— Прости, девочка. Я решил проверить, насколько ты по мне скучаешь. Судя по тону — очень.

Я закатила глаза.

— Может быть, мне просто скучно.

— Или ты все таки скучала по мне, — добавил он. — В любом случае, я подумал: а почему бы не заехать за тобой сегодня вечером и не забрать тебя?

Я выдохнула.

— Ник... Только не говори, что ты опять устроил какой-то сюрприз. Серьёзно. Я не в настроении для парашюта, прыжков с моста и белого коня.

Он рассмеялся.

— Сюрпризы, Уокер, никогда не закончатся. Привыкай. Но на этот раз всё вполне приземлённо — каток. Мы едем кататься на коньках. Захвати Кэтрин. Там будет Нэйтан.

— Двойное свидание? — приподняла бровь я.

— Ну, что-то вроде. Или мы просто все вместе... случайно окажемся в одном месте. Очень романтичная случайность.

— Каток? — повторила я, чуть оживившись. — Учитывая твои наряды и манеру ходить, боюсь, лёд может не выдержать твоего высокомерия.

— Я не падаю, — отрезал он с той самой уверенностью, которая одновременно раздражала и притягивала. — Никогда.

— Ах да, как я могла забыть, — с улыбкой отозвалась я.  — Ты же у нас на льду как дома. — Ну, значит, падать буду я. Ты поймаешь?

— Всегда. — без тени сомнения ответил парень.

Я замолчала на секунду, слушая его дыхание в трубке.

— Ладно, — прошептала. — Тогда подхвати нас. Я позвоню Кэтрин.

— Уже в пути, — ответил Ник, и в его голосе слышалась лёгкая улыбка. — У тебя осталось не так много времени, где-то полчаса. Я выехал заранее, потому что ехать было долго. Так что, готовься, я скоро буду.

— Полчаса, — улыбнулась я, хватая телефон. — Ну, если только ты не решил поехать по встречке, я точно успею. Увидимся через немного.

Я положила трубку и начала открывать чат с  Кэтрин.

Я: Одевайся. Через полчаса будем у тебя. Мы идём на каток.

Кэтрин: Уже собираюсь. Нэйт написал мне минут пятнадцать назад. Где ты ходишь вообще?

Я покачала головой, усмехнувшись. Конечно, уже на старте.

Я быстро набрала сообщение и отправила его папе:

Я: «Пап, собираюсь на каток с Ником. Если ты не против, конечно.»

После этого поставила телефон на стол и, немного нервничая, пошла собираться.

В шкафу я выбрала любимые светло-голубые джинсы и вязаный свитер молочного цвета. Поверх — тёплая бежевая куртка-тедди, уютная и мягкая, как облако. Шапка, варежки, шарф — минимальный набор, но без этого никак. Всё выглядело просто, но именно так мне нравилось — не вычурно, но тепло и стильно. Я немного накрасилась, выбрав лёгкий макияж, чтобы не переборщить, но выглядеть свежо и ухоженно. Волосы распустила, оставив их мягкими волнами, и только сверху надела шапку, которая слегка придавала образу непринуждённости. Всё в целом создавало гармоничный и удобный вид, в котором я чувствовала себя уверенно, но не слишком нарядно.

Я стояла у зеркала, поправляя шарф, когда в дверях появился папа. Он оглядел меня с ног до головы, скрестил руки на груди и с лёгким прищуром сказал:

— Ну что, мисс... Значит, снова Ник?

Я улыбнулась и обернулась к нему:

— Да, пап. Мы собираемся на каток. Кэтрин будет с нами, и Нэйтан, друг Ника, тоже. Ник должен подъехать скоро.

Папа молча кивнул, но взгляд у него был тот самый — полушутливый, полуревнивый, с ноткой: "Я не готов тебя отпускать, но виду не подам".

— Хм... Ник. Вроде бы парень хороший. Приехал, представился, разрешения спросил. Всё как надо. Но...

Он шумно вздохнул, положил руку на сердце и, закатив глаза к потолку, с нажимом произнёс:

— Я думал, у меня ещё есть лет пять, пока кто-то начнёт увозить мою малышку по вечерам.

— Пап, — рассмеялась я, подходя ближе, — это просто свидание.

Он посмотрел на меня, будто я только что сказала, что ухожу в монастырь.

— "Просто свидание", — передразнил он. — Так и начинается. Мы с твоей мамой тоже так. Сначала — просто прогулка по парку, потом — просто ужин, потом — "пап, познакомься с моим женихом", а потом я уже стою перед алтарём с самым счастливым мужчиной на свете... и с мыслями: "Вот и всё, больше она не моя".

Он на мгновение замолчал, и я заметила, как в его глазах мелькнула та самая тень — воспоминание. Тёплое и чуть щемящее.

— Она была такой же упрямая, как ты, — добавил он тише. — Но когда улыбалась... я забывал, как дышать.

Я на секунду прижалась к нему, крепко обняв, и прошептала:

— Я помню, папа. И знаю, как ты её любил.

Он кивнул, вернул себе прежний тон и уже весело буркнул:

— А теперь вот... отбирают у меня мою вторую девочку. Этот ухоженный, чертовски вежливый Ник с лицом из рекламы дорогих часов...

— Папа! — фыркнула я, засмеявшись. — Ты драматизируешь.

— Я просто озвучиваю правду! — с нажимом сказал он. — Уводит тебя, а я даже не успел выставить список условий.

Я хихикнула:

— Пап, ты всегда будешь первым мужчиной в моей жизни. Самым важным. И я всегда тебя буду любить. Навсегда.

Он на секунду сник, растроганный, но тут в дверях появился Зак, облокотился на косяк и протянул:

— А я тогда кто? Просто сосед по дому?

Я обернулась к нему, не отпуская папу:

— Ты, конечно, второй.

Папа, не моргнув глазом, сказал, скрестив руки на груди:

— Не сосед, сынок, ты теперь уже и не тот. Уехал куда-то в другую страну. Так что теперь ты для нас — как будто на другом конце света. Вот так вот.

Зак фыркнул и с усмешкой подвинулся к нам:

— Так, понятно. Я уехал, и теперь даже в вашей системе координат меня нет. А этот Ник у нас... кто? В хвосте списка?

Папа сразу подхватил:

— Где-то после холодильника и стиральной машины. Может, ещё немного до телевизора.

— Отличный список, — сказала я сквозь смех. — Вы оба сумасшедшие.

— Мы просто тебя любим, — сказал папа.

— Даже если ты начинаешь чаще улыбаться из-за кого-то другого, — добавил Зак, чуть тише.

Я улыбнулась им обоим, ощущая такую родную, домашнюю теплоту, и подумала: какое же это счастье — быть так любимой.

Звонок в дверь нарушил нашу тёплую атмосферу, и я быстро повернулась, заметив, как папа и Зак мгновенно немного напряглись, а я слегка улыбнулась.

— Он точно здесь, — сказал папа, следя за моим выражением лица.

Я спустилась вниз, чувствуя лёгкое волнение в животе. Как только я подошла к двери и открыла её, передо мной стоял Ник. Я сразу заметила, что он выглядел немного иначе, чем обычно. Вместо его привычного полуформального стиля с пиджаками, рубашками и пальто, он был одет в более повседневный комплект. На нём была тёмно-серая куртка с капюшоном, изнутри мягкая и тёплая, что отлично подходило для зимнего вечера. К ней он добавил простые джинсы, которые, несмотря на свою непринуждённость, сидели на нём идеально. Но всё равно был заметен его привычный стиль: на нём были ботинки из кожи высокого качества от бренда Gucci, а на запястье сверкал элегантный чёрный кожаный ремешок от Rolex с небольшим золотым акцентом — стильный аксессуар, который он часто носил. Всё это добавляло ему уверенности, даже в более расслабленном наряде.

Улыбнувшись я сказала:

— Привет ! Отлично выглядишь.

Ник подмигнул мне, и в его глазах сверкнул тот самый озорной свет, который я уже начинала узнавать.

Он шагнул вперёд, ни слова не говоря, и, прежде чем я успела что-либо сказать, мягко приобнял меня за плечи и поцеловал в щёку — быстро, но с такой уверенностью, что у меня на секунду перехватило дыхание.

— Привет, — сказал он с той самой полуулыбкой, в которой прятались и тепло, и игра.

Я фыркнула, слегка отстранившись, но улыбка сама собой скользнула по губам:

— Вот как ты, оказывается, скучал по мне.

— А ты сомневалась? — усмехнулся Ник, глядя на меня с той спокойной уверенностью, что появлялась у него только со мной. Он никогда не торопился, когда дело касалось нас.

— Рад снова видеть тебя, Ник, — вмешался Зак, появляясь сбоку с характерной полуулыбкой, в которой читалось всё: и доброжелательность, и вызов. Он протянул руку, и Ник без колебаний ответил на жест.

— Взаимно, Зак. Как поживаешь?

— Дела идут. Слежу, чтобы некоторые помнили, что моя сестра — не просто обычная девушка, — тон Зака был лёгким, но в каждом слове чувствовалась настороженность.

— Поверь, я это помню каждую секунду, — без тени смущения ответил Ник, — и не собираюсь это забывать.

Прежде чем атмосфера успела накалиться, рядом появился папа.

— Николас, — произнёс он, спокойно, с чуть прищуренным взглядом. — Добрый вечер.

— Добрый вечер, мистер Уокер, — Ник сразу изменился — не в смысле притворства, а из уважения. Он был тем же, но чуть сдержаннее, чуть прямее. — Мы с Мирандой собирались на каток, если вы не против.

Папа взглянул сначала на меня, потом на него. И в этой паузе, в этом молчаливом взгляде, было сказано больше, чем любыми словами.

— Не против, но помни — она должна вернуться не поздно.

Ник, в свою очередь, кивнул с лёгким наклоном головы, как будто подтверждая, что будет соблюдать все правила.

— Конечно, мистер Уокер, постараюсь вернуть её вовремя и в хорошем настроении.

Я видела, как отец и брат обменялись взглядами, полными скрытой напряженности. Они оба были старшими, и оба любили меня по-своему — один как защитник, другой как тот, кто готов доказать, что я в надежных руках.

Я улыбнулась и, почувствовав, как напряжение уходит, сказала:

— Ну что, поехали? — сказала я, оборачиваясь к отцу и Заку.

Они оба кивнули, и я по очереди обняла их, тепло, с благодарностью — за всё, в том числе и за их ревнивые взгляды.

— Не задерживайтесь, — бросил папа, но в его голосе уже не было строгости.

— И ведите себя прилично, — добавил Зак, глядя на Ника.

— Всегда, — усмехнулся тот, и я почувствовала, как он чуть коснулся моей руки, когда мы вышли на улицу.

Воздух был прохладным, свежий ветер трепал волосы, а снег поскрипывал под ногами. Мы молча шли рядом, пока не подошли к машине. Я краем глаза взглянула на Ника, и, прищурившись, проговорила:

— Ты вёл себя чересчур самоуверенно. Особенно рядом с моим братом и отцом. — сказала я, с едва сдерживаемой улыбкой. — Прямо как герой в фильме, который знает, что его сейчас будут проверять на прочность.

— А у меня был выбор? — хмыкнул он, глядя вперёд. — Или быть уверенным... или быть раздавленным их взглядами.

Он приостановился, глянув на меня с лукавым прищуром:

— К тому же, мне есть, что защищать.

Я усмехнулась, но улыбка всё равно расползалась по лицу.

Ник открыл передо мной дверцу, и я села в машину. Он закрыл дверь, обошёл капот, сел за руль, не спеша пристёгиваясь. Внутри было тепло, приглушённый свет от уличных фонарей скользил по его лицу, делая его черты ещё резче, сосредоточенней. Он молчал, но уголок его губ всё ещё хранил ту дерзкую полуулыбку, с которой он простился с моим отцом и братом.

— Подожди, — сказал он вдруг, наклоняясь ко мне. — Тебя нужно пристегнуть.

— Что? — я нахмурилась, уже почти дотянувшись до ремня сама. — Я могу са...

Но он мягко перехватил мой жест, взял ремень и медленно наклонился ближе, будто действительно хотел помочь. Его рука скользнула к пряжке, но в следующую секунду он резко изменил траекторию — и, прежде чем я поняла, что происходит, его губы оказались на моих.

Это было нечто другое. Не робко, не осторожно, не просто жест — это был поцелуй человека, который слишком долго сдерживал себя. Глубокий, искренний, с оттенком нетерпения, которое он до сих пор прятал под своей уверенной маской.

Он отстранился, не глядя на меня сразу, будто на секунду тоже выдохнул.

— Я скучал по твоим губам, — тихо сказал он, проводя большим пальцем по моей щеке. — Не смог сдержатся.

Я всё ещё молчала, чувствуя, как щеки горят от неожиданности. Он бросил на меня короткий взгляд — чуть обеспокоенный, но всё такой же спокойный.

Я посмотрела на него, сердце стучало где-то в горле, дыхание никак не хотело вернуться в норму. Его рука всё ещё лежала у меня на щеке — тёплая, надёжная. Я чуть повернула голову, касаясь губами его ладони.

— Ну... теперь, может быть, я и прощаю твою самоуверенность, — прошептала я, не отводя взгляда.

Он улыбнулся — не дерзко, а как-то по-настоящему, тихо. Мне показалось, он даже немного расслабился.

— Значит, это работает?

— Ты безнадёжен, Николас, — качнула я головой, но не убрала руки.

— Возможно, — признался он. — Но, к счастью, у тебя слабость к сложным случаям.

Я тихо засмеялась, и в этом смехе было всё — и тепло, и лёгкость, и то самое чувство, которое давно уже не было просто влюблённостью.

Когда мы свернули на соседнюю улицу, я сразу поняла, куда направляется Ник. Как только машина плавно остановилась, дверь дома Кэтрин распахнулась, и она выскочила наружу — завёрнутая в куртку с меховым капюшоном, вязаную шапку и перчатки, с яркими глазами и красными от холода щёками.

— Привет! — воскликнула она, открывая заднюю дверь и с улыбкой целуя меня в щёку. — Я думала, вы уже забыли про меня.

— Даже если бы и забыли, я бы вернулась, — усмехнулась я, откидываясь в кресле.

— Привет Ник, — сказала Кэт, пристёгиваясь. — Спасибо, что заехали.

— Без проблем, — коротко кивнул он через зеркало, вежливо. — Поехали?

Дорога до катка заняла около получаса. Мы обсуждали музыку, маршрут, а Кэтрин пару раз вспоминала прошлые зимние выходки, заставляя нас смеяться. Наконец, впереди замелькал свет — каток был закрытым, с высоким стеклянным куполом, под которым отражался мягкий тёплый свет, создавая ощущение настоящего зимнего уюта.

Рядом с входом, под крытым навесом, стоял Нэйтан. Он ждал нас, сунув руки в карманы пальто, слегка переминаясь с ноги на ногу. Его образ, как всегда, был собранным до деталей: тёмно-синее пальто с ровными плечами, светлая рубашка-поло под ним, на ногах — дорогие кожаные туфли, даже в зимний вечер. Кучерявые волосы были взъерошены так, будто их только что тронул ветер, но, зная Нэйта, это было ровно так, как он задумал.

— Он, случайно, не с фотосессии к нам приехал? — бросил Ник, притормаживая. В его голосе слышалась характерная ухмылка, сдержанная, но точная.

— Это просто мой стиль, дружище, — отозвался Нэйт, шагнув к машине, — некоторые рождаются с ним, а не учат по журналам.

— Стиль — это хорошо, — Ник заглушил мотор. — Но ты уверен, что не перепутал каток с показом в Милане?

Нэйтан хмыкнул и, подойдя ближе, кивнул нам когда мы уже выходили из машины.

— Привет, красавица, — сказал он и легко поцеловал Кэтрин в щёку, удержав её на секунду чуть ближе, чем того требовал простой жест приветствия. Она вспыхнула, но улыбнулась в ответ.

— Привет, Миранда! — весело добавил он и уже потянулся ко мне с таким же дружеским порывом — явно собирался обнять, просто по привычке, не вкладывая в это ничего, кроме радости встречи.

Я, чуть удивлённая, тем не менее не отстранилась. Нэйт всегда был таким — открытым, физически тёплым, без лишних барьеров. Он обнимал, трогал за плечо, похлопывал по спине — потому что искренне был рад. Это была часть его натуры.

Но не успел он дотронуться до меня, как рядом раздался голос Ника. Спокойный, почти ленивый — но со стальной нотой, отчётливо читающейся под словом:

— Руки прочь.

Нэйтан замер с поднятой рукой, потом рассмеялся и посмотрел на Ника с весёлым прищуром.

— Воу. Я всего лишь хотел обнять. — Он повернулся ко мне, качнув головой. — Видишь? Собственник.

— Я рядом, — небрежно бросил Ник, не сводя с него взгляда. — И у меня отличная память на чужие руки.

Нэйтан замер, потом хмыкнул, приподняв бровь, и театрально оглянулся на Кэтрин:

— Боже, Миранда, да он у тебя пещерный человек. Как ты его терпишь?

Я рассмеялась, поймав на себе хищный, но довольный взгляд Ника.

— А мне нравится мой пещерный человек, — сказала я, слегка приподняв подбородок и коснувшись его руки. Он тут же сжал мои пальцы — не крепко, но ощутимо. Будто бы без слов напоминал: «Я рядом».

— Рада тебя видеть, Нэйт, — добавила я с искренней улыбкой, смягчая лёгкую стычку между двумя альфами.

— Взаимно, Миранда, — уже спокойнее отозвался он, тронув рукой сердце и кивнув. — Просто у тебя теперь телохранитель, а не парень.

— Привыкай, — подал голос Ник, чуть скосив взгляд. — И давай уже внутрь, пока твои туфли не замёрзли к асфальту.

— Это Brunello Cucinelli, между прочим, — фыркнул Нэйт, взяв Кэтрин за руку. — Некоторые из нас знают, как выглядеть прилично даже на льду.

— Конечно, ты же модель без подиума, — усмехнулся Ник, всё ещё держа мою руку в своей.

Мы вошли в здание парами: Кэтрин — сияющая, вцепилась в Нэйтана, который всё ещё что-то шептал ей на ухо, а я — рядом с Ником. Его ладонь была тёплой и сильной, и от того, как уверенно он держал меня, внутри становилось спокойно.

На катке воздух был свежий, но внутри было тепло, и это тепло обнимало меня, создавая какой-то уют. Лёгкий запах мороза проникал в нос, а звук скользящих по льду коньков был как музыка, успокаивающая и ритмичная. Я наблюдала за парнями, как они спорят у стойки проката — кто заплатит. Всё выглядело так беззаботно, так естественно.

— Я сказал, это на мне, — слышала я голос Ника. Его уверенность не могла не вызвать у меня лёгкую улыбку.

— А я сказал, что сегодня я, — ответил Нэйт, шагнув чуть ближе и скрестив руки. Я почувствовала, как их лёгкая борьба за инициативу снова наполнила атмосферу игривым напряжением.

— О, боже... — услышала я смех Кэт. Она явно веселилась, как всегда, не скрывая своего удовольствия.

— Завязывый, Миллер — сказал Ник с той самой ленцой, которой мне не хватало. — У тебя хватит времени блистать, когда будешь падать на льду.

Я усмехнулась, наблюдая за ними, понимая, что эта маленькая дуэль за право оплатить счёт была не только забавной, но и их фирменным способом проявить заботу о нас. Они поделили счёт, и мы отправились переобуваться. Я начала возиться с шнурками, пытаясь натянуть ботинки, но один из них упорно не поддавался. Проклятые шнурки! Они так неудачно завязались, что пришлось тратить на них больше времени, чем я ожидала.

— У тебя лицо, будто ты сражаешься с драконом, — услышала я знакомый голос Ника, который усмехался рядом. Он сел на корточки передо мной, и его взгляд был таким знакомым — тёплым и бесконечно терпеливым.

— Просто эти шнурки, — я ответила, но он уже не слушал, сосредоточив всё внимание на моих ногах. Я почувствовала, как его руки бережно и уверенно сжимают шнурки. Его прикосновения были не просто тёплыми — они были как мягкое прикосновение к самому сердцу, вызывали дрожь и заставляли чувствовать себя... защищённой.

Он заправил мою штанину, аккуратно затянул шнурки и, кажется, задержался на пару секунд, оставив свои руки на моих лодыжках. Я ощущала, как между нами, между его пальцами и моей кожей, будто прошёл тихий, едва уловимый разряд. Я не могла отвести взгляд, потому что его глаза... они были такими тёплыми, такими близкими.

— Готова? — его голос был низким и тихим, я еле слышала его, но этого было достаточно, чтобы почувствовать, как внутренности сжимаются от невыносимой близости.
— Теперь точно, — ответила я, ощущая, как его дыхание коснулось моего лица.

Мы с Ником медленно прокатывались, и я уже привыкала к скользкому ощущению под ногами. Нэйт и Кэт уже кружили, весело смеясь и гоняясь друг за другом.
Ник и Нэйт катались так, как будто лёд был частью их тела — быстро и точно, они не теряли равновесие даже в самых резких манёврах. Хоккеисты. Это их стихия, их пространство.

Нэйт, весело выкрикивая и подмигивая, с лёгкостью уходил от Ника, но я знала, что это только игра. Когда парни соревновались на скорости, на маневренности, на игре с лёдом, я чувствовала, что это была не просто катание на коньках — это был их мир. В их движениях была какая-то особенная гармония, будто они заранее договорились, как будут двигаться, чтобы не потерять ритм. Это было не просто катание — это было искусство, которое они освоили за годы на хоккейной арене. Я чувствовала, как их навыки влияют на атмосферу вокруг, превращая обычную катушку в захватывающее зрелище.

Я пыталась держаться рядом, но, конечно, не могла угнаться за их лёгкостью и маневренностью. Лёд под ногами не слушался, и я почти подскользнулась, но в этот момент Ник, как всегда, оказался рядом. Его руки, сильные и уверенные, поддержали меня. Он был настоящим рыцарем на этом льду, и, возможно, в жизни тоже.

— Я же говорил, что не дам тебе упасть, — его голос был таким тёплым и таким уверенным, что я почти забыла обо всём остальном.

На минуту я забыла обо всём вокруг, только о Нике и о том, как он держит меня, как его руки спасают от падения. Мы продолжали кататься, а парни начали играть в догонялки. Нэйт то и дело пытался поймать Ника, но тот уходил так ловко, что казалось, он всегда был на шаг впереди.

— Ты не от хоккеиста убегаешь, а от танка! — смеялся Нэйт, когда они столкнулись на скорости.

— Это не догонялки, это охота, — возмутился Ник.

— Тогда ты — дичь, брат! — подмигнул Нэйт и понёсся дальше.

Я опустилась на скамейку у бортика и медленно сняла перчатки. Щёки горели, сердце колотилось от смеха и бега по льду, а волосы выбились из-под шапки и липли к вискам. Рядом плюхнулась Кэт, бросив взгляд на лёд, где Нэйт кружил, изредка оборачиваясь, явно проверяя — не смотрит ли она.

— Ну и скажи мне, как жить с этим? — Кэт ткнула меня локтем.

— С чем?

— С тем, что наши парни  выглядят как катастрофа для женской психики.

Я усмехнулась, прижав колени ладонями.

— Сложно, но приятно.

— Они ведь самые красивые здесь, — вдруг сказала Кэт.

— Сто процентов.

— Причём сразу видно: горячие парни — и наши.

Я засмеялась и кивнула. Мы ещё немного посидели, отдохнули. Щёки начали остывать, дыхание выровнялось.

Веселье, царившее на катке, вдруг как-то резко нарушилось. Я заметила, как две девушки подошли к Нику и Нэйтану, их движения были уверенные и грациозные, как будто они точно знали, чего хотят. Одна из них кокетливо поправляла свои волосы, явно привлекая внимание, а другая смеялась слишком громко, слишком нарочито — этот смех, кажется, был везде, но не в том месте, где ему следовало быть.

Я почувствовала, как в груди что-то неприятно сжалось. Пальцы слегка сжались на бортике, и я перевела взгляд на Кэт, её глаза уже устремлены в ту сторону, где стояли девушки.

— Ты видишь это? — спросила я, голос не такой спокойный, как я хотела бы.

Кэт внимательно наблюдала за происходящим, её глаза сузились, а уголки губ дрогнули. Она молча кивнула и, не отрывая взгляда, ответила:

— Угу.

Она не могла скрыть лёгкую раздражённость, и я понимала её. С каждой секундой на её лице было всё больше отчаяния от того, что происходящее явно выходило из-под контроля.

— И они улыбаются, — продолжила Кэт с легким сарказмом в голосе. — Это просто... ужасающая уверенность, что ли.

Я вновь оглядела девушек. Они почти танцевали вокруг наших парней, как два привлекающих светящихся факела, и это выглядело по-настоящему раздражающе.

Я заметила, как Кэтрин следит за девушками, и её выражение лица становилось всё более напряжённым. Я понимала её раздражение — оно наполняло воздух. И всё-таки попыталась успокоить подругу.

— Ну, Нэйт всегда улыбается, — сказала я, стараясь подать это как нечто обычное. — Не переживай, он не флиртует с ними, просто его привычка такая. Это же Нэйт.

Кэтрин поджала губы, её взгляд стал яростным.

— Чёрт, я не выношу его эту привычку! Почему он должен быть таким милым?

Я обернулась на Ника, и вот тут заметила, что он... просто стоит. Он даже не улыбается. Он не отталкивает их, но и не делает никаких шагов навстречу. Просто молчит, его взгляд отсутствует. У него явно равнодушна реакция на происходящее , хотя девушки явно не отступали. Но все равно я почувствовала, как что-то внутри начинает нервно покачиваться.

— А Ник... он... ладно, он просто стоит, — сказала Кэтрин, стараясь быть спокойной, но её слова прозвучали почти утешительно.

— Вижу, — ответила я, сдерживая себя, но внутренне всё горело. — И мне это не нравится.

Кэтрин заметила, как я теряю терпение. Она приподняла брови, а затем проговорила:

— Вставай. Пошли к ним.

Моё сердце пропустило пару ударов. Я почувствовала, как моё тело напряглось. Я знала, что, если я не сделаю что-то сейчас, то не смогу успокоиться. Мы подошли к ним. Я не смотрела на Кэт, но её глаза горели таким же огненным взглядом, который я чувствовала в себе.

Я сделала шаг вперёд, встала между парнями и девушками, почувствовав, как напряжение сжалось в кулак.

— Так, девушки, — произнесла я громким, уверенным голосом. — Шоу окончено. Парни заняты. А теперь — сваливайте отсюда.

Одна из девушек, явно оскорблённая, скривилась и резко ответила:

— Мы просто болтали! Это теперь незаконно?

Кэтрин не стала тянуть с ответом. Её взгляд был ледяным, а голос — как нож.

— Болтали? Может, ещё скажете, что вы просто случайно стояли рядом? Вали отсюда, пока я не передумала.

Девушки злились ещё больше, но, не сказав ни слова, развернулись и ушли.

Я подавила смех, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос, и встала рядом с Ником, а Кэтрин — с Нэйтом. Нэйт был в своём элементе, его улыбка растянулась до ушей, как обычно, когда он чувствовал себя победителем. Ник же, стоя рядом, сдерживал усмешку, и его глаза блеснули тем самым выражением, которое я так хорошо знала — прищур, уголки губ чуть вверх. Весь его вид говорил: "Эта ситуация мне нравится, хотя я и не собираюсь показывать это открыто".

— О, начинается, — буркнула я, скрещивая руки на груди, прекрасно понимая, что сейчас будет. — Ну и что это было?

Нэйт, не скрывая улыбки, посмотрел на нас с Кэт, бросив быстрый взгляд на её лицо, полное недовольства, и, пожал плечами, как будто ничего удивительного не произошло.

— Мы стояли. Они подошли, — сказал он с лёгким сарказмом в голосе, как будто для него это было нормой, и продолжил смотреть на Кэтрин с полным спокойствием.

— Мы просто вежливо... — продолжил он, но Кэтрина прервала его, вздохнув и стиснув зубы.

— Ага, конечно, — бросила она, её голос явно выдавал разочарование. — Мы на пять минут отошли, и сразу появляются какие-то девушки, которые, по всей видимости, решили, что могут себе позволить флиртовать с парнями, которых даже не знают.

Ник, стоя рядом, выглядел почти так же, как Нэйт, забавляясь всей ситуацией, но его лицо было менее открытым. Он покачал головой, его взгляд на мне был даже немного насмешливым.

— Я не флиртовал, — ответил он с лёгким покачиванием головы, его голос был спокойным, почти беззаботным. — Просто стоял. И как ты сама видишь, они не уходили.

Кэтрин, не сдержавшись, покачала головой и с явным раздражением бросила:

— Ну раз вас, парни, эта ситуация веселит, тогда отлично. Развлекайтесь, а мы пойдем кататься сами.

Ник, посмотрев на меня с укоризной, чуть наклонил голову, как будто не мог поверить в происходящее.

— Вы сейчас серьезно? — его голос был немного раздражённым, но и насмешливым.

Я, не теряя хладнокровия, усмехнулась и ответила, почти не замечая его эмоций:

— О, ещё как, Ник. Хорошего вечера.

С этими словами я повернулась и пошла к Кэтрин, которая уже начала двигаться в сторону другого края катка. Мы не оглядывались, но в глазах было всё: обида, злость, и, конечно, то самое чувство, когда они явно не понимают, что натворили.

Мы катались вдоль катка, смеясь, но оставив их позади. Время шло, и с каждой минутой напряжение немного спадало. Пока мы наслаждались катанием, не обращая внимания на происходящее вокруг, наши парни, видимо, решив, что они всё-таки должны что-то предпринять, подошли к нам. Они пытались уговорить нас не обижаться, но мы с Кэтрин лишь обменялись взглядами, давая понять, что сейчас нам не хочется разговаривать.
Когда Нэйт и Ник отошли в сторону, чтобы оставить нас в покое, они, конечно, не ожидали, что наша реакция будет такой. Мы катались, делая вид, что абсолютно не обращаем внимания на их попытки уговорить нас, и, возможно, это было именно то, что их подстегнуло. Мы вдвоем с Кэтрин продолжали веселиться, но обида в глазах была ещё заметна. Мы оба чувствовали, что что-то не так.

И вот тут, неожиданно, появились двое парней, явно не из нашего круга. Симпатичные, с улыбками и непринуждённым интересом. Один из них подошел ко мне, а второй — к Кэтрин.

— Привет, девчонки. Можно ли составить вам компанию? — спросил он с лёгкой и приятной улыбкой.

Я в прямом смысле почувствовала за спиной холодный взгляд Ника который прожигает меня. Секунда — и я оглянулась. Он стоял рядом с Нэйтаном, оба смотрели на нас. И если у Нэйта было выражение "что за черт?", то у Ника — тишина перед бурей. Между нами снова началась игра. Только теперь — не в догонялки. А в ревность, принципы и то самое «они наши».

Мы стояли с парнями, слушая их болтовню, но мой разум был далёк от этого разговора. Я старалась поддерживать лёгкий разговор, но чётко осознавала, что не заинтересована в нём. Мы просто обменивались словами, но внутренне я была сосредоточена на другом. Я чувствовала взгляд. Один. Жгучий. Упрямый.

Парень, подошедший ко мне, был действительно милый — с открытым лицом и лёгким акцентом. Он говорил что-то, что казалось даже забавным, но я ловила каждое движение в углу зрения — там, где стоял Ник. Он не шевелился. Только смотрел. И этого было достаточно, чтобы моя спина выпрямилась, а сердце застучало чаще. И в какой то момент я  почувствовала, как чьи-то руки обвивают мою талию, и меня тут же охватило знакомое ощущение. Я не оборачивалась, но сразу поняла, кто это.
Ник. Его руки плотно прижали меня к себе, и я почувствовала, как он вдыхает мой запах, его присутствие становится почти физическим. Он стоял почти вплотную. Его лицо — спокойное, слишком спокойное.

— Развлекаешься?

Слово будто ледяное. Не злое. Не громкое. Но я почувствовала, как обжигает.

— Привет, — сказал парень, тот, с которым я болтала. — Мы просто решили пообщаться, ты... ее парень ?

Ник даже не посмотрел на него. Его взгляд не отпускал меня.

— Да. И я терпеливый, но не настолько.

Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули, как сердце забилось от того, как он это сказал. Ни одной лишней эмоции, но вся суть — в этих трёх словах. Он не был похож на ревнивого мальчика. Он был мужчиной, который не отдаст. И никогда не делил.

Не успела я опомниться, как рядом с Кэт встала другая пара рук — Нэйт. Он, не раздумывая, взял её за руку и взглянул на парней с таким взглядом, что они явно почувствовали угрозу.

— Если ещё раз подойдёте к ним, — сказал Нэйт, его голос был холодным, а слова — чёткими и твёрдыми, — поверьте, разговора не будет.

Парни, не осмелившись сказать больше, с облегчением развернулись и ушли.

— Значит, отойдёшь на пять минут — и уже кто-то флиртует с твоей  девушкой. Интересно, — прошептал он мне на ухо, — стоит ли мне вообще тебя когда-нибудь отпускать?

Я взглянула на Ника с лёгким уколом в голосе и, слегка покачав головой, ответила:

— Ну что ж, если ты не можешь оставить меня одну, то, похоже, мне тоже не стоит тебя отпускать.

Рядом, чуть дальше, разыгрывалась почти та же сцена — но в более громкой версии.

Кэтрин посмотрела на Нэйта  с вызовом, чуть приподняв бровь.

— Ну что, тебе всё ещё весело? — её голос был таким, что слова, как остриё ножа, проникли прямо в воздух, заставив окружающих почувствовать её холодный, решительный настрой.

— Ты серьёзно, Кэтрин? — Нэйт резко остановился рядом, лёд вздрогнул под его коньками. Он смотрел на неё, хмурясь, глаза горели.

Кэт чуть вскинула подбородок, продолжая медленно кататься по кругу. 

— А что? Я разве не свободная девушка? — Она повернулась к нему, руки на бёдрах. — Или ты что-то мне предлагал, чего я не заметила?

Он замер. На миг. Но этот миг был наэлектризован.

— Чёрт возьми... — выдохнул он, стиснув зубы. — Я думал, это и так понятно.

— Ошибся, — бросила она, но голос её предательски дрогнул.

— Ладно. Тогда скажу прямо, раз надо вслух, — Нэйт шагнул ближе, голос стал ниже, жёстче. — Да, Рыжая. Ты моя девушка. Слышишь? Моя. Поэтому не доводи меня, Кэтрин. Потому что я совсем не в настроении делить тебя с кем бы то ни было.

Молчание.

Она смотрела на него, затаив дыхание, потом слегка улыбнулась, но не игриво — по-настоящему.

И она протянула руку, вплетаясь пальцами в его ладонь. Он тут же сжал её — крепко, как будто боялся, что отпустит, и она исчезнет.

— Только попробуй ещё раз подойти к кому-то, — пробормотал он, но уже с тем голосом, в котором была и ревность, и облегчение, и всё то, что он, возможно, давно держал в себе.

— Только попробуй еще раз улыбаться каким та девицам, — парировала она с дерзкой усмешкой.

Они больше не нуждались в словах. Всё было сказано.

Я почувствовала, как руки Ника крепче сжались вокруг моей талии, и его дыхание коснулось моего уха. Он слегка посмеивался, и я почувствовала, как его улыбка передаётся через его прикосновение.

— Ну вот, наконец-то, — прошептал он мне на ухо, его голос был тихим, но с явным весельем. — Хоть кто-то решился сказать это вслух.

— Приятно видеть, как всё наконец-то на своих местах, — сказала я, не скрывая тепла в голосе.

И Кэтрин, и Нэйт обернулись к нам, и я заметила, как они оба выглядят счастливыми. В этот момент все было правильно.

После того как мы катались на коньках, все мы были уставшими, но довольными. Мы направились в кафе, которое было тем самым уютным местечком, где не было ни суеты забегаловок, ни пафоса элитных ресторанов. Идеальное место для того, чтобы насладиться вечером, просто поговорить и провести время в компании друг друга. За ужином мы смеялись, обменивались историями и даже спорили на самые разные темы. Нэйт и Кэтрин, казалось, стали еще ближе, их разговоры были полны улыбок и лёгкого флирта. Я наблюдала за ними и радовалась за свою подругу. А Ник... Ник был рядом, его спокойствие и уверенность всегда так сильно меня успокаивали. Мы с ним обменивались взглядами, иногда подшучивали друг над другом, и я чувствовала, как между нами с каждым моментом становилось все легче и ближе.

Когда ужин подошел к концу, Нэйт и Кэтрин, не раздумывая, решили оставить нас и пойти в другое место — наедине. Их глаза светились, и я поняла, что им нужно побыть вдвоем, чтобы полностью насладиться друг другом.

— Мы, наверное, пойдем прогуляемся, — сказала Кэтрин, и в ее голосе звучала лёгкая уверенность.

Нэйт кивнул, улыбаясь. Я почувствовала, как они были счастливы друг с другом. Секунда, и они уже направлялись к двери.

Через некоторое время мы тоже вышли из кафе, и прохладный воздух приятно коснулся кожи. Ник открыл передо мной пассажирскую дверь своего Мерседес внедорожника, как всегда — в своей манере: молча, но с определённой тёплой заботой. Я села внутрь, ощущая, как уютно и тепло становится рядом с ним, даже в самой прохладной ночи.

Он завёл двигатель, и мягко тронулись с места. В салоне было полутемно, из колонок играла ленивая, глубокая мелодия. Мы ехали в тишине, и это была именно та тишина, в которой чувствуешь близость — не нуждаясь в словах.

Ник бросил на меня короткий взгляд, потом снова сосредоточился на дороге.

— Я должен отвезти тебя домой, — сказал он, не поднимая голоса. — Обещал твоему отцу, что верну тебя в хорошем настроении и до полуночи.

Я не удержалась от улыбки.

— Какой же ты зануда, оказывается, Ник Стоун, — протянула я, нарочито протягивая слова. — Не хочешь иногда нарушить правила?

Он медленно повернул ко мне голову, и в его взгляде мелькнуло что-то. Игра. И искра.

— Это ты сейчас меня провоцируешь, Миранда?

Я лишь улыбнулась, чуть прикусив губу.

Он вдруг потянулся, и, прежде чем я поняла, что происходит, подхватил меня за талию, ловко перетащив к себе на колени. Внутри что-то оборвалось. Я замерла, сидя на нём боком, почти в шоке.

— Ник! — прошипела я, но он только усмехнулся и крепче обнял.

— Тебе удобно? — спросил он с тем ленивым, тягучим тоном, от которого у меня всегда перехватывало дыхание.

— Конечно, нет, — пробормотала я, — я сейчас встану.

Я начала шевелиться, но он легко, без усилия, удержал меня одной рукой.

— Не спеши. Мне вот — вполне удобно, — сказал он, и его голос стал ниже, хриплее.

Я почувствовала, как Ник слегка напрягся, когда я пыталась встать с его колен, но его рука всё ещё держала меня, не позволяя двигаться.

— Тише, детка, — произнёс он, его голос был низким и успокаивающим. — Я ведь за рулём.

Я ощутила, как его дыхание коснулось моей шеи. Он не торопился. Просто держал. А я чувствовала каждую точку соприкосновения. Чувствовала его напряжение подо мной. И поняла, что он тоже всё ощущает.

— Ник, — прошептала я, не зная, что ещё сказать. Мне было трудно собраться с мыслями, но всё же добавила: — Ты ведь понимаешь, что я не могу так сидеть?

Он слегка отстранил голову, его дыхание стало ровным, но я ощущала, как его тело напряглось, как будто он только сейчас осознавал, как близки мы друг к другу.

— Понимаю, — сказал он, его голос стал мягче, но всё равно с той самой твердой уверенностью. — Но посиди немного. Мне нравится, когда ты рядом.

Я почувствовала, как его слова, несмотря на всю их лёгкость, по-прежнему тронули меня. Смущение заполнило меня с головой, но я не могла двинуться. Он был так близко, что каждый его вдох ощущался как что-то личное, принадлежащее только нам. Я сидела на его коленях, чувствовала его тепло, но понимала, что долго так не выдержу. Я слегка поёрзала, но Ник только сильнее обнял меня, словно боясь, что если отпустит — я исчезну. Его подбородок оказался у самого моего виска, и я чувствовала, как он задержал дыхание.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, почти беззвучно. — Даже когда просто сидишь вот так.

Моё сердце колотилось. Я не знала, куда девать руки, куда смотреть, как дышать. Но в то же время... мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Он был каким-то волнующе-острым и тёплым одновременно. Я откинулась чуть назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Он был серьёзен, но в его взгляде плыл тот самый огонёк — не притворства, не желания доминировать, а чего-то настоящего. Чего-то моего.

— Ник, — выдохнула я, всё ещё находясь в странном подвешенном состоянии между неловкостью и нежностью. — А если кто-то увидит?

— Пусть завидуют, — сказал он просто. И поцеловал меня в висок.

На миг мы замерли. Всё внутри будто замолчало. Ни машины на улице, ни музыки — только его дыхание рядом. Только то, как моё сердце отзывается на каждое прикосновение.

— Но серьёзно, — сказала я тихо, почти шёпотом. — Нам правда нужно ехать. Если ты не хочешь объяснять моему отцу, почему я вернулась после полуночи и с растрёпанными волосами.

Он тихо рассмеялся и, наконец, отпустил меня, давая вернуться на своё место.

— Убедила. Но знай, — он посмотрел на меня краем глаза, — в следующий раз я не буду таким сдержанным.

Я покачала головой с улыбкой, глядя в окно. Щёки всё ещё горели, но теперь — не от стеснения, а от чего-то, что глубже. Что было... между нами.

Когда мы подъехали к моему дому, он заглушил мотор и вышел первым, чтобы открыть мне дверь. Я не успела ничего сказать, как он уже стоял рядом, подал руку, и я, взявшись за неё, вышла из машины.

— Провести? — спросил он, хотя и так уже знал ответ.

Я кивнула.
Мы медленно поднимались по ступеням крыльца, и каждый его шаг, каждое движение рядом со мной отзывались внутри чем-то непривычным. Словно воздух стал плотнее, а тишина между нами — наполненной. Он шёл чуть впереди, не отпуская моей руки, и эта простая деталь — тёплая, сильная ладонь в моей — будто разжигала что-то под кожей.

Я чувствовала его близость слишком остро. Его запах, тяжесть взгляда, то, как его пальцы чуть крепче сжали мою руку, когда я запнулась на последней ступени. Он оглянулся и улыбнулся — этой своей спокойной, уверенной улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание.

Я опустила взгляд, чтобы скрыть это от него. Потому что знала: он чувствует. Он всегда чувствует.

Внутри всё тянулось к нему, и вместе с этим — сжималось от странной тревоги. Я хотела быть с ним ближе. Уже давно. Хотела сама. Без сомнений. Без страхов. Но они всё равно были. Где-то глубоко, на уровне рефлекса — стыда, осторожности, чужих голосов в голове.

Ник остановился на площадке перед дверью и обернулся ко мне. Свет фонаря выхватывал черты его лица — спокойные, терпеливые, но с той самой тенью в глазах. Мужской тенью. Не требовательной, не грубой — просто... настоящей.

— Всё хорошо? — спросил он.

Я кивнула. Слишком быстро. Он точно это заметил.

Он подошёл ближе, медленно, будто давая мне время. Его пальцы легли мне на подбородок, приподняли лицо. И в этот момент — я почти сказала:
«Останься».

Почти.

Но во мне что-то дёрнулось — не страх даже, а... реальность. В доме свет. Папа не спит. Брат, скорее всего, тоже.

Я прикусила губу и отвела взгляд.

Он ничего не сказал. Только посмотрел в глаза чуть дольше обычного — как будто услышал то, чего я не произнесла. Затем отпустил, чуть улыбнулся и достал ключи.

— Я рядом, девочка. И буду рядом, сколько надо, — тихо сказал он. — Даже если ты сама ещё не знаешь, чего хочешь.

Я смотрела, как он открывает дверь, и думала только об одном:
Я знаю, чего хочу. Просто... сейчас не время.

— Я поеду, — сказал Ник, когда мы задержались у двери чуть дольше, чем нужно. Его голос был спокойным, но в глазах я читала то же, что чувствовала сама — нехотение отпускать.

— Уже поздно, — пробормотала я, будто оправдываясь.

— Угу, — он кивнул, но не двинулся с места.

Мы стояли так ещё несколько секунд, глядя друг на друга. Он чуть склонился, поцеловал меня — мягко, бережно, с едва уловимым нажимом. В этот раз поцелуй был не просто прощанием — он был обещанием.

Когда он наконец отошёл, уселся в машину и завёл двигатель, я осталась стоять у двери, обхватив себя руками.

Окно его машины опустилось, и он высунулся, усмехнувшись:
— Проклятые каникулы. Скорее бы закончились, чтобы видеть тебя каждый день.

Я рассмеялась, хотя сердце сжалось.

— Так странно слышать, что кто-то ждёт конца каникул, — дразнясь, сказала я.

— Я вообще странный, — подмигнул он. — Сладких снов, Миранда.

— И тебе, Ник.

Машина медленно отъехала, пока я не перестала её видеть. И всё же долго ещё стояла, глядя в темноту.

Я тихо открыла дверь, надеясь проскользнуть незаметно. Было уже поздно, но в гостиной всё ещё горел свет. Конечно. Как я могла подумать, что они просто спят?

— Ну наконец-то. Мы уж думали, ты с ним в закат уехала.

Он лежал на диване, закинув ногу на ногу, с чашкой какао в руке. Папа сидел в кресле, держа в руках газету, но глаза, разумеется, были не в ней.

— Я опоздала всего на полчаса, — пробормотала я, вешая шарф и стараясь не улыбаться слишком явно.

— Ага, — кивнул Зак, — полчаса — это если считать по шкале влюблённости. Там время течёт иначе.

— Или по шкале "всё хорошо, пока она не выходит замуж", — добавил папа, откладывая газету. — И то спорный момент.

Я покачала головой и, наконец, повернулась к ним лицом:

— Вы сговорились, да?

— Мы — обеспокоенные мужчины, — парировал Зак. — Один — брат, другой — отец. У нас даже есть совет, можешь подавать прошение, если соберёшься на следующее свидание.

— Тогда я подам вам отчёт — в стихах и с графиками, — усмехнулась я, проходя мимо и хлопнув Зака по плечу. — И ты вообще, напомнить тебе, что у тебя есть Моника?

Он лениво усмехнулся:

— У меня есть Моника. А у тебя — Ник. Но пока у меня нет причин беспокоиться. А у папы — есть.

Папа вздохнул, как будто с горы спустился.

— Потому что я знаю, как всё это работает, — сказал он спокойно. — Сначала он просто держит тебя за руку... потом — за сердце... а потом ты даже не спрашиваешь, прежде чем уходить на три часа.

— Я попросила разрешения, — буркнула я, чувствуя, как щеки предательски горят.

Он кивнул, чуть мягче:

— Я знаю. Просто... всё так быстро. Ты только недавно в куклы играла, а теперь возвращаешься домой поздно и улыбаешься так, будто мир другой.

— Может, потому что он стал другим, — тихо сказала я и прошла мимо, к лестнице.

— Я счастлива, пап.

Он ничего не ответил, только тихо выдохнул и сказал уже мне в спину:

— Я просто хочу знать, что ты в безопасности. И что он понимает, как тебе повезло.

Я улыбнулась, обернулась:

— Он понимает.

Зак фыркнул:

— Ну, если он когда-нибудь забудет — я напомню. Лично. С аргументами.

— Аргументами в кроссовках и с плохим настроением? — поддела я.

— Именно, — усмехнулся он. — А теперь марш спать, Золушка. Пока твоя тыква не завяла.

Я рассмеялась, покачала головой и пошла наверх. Дом. Мои.

И пусть внизу они ворчат и ревнуют — в этом их любовь. И я это чувствовала каждой клеточкой.