Лекарство для души

За последний час Наташа несколько раз услышала, что все будет хорошо. Просто небольшой скачок давления, с ребенком все в порядке, нужна только капельница и несколько анализов, чтобы удостовериться в том, что ничего не навредило ни ей, ни ребенку. Ещё и отвезли ее в Мариинскую больницу, другой, словно бы, в городе не было. Абсолютно весь персонал больницы уже знал о произошедшем, и, естественно, это не обошло стороной и Сергея, который, закончив операцию, поспешил к девушке.

Он ещё не знал, что произошло, но уже был вне себя от злости. Почему-то мужчина был уверен, что Наташу довел ее жених, и если это так, то он сам лично объяснит ему, как нужно себя вести с женщинами.

Наташа лежала в терапевтическом отделении, где как раз руководил Толя, который ему все и сообщил. Пробраться в палату к Наташе не составило труда. Осторожно приоткрыв дверь, Знаменский заглянул внутрь. Наташа не спала, читала книгу и время от времени смотрела на содержимое капельницы. Сергея она заметила не сразу, когда все же увидела, улыбнулась и жестом пригласила пройти.

— Привет, — он сел рядом, на край кровати. — Как себя чувствуешь?

— Привет, бывало и лучше, — Иволгина протянула свободную от капельницы ладонь к ладони Сергея, сжав мужские пальцы.

— Что произошло?

Рассказывать все или нет? Наташа не знала. С одной стороны, так хотелось обсудить все то, что произошло, а с другой — было чертовски больно даже думать об этом. Родители ушли полчаса назад, и теперь было так пусто внутри. Она не сказала даже им, сослалась на плохое самочувствие из-за резус-конфликта с ребенком, было стыдно признаться в том, что снова выбрала не того мужчину. Мужчину, который пытался сегодня сюда пройти после родителей, но она его не впустила, соврав, что спит.

— Я не хочу об этом говорить, прости. Мы можем помолчать или поговорить о другом?

— Как захочешь, — помолчал, а потом все же снова заговорил. — Просто скажи, тебе нравится страдать? Зачем ты продолжаешь общение с ним после всего, что случилось? Я уверен, в этот раз не обошлось без твоего Миши.

— Пожалуйста, не заставляй меня говорить об этом снова, — ей казалось, она вот-вот заплачет. Голос дрожал.

— Хорошо, — Сергей сдался. — Толя сказал, тебя вечером домой отпустят. Хочешь остаться у меня?

Хотела. Она очень этого хотела, но сказала совсем другое.

— Я поеду к родителям, — ей придется переступить через гордость.

— Может, тебя подвезти?

Желание быть ближе к Наташе росло с каждым новым днём всё сильнее, и Сережа искал любые способы это сделать. Вот только Наташа сопротивлялась.

— Спасибо, я такси вызову. Езжай домой, отдыхай, — сильнее сжала пальцы Знаменского.

— Избегаешь меня? — отдернул руку. — Я сделал что-то не то? Поторопился? Или наоборот слишком медлю?

— Не избегаю, все хорошо. Я просто хочу побыть одна, прости меня. Ты мне дорог, мне с тобой хорошо, но сейчас мне нужно подумать о многом. Это очень сложно, я расскажу тебе, как буду готова. Если ты, конечно, все ещё будешь хотеть общаться со мной.

— В том-то и дело, Наташ, что я не хочу с тобой общаться. Я занять место в твоём сердце хочу, — он встал. — Отдыхай, не буду беспокоить. Если все же передумаешь и захочешь поехать со мной, ты знаешь, куда мне можно написать или позвонить. Пока оставляю тебя под присмотром Толи.

Наташа уже ничего не хотела, особенно — отдавать кому-то свое сердце. Как показала практика, отданное сердце растаптывают те, что клялись никогда этого не делать. Обманывают, скрываются, ведут двойную жизнь, а потом обвиняют во лжи ее саму, хотя их самих сложно даже назвать искренними.

К вечеру Иволгину, как и обещали, отпустили домой. Знаменский даже выходной ей на завтра выделил, чтобы она могла набраться сил. Вот только больше всего на свете ей сейчас хотелось высказать все, что она думала, Мише. Вызвав такси, Наташа вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Больничный запах настолько пропитал ее лёгкие, что ей казалось, словно она уже сама состояла из стерильности и лекарств. Ещё немного, и ее стошнит. Как назло, такси тоже задерживалось.

Просто отвратительный день. Хуже и быть не могло.

В детстве ей всегда казалось, что взрослые — это такие большие, мудрые люди, у которых никогда не бывает проблем. Они гордо идут вперёд, не обращая внимания на трудности, а если и сталкиваются с препятствиями, то очень быстро их перешагивают. Когда она выросла, то поняла, что взрослые — это те же дети, которые все также хотят уюта, тепла, любви, а мир не большой и добрый, а жестокий, и всем плевать на твои проблемы, ведь у них и своих до кучи. Друзья рядом с тобой только тогда, когда им что-то от тебя нужно, а если все же попадется настоящий друг, то встречи с ним настолько редкие, что тебе всегда не хватает.

У Наташи была такая подруга. Ульяна жила в Америке и приезжала в Россию очень редко, но каждый раз, когда они оказывались вдвоем, это были лучшие дни в ее жизни. Они дружили с детства, ходили в один сад, в одну школу, а потом Уля уехала в универ в Америку, и девушкам пришлось расстаться. Сначала им казалось, что общение вовсе исчезнет, однако они смогли удержать ту дружбу, которая возникла между ними. Обе всегда были готовы прийти на помощь друг другу, и сейчас Наташе так сильно хотелось, чтобы Ульяна была рядом. Вот только она была совершенно одна, как и всегда, когда нужно было справляться с трудностями. Человек остаётся один на один со своими проблемами.

— Может, всё-таки подвезти? — Сергей выглянул из окна своего Форда.

— Такси вот-вот подъедет, — соврала Иволгина. Ожидание так и стояло десять минут.

— Пробки по всему городу, ты будешь такси ждать ещё минут двадцать. Не противься, садись давай. Я ж не кусаюсь, — вышел из машины и открыл заднюю дверь. — Чего так смотришь? Вперёд хочешь? Садись.

Обошел машину и открыл переднюю дверь. Когда Наташа села, закрыл за ней. Сам вернулся за руль. Не стал докучать Наташу вопросами, просто уточнил, куда ее везти.

— Ты же к родителям хотела, — заметил он, услышав названный адрес.

— Хотела, но потом передумала. Мне нужно поговорить с Мишей.

Она набрала Мише смс, предупредив, что скоро будет, и что ей нужно с ним поговорить. Разговор предстоял тяжёлый и эмоциональный, жаль, что беременным нельзя сильное успокоительное. Валерьянка особо не помогла. Рука машинально легла на живот, огладив. Пожалуй, малыш был единственным приятным моментом, который оставил ей Миша. Сегодня она все закончит.

— Серёж, расставаться всегда так больно? Даже если человек натворил столько дел? Сделал тебе больно? Я не понимаю, почему мне больно, если он сделал так много… У него есть ребенок. На стороне, и женщина другая. Ребенку полгода, то есть он мне минимум полтора года изменял, понимаешь? Я оступилась пару раз, и мне стыдно, противно, что вела себя так, рассказать правду хотелось, а он полтора года имел вторую семью, и ещё зачем-то собирался на мне жениться. Почему же мне тогда так больно? Я даже не люблю его больше, давно не люблю, поняла это вчера. Только хреново все равно, сердце кровью обливается. Пять лет впустую… Пять лет! Почему так со мной всегда происходит? Мне так плохо, Серёж, очень плохо. Что мне делать?

Желание высказаться превратилось в истерику. Наташа громко заплакала, а Сергей не смог так просто на это смотреть и ничего не делать. Свернув на обочину, остановил машину и взял девушку за руки. Нельзя ей так нервничать, ей вообще нельзя сильно переживать, а у нее стресс за стрессом. Как бы это не сказалось на беременности, особенно с ее рисками невынашивания.

— Тебе больно, потому что ты живая и у тебя есть сердце, это нормально, — поцеловал обе ладони, чем привлек ее внимание, смутив. — Умничка, успокаивайся. Я знаю, больно, очень больно. Хочется плакать, крушить все, ломать, но тебе, в первую очередь, нужно сейчас думать о маленьком человечке внутри. Такие переживания, особенно с твоим диагнозом, сделают только хуже. Ты хочешь этого ребенка?

— Хочу.

— Тогда постарайся меньше переживать. Я знаю, это сложно, но ты стараешься ради своего будущего ребенка. Кого ты хочешь?

Перевести тему было лучшей идеей. Наташа успокоилась. Сережа вытер ей слезы салфеткой и дал выпить воды.

— Девочку хочу, чтобы была маленькая принцесса. Такая в красивых платьях, с хвостиками. Ходила и называла меня мамой, а потом улыбалась так искренне, что мне тоже улыбнуться захочется, и вся грусть уйдет.

— Я тоже дочь хотел, — ему нравилось, как она говорила о детях. Так же, как и считал он.

— Я уверена, у тебя ещё будут дети. Я видела, как ты тогда смотрел на ту девочку. Ты будешь отличным папой. Только спутницу найти нужно.

Знаменский считал, что уже нашел. Осталось только, чтобы и она так считала. Он даже готов воспитывать ее ребенка как своего. Плевать, кто биологический отец, важнее тот, кто воспитал и дал все самое лучшее. А Сергей как раз мог это сделать.

— Нужно, — тихо ответил он. — Вижу, успокоилась. Поехали дальше.

Через десять минут они были у дома Наташи. Сергей помог выйти девушке из машины, открыл подъездную дверь. На этаже спросил, не нужна ли ей помощь, на что получил отрицательный ответ и просьбу позвонить в дверь через полчаса, если к тому времени Миша не выйдет с чемоданом из дома.

— Будь сильной, — обнял Иволгину.

Предстоял тяжёлый разговор. Наташа никогда такие не любила. Она вошла к квартиру с трясущимися руками и неспокойным сердцем. Миша сидел в гостиной, судя по звуку игровой приставки. Услышав хлопок входной двери, парень отключил приставку и вышел в прихожую. Наташа выглядела расстроенной и разбитой. Не пустила его к себе, а сейчас казалась отстраненной. Что, интересно, такое произошло вчера вечером, что она в обморок грохнулась?

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Михаил со скучающим видом.

— Кто такой Рома? И что за девушка, которая записана у тебя как стоматолог?

С порога начала Наташа жёстким голосом. Она будет сильной, не покажет своей слабости. У нее хватит духу, чтобы не расплакаться.

— Ты лазила по моим перепискам?

— Я вызывала такси, и тебе пришло такое сообщение. Ну а дальше уже дело любопытства. Объяснишься?

Прошла на кухню и налила себе воды, осушив стакан в пару глотков. Сердце все шалило, зато руки пришли в норму.

— Рома — мой сын, а девушку зовут Настя. Она его мать. Да, у меня есть семья на стороне. Уже почти два года. Жениться я тебе предложил, потому что это выгодно для моего творческого развития. Твои родители готовы сделать все, чтобы ты была счастлива и жила в достатке, даже найти мне хороших спонсоров, что они, собственно, и сделали. Люблю ли я тебя? Это просто привычка уже, когда-то давно я любил, а потом все умерло в бытовухе. Ты ведь и сама не ангел, Наташ. Я знаю, что ты со своим этим Знаменским у меня за спиной крутишь. Беременна хоть не от него?

Шлепок по щеке. Острая боль. Последний вопрос явно был лишним.

— Собирай вещи и уходи. И это забери, — сняла помолвочное кольцо и положила на край стола. — У тебя есть двадцать минут. Квартиру снимаю я, плачу тоже за нее я, поэтому милости прошу на выход. Родителям я все расскажу, чтобы ты не мог пользоваться теми благами, которые они тебе устроили. Про ребенка можешь забыть, я сама его воспитаю.

Миша молча забрал кольцо и начал собирать вещи. Благо, чемодан лежал близко. Через пятнадцать минут все было собрано. Он остановился у порога.

— Хорошо, я козел два года уже. Но скажи мне, почему ты целовалась с другим, а потом ночевала с ним?

— Я не обязана перед тобой оправдываться, но я скажу. Потому что от него я чувствовала поддержку, силу, мужество. Он вел и ведёт себя, как настоящий мужчина, а ты… В наших отношениях мужчиной чувствовала себя я.

— То есть тебе члена не хватало, да? Поэтому ты на другой села?

Мише нравилось выводить Наташу из себя. Она сразу явно обижалась, выдавала своим лицом и эмоциями. В этот раз тоже. Снова ударила его по щеке, а потом открыла дверь и практически вытолкнула Мишу. Следом чемодан. Захлопнула входную дверь и скатилась по ней. Не сдержалась, расплакалась. Это все эмоции, гормоны. Завтра ей обязательно будет лучше, а сегодня… Сегодня она пригласит Сергея, чтобы не быть в одиночестве.

Пожалуй, Сергей был единственным, с кем ей удавалось держать себя в руках и чувствовать женщиной. Знаменский ни секунды не думал, сразу же согласился и поднялся на нужный этаж. Наташа встретила его полуулыбкой и кружкой горячего чая. Когда мужчина брал кружку, она случайно заметила разбитые костяшки на правой руке. Такого не было, пока они ехали в машине.

— Ты его ударил? — взглядом указала на запекшуюся кровь.

— Извини, я не смог сдержаться. После всего того, что ты мне рассказала, мне ужасно хотелось причинить ему хотя бы какую-то боль.

— Это того стоило?

Ей не нравилось, когда мужчина применял грубую силу, пусть даже и заслуженно. Это всегда указывало на проблемы с агрессией, если только не касалось ситуаций применения физической силы в качестве самозащиты.

— Не знаю, но мне стало легче, — пожал плечами. — Лучше скажи, у тебя все нормально? Ничего не болит?

— Если не считать разбитого вдребезги сердца, то все просто замечательно, — саркастический смешок вырвался из уст Наташи.

— Не будь так иронична, все не так плохо. Да, рассталась с женихом, не выйдешь замуж. Но это лучше, чем через несколько лет замужества узнать всю правду и развестись, думая, какая ты идиотка, что так долго не замечала измен?

— Наверное, я не знаю.

Забралась на диван, ближе к Сергею. Прижалась, а потом опустила голову на его колени. Так было хорошо. Знаменский осторожно запустил ладонь в волосы Иволгиной, медленно массируя кожу головы. Ее это успокаивало.

— Мурлычешь, как кошечка, — Сережа улыбнулся милым звукам, что издавала Наташа.

— Потому что приятно.

В молчании и уютных объятиях друг друга Наташа и Сергей просидели ещё около получаса, после чего поочередно сходили в душ и отправились спать. Знаменский вызвался спать на диване в гостиной, а Наташа легла у себя.

Ещё в душе у нее начало тянуть поясницу и живот. Девушка подумала, что это из-за слишком горячей воды, но когда она снизила температуру, боль не ушла. Не ушла боль и в попытках уснуть. Только усилилась. Было так больно, что казалось, словно ее сейчас изнутри разорвет. Кое-как Наташа поднялась с кровати и включила свет, испугавшись ещё больше. Ее белоснежное постельное белье было в пятнах крови как при менструации, но откуда?

Ответ не заставил себя ждать, когда стало настолько больно, что Наташа даже закричала. Она опустилась на пол, схватившись за живот. Крик не остался без внимания Сергея, он прибежал практически сразу.

— На пол ложись, быстро! — скомандовал он, оценив ситуацию.

Приказ был исполнен. Сергей прощупал пульс Наташи, попутно вызывая дежурную бригаду скорой Мариинской больницы. На его звонки ребята приезжали так быстро, как могли. Быть начальником в таких ситуациях — огромный плюс.

— Как давно пошла кровь?

— Я не знаю, я пыталась уснуть, но не вышло из-за адской боли. Боже, как больно! — она плакала, понимая, что происходит.

Когда-то Сергей проходил курсы повышения квалификации и почему-то остался на лекцию для гинекологов, откуда узнал, что нужно делать, чтобы остановить кровотечение в случае выкидыша. Если оно обильное, а у Наташи дела были плохи.

— Будет ещё больнее, но зато я остановлю кровь до приезда бригады.

Знаменский ловко пережал брюшную аорту Наташи, нажав кулаком на надлобковую часть и максимально приблизил ее к позвоночнику. Через пару минут кровотечение замедлилось и практически остановилось.

— У меня…выкидыш?

Она уже не обращала внимание на боль, могла думать лишь о том, что потеряла ребенка. Из-за стресса, переживаний и всего произошедшего в последнее время.

— К сожалению, да, — он сжал руку девушки. — Слишком обильное кровотечение, боюсь, что сохранить беременность не смогут.

Сил говорить у Иволгиной не осталось. Все ушли на слезы. Сергей пытался ее успокоить, но все напрасно. Она ничего не слышала и не видела, полностью погрузившись в свое горе. Так бы продолжалось вечно, если бы не прибывшая бригада скорой. Наташу увезли в больницу, а Сергей тем временем убрал все следы происшествия, после чего и сам направился в больницу, чтобы быть рядом с Наташей. Сейчас ей будет очень тяжело, он готов ее поддержать и минимизировать последствия случившегося. У нее будут ещё дети, и он был обязан донести до нее эту мысль и не позволить ей уйти в депрессию.