Глава сто семнадцатая
Фудзимото ехала, на удивление, небыстро, чтобы насладиться ночным воздухом. Направлялась она в место, о котором знали только братья Сано. Девушка частенько ездила туда, чтобы побыть наедине с собой. Конечно, когда появлялось время.
На сей раз она отправилась туда же. Касуми понимала, что не встретит там того, кого желала увидеть и обнять в данную минуту. Ни Синитиро, ни Майки. Оба ушли из её жизни, однако последнего ещё можно было вернуть. Маленькая надежда выживала в её сердце, стараясь не погибнуть и не оставить девушку ни с чем.
Девушка остановила мотоцикл до въезда на мост и включила с помощью специального устройства, встроенного Хакером, музыку — тихо, чтобы та играла на фоне. После Фудзимото подошла к перилам, села на холодный камень и, облокотившись на те самые перила, открыла дневник Сано-старшего.
«На следующий день мы съездили к Харучиё в больницу. Майки попросил прощения и ушёл, а я остался, чтобы попросить Харучиё остаться другом брата. Он согласился. Мы пожали друг другу руки, и... я переместился во времени на четыре года вперёд. Харучиё оказался моим «триггером». Возможно из-за того, что перед моей «смертью» именно он пытался спасти меня и кричал мне что-то в тот момент, как я падал в омут страха и отчаяния. Но это, как ни отрицай, истина.
Я вернулся в будущее. Майки оказался жив. Я был безмерно счастлив. Однако... когда Майки ушёл дальше гулять со своими друзьями, ко мне подошёл Харучиё. Он странно себя чувствовал. Я позвал его к себе, в свой магазин.
Да, это тот самый магазин, где мы с тобой познакомились. На тот момент, как бы странно это ни звучало, я уже был знаком с тобой. В моей голове были воспоминания о встрече с тобой, но присутствовало такое ощущение, словно это было далеко, а не четыре года назад. В первом настоящем такого знакомство не было. Меня всегда интересовал этот момент: как так вышло, что Садаэки пришёл ко мне в магазин, решив прихватить с собой свою дочурку? Забавно...
Прости, я снова со своим лирическим отступлением...
У Харучиё раздвоились воспоминания. Он помнил о моих похоронах и той жизни, что я рассказывал в самом начале, но при этом в его голове присутствовали воспоминания нового будущего, которое я создал благодаря своей силе. Я... я всё ему рассказал. О моей тайн знал только Харучиё. Ну, теперь и ты...
Прости, я должен был рассказать тебе об этом всё лично, должен был посвятить тебя в эту историю... Уверен, ничего бы точно не случилось. Я...
ысли путаются. Сижу в своём магазине и пишу всё это лишь при одной ночной лампе. Рядом стоит чашка из-под чая. Даже не помню, когда я успел его выпить... За окном темень. Невероятная... ни одной звёздочки на небе. Знаю, ты не любишь такое небо. Ты любишь, когда на нём россыпью разбросаны тысячи и миллионы звёзд. Это прекрасно.
.....
Я решил, что больше мне эта сила не понадобится. Я был удовлетворён, я был счастлив.
Я решил прогуляться. По дороге я встретил небольшую группу детей. Видимо, пацаны из средней школы задирали девочку. Один из мальчиков, скорее всего, ровесник этой девочки, решил за неё заступиться. Не поверишь... а-ха-ха... на нём был плащ! Как у супер героя! Это так было круто, несмотря на то, что я уже был не ребёнком. Я и правда видел тогда в нём героя. Он выкрикнул тогда: «Страж правосудия прибыл!». Это был так забавно!
онечно, на что способен маленький младшеклашка против троих пацанов из средней школы? Ну... не все такие одарённые, как ты и Майки, хах... В общем и целом, я решил заступиться. Гордись мной, слышишь?) У тебя был просто отличный старший брат, Ками! Ха-ха!
Надо было видеть, как та мелюзга испугалась погнутого столба после моего кулака и разбежалась прочь. Этот мальчик... Ханагаки Такемити... он назвал меня героем. Он желал стать таким же сильным героем, как я. А я... а я решил передать ему силу и посоветовал в случае невероятного желания кого-то защитить ею воспользоваться. Думаю, ему и правда понадобится эта сила в будущем...»
Касуми сделала глубокий вдох, медленно выдыхая. В дневник были вложена фотографии: её вместе с ним, просто её, его семьи, Майки и всей остальной шпаны, той самой, что создала группировку под названием «Токийская свастика». Девушка невольно улыбнулась. Однако эта улыбка долго не продержалась на её устах. Улыбка спала тут же, как только Фудзимото, в очередной раз перевернув страницу, увидела продолжение послания.
«Ками, я... я увидел будущее... Возможно, это ещё одна из способностей этой силы... Не знаю, правда... Если говорить кратко, то я умру. Я знаю, что я умру, но не знаю как и когда. Поэтому и решил написать тебе всё здесь об этом. Если яд оживу до того момента, как вы с Майки вновь встретитесь и хотя бы начнёте дружить, я расскажу тебе обо всём лично и сожгу этот дневник. Нет — ты и сама знаешь, как обо всём узнаешь. Точнее... уже узнала...
Встреча с Ханагаки произошла вчера. Завтра отнесу этот дневник на базу и положу его к своим вещам. Ты, как глава «Истребителей», будешь обязана перебрать мои вещи и решить, что с ними делать. Поэтому ты обо всём точно узнаешь. И... я знаю, Ками, послушай! Я знаю, что ты ни ты, ни Майки мне не верите насчёт ваших отношений. Но я не просто чувствую это. Я знаю. Знаю, что вы влюбитесь в друг друга, что вы будете вместе. Поэтому... поэтому я уверен, что ты ещё успеешь его спасти. Ты. Только ты. Ты подаришь Майки мечты, надежды, любовь... ты будешь с ним рядом, я уверен. Как и он с тобой. Вы созданы друг для друга. И только вы сможете окончательно спасти друг друга.
Из-за убийства того старика на окружающих легло проклятие — так я думаю. В большей степени оно задело только Майки, часть пала на Кадзутору и Харучиё. Насчёт последних двух я видел в будущем. Не знаю, как всё это объяснить... всё так сложно... Но Майки... Майки... ты же ведь знаешь, что с ним, не так ли? Знаешь, что с ним происходит. Я дал лишь объяснение, почему это и с чего всё началось. Я не знаю, какие советы тебе дать и как его спасти... Думаю, если ты будешь рядом, если ты будешь заставлять его высказываться, а не держать всё в себе, если между вами не будет секретов и тайн... Если... если... если... Просто будь рядом. Не отпускай его. Не дай ему уйти. Не дай ему остаться одному. Это всё только усугубит.
Прости... прости, что прошу о подобном. Я понимаю, что не должен просить тебя об этом. Ты ведь тоже ещё ребёнок и далеко не со счастливым детством... В твоей памяти просто целая куча отвратных воспоминаний, которые я бы хотел помочь тебе удалить. Но я не смогу. Майки сможет. Помогите друг другу. Ни за что. Слышишь меня? Ни за что не отдаляйтесь друг от друга... будьте рядом. Только так вы сможете всё преодолеть.
Спасибо за всё и прости...
Твой Сано Синитиро»
Фудзимото опустила дневник на пол. Из её глаз градом лились слёзы. Она смотрела на точку прямо перед собой и ничего не замечала. Из её уст доносился крик боли и отчаяния. Сердце ныло и сжималось от боли, словно в него вцепились кошачьими когтями. Она захлёбывалась слезами, воздуха категорически не хватало. И никого рядом не было, кто мог бы её обнять, прижать к себе и утешить. Никого, кроме тени, стоящей недалеко за деревом и наблюдающей за происходящем. Только вот Касуми не знала, не видела и не чувствовала чужого присутствия. Видь она и знай, кто там стоял, возможно, всё решилось бы в тот момент и в том самом месте. Их месте. Но — увы девушка была не в состоянии даже самостоятельно успокоиться. Пока её телефон не зазвонил. Конечно, ответить сразу же она не смогла: руки предательски дрожали и почти ничего не держали, перед глазами всё плыло из-за слёз. Однако, когда Фудзимото ответила, она услышала родной голос отца.
— Солнышко?! — тут же, расслышав рыдания, спёртое дыхание и истерику на другом конце трубки, забеспокоился мужчина. — Что с тобой? Где ты?! Пожалуйста, скажи! Я приеду, слышишь? Только...
— Н-н-нет... не н-надо... — она постаралась смахнуть с глаз слёзы. — Не надо... я... я н-на... нашем... м-месте... Всё... всё... н-нормал-льно...
— У тебя истерика. Солнышко, пожалуйста... я прошу тебя... Тебе нельзя сейчас быть одной. Ты можешь не справиться со всем этим. Умоляю тебя. Скажи, где ты.
— НЕТ! — выкрикнула Фудзимото. — И... и Хакера не проси! Просто... по... пожалуйста... дайте... побыть... одной...
Она опустила руку, выронив телефон. С того конца линии до неё старался докричаться Миядзаки, однако девушка его не слышала. Она схватила себя за волосы и просто крикнула. Крикнула настолько громко, насколько позволяли её связки. А каждый знал, на что они способны, потому крик и вышел таким долгим, оглушительно громким и разрывающий душу на маленькие кусочки.
Сколько она кричала — неизвестно. Но столько же Миядзаки висел на линии, столько же тень стояла за деревом и наблюдала. Нога этого человека сделала шаг в сторону девушки, но сам он остановился и не дал своему телу двигаться самому. Боялся ли этот человек? Возможно. Хотел ли он действительно кинуться к Фудзимото? Определённо. Но он не делал этого. И у него были на то свои причины.
Со временем Касуми более или менее пришла в себя. Криков и истерика больше не было. Тело всё тряслось, руки предательски дрожали. Однако она смогла подняться на ноги, взяв телефон и ответив своему отцу, сказав, что скоро приедет. Убрав дневник в специальный отсек на мотоцикле, Фудзимото достала железную коробочку и вытащила оттуда сигарету и зажигалку. Мгновение — чистый воздух осквернился табачным дымом. Лёгкие наполнились слабым наркотиком, искусственное спокойствие разнеслось с помощью крови по всему телу.
Касуми облокотилась спиной на перила и сделала ещё пару затяжек, после чего набрала нужный ей номер и позвонила.
— Знаешь, — начала она, когда ей ответили, изредка нервно дыша, — кто бы что ни говорил, я просто самая последняя эгоистичная мразь на этой планете. Хуже меня не найти.
— Что случилось?..
— Прости, что я отвлекаю тебя от пар. Я даже сейчас веду себя как эгоистичная тварь. Зная, что у тебя идут занятия, я всё равно звоню тебе, потому что не знаю, кому можно это сказать. Я... да, я могла бы сказать об этом папе, но... Но не буду, потому что знаю, что он скажет это Кейске и Хакеру. А Кейске этого точно знать не должен.
— Ми-ми, послушай... ты не...
— Я — тварь! Эгоистичная, мразотная тварь! Я ушла в себя, когда умер Синитиро, даже не позаботившись о его семье, как следует кодексу «Истребителей». Я ушла в себя, когда Майки бросил меня и ушёл. Я принесла столько боли и переживаний своим близким, сколько никто никогда не приносил! Я думала только о себе что в первый раз, что во второй. А... а... возьми я и прочитай этот дневник пять лет назад... да хотя бы два года назад, ничего бы не случилось! Да, Кейске тогда меня остановил. Но он не виноват! Он посчитал тогда это правильным. Я была на срыве, была после операции... Но... но после этого я могла не строить из себя неженку, держать на весь мир злость и... и просто пойти к нему
! — Что ты узнала из... как ты сказала? Дневника? Он принадлежал Синитиро?
Девушка замолчала, пытаясь отдышаться.
— Я никому не скажу, клянусь. Ты же знаешь: наши клятвы вечны и всесильны. Ми-ми, умоляю тебя... договори то, что хотела. Всё. Я унесу это в могилу. Только, умоляю... держи меня в курсе.
— Я могла его спасти. Я могла спасти Майки. Я — и никто другой, — более спокойно продолжила девушка. — Но я поступила как эгоистка. Я не хочу быть такой... Я хочу... хочу вернуть тот день, когда всё рухнуло... Хочу встретиться с семьёй Сано раньше, чем в этом настоящем. Хочу быть с ними каждый день, всегда... вечность. Меня называют щитом. Но какой я щит? — по её щеке прокатилась слеза. — Какой из меня щит?! Только если деревянный и прогнивший насквозь.
— Думаешь, уже поздно что-то исправить?
— Не знаю. Правда, не знаю... Я не знаю, послушает ли он меня. Он слишком долго был в одиночестве. Слишком долго... был один-на-один с этим проклятием...
— Проклятием? О чём ты?!
— Не могу сказать. Это не могу. Прости...
— Послушай... поливая себя грязью, ты ничего не изменишь. Я не согласен с твоим отношением к себе, учитывая всё твоё прошлое и всё твоя настоящее. Учитывая весь твой образ жизни. Но... даже так, пускай. Ты можешь ненавидеть себя, но все вокруг тебя, включая меня, будут безмерно любить тебя. Поэтому... нежели чем покрыть себя грязью словами, возьми всю эту ненависть, преврати её в энергию и спаси Майки. Ты сказала, что ты могла его спасти? Смеёшься?! Ты до сих пор можешь это сделать. Ведь ты Касуми. Ты Миядзаки Касуми, моя младшая и любимая сестрёнка. Ты сильная. Ты непобедимая. Ты просто не можешь не выиграть в этой войне.
— Мо-мо...
— Поверь. Так думает каждый, — по тону голоса было слышно, как он улыбнулся. — Уверен, что Майки — не исключение. Он прекрасно знает, кто такая — Миядзаки Касуми. Его Малыш. Ведь я прав?
— Да... да... ты прав...
— Вот видишь? — парень посмеялся. — Давай. Ты справишься — обязательно. Когда я приеду, я должен увидеть довольную моську Малыша, ты меня услышала?!
— Да-да, услышала. Не волнуйся.
— Молодец. И... пожалуйста, не забывай себя любить. Ты достойна этого.
— Я... постараюсь, правда...
— Спасибо, что позвонила и поделилась этим.
— Да было бы за что...
— Ка-су-ми!
— Ладно-ладно. Спасибо, что выслушал и... привёл в чувства. Хотя бы немного.
— Вот и славно. Жду новостей! Не оставляй меня без них. Ты дала слово!
— Я помню-помню, не кипишуй ты так. Я буду держать тебя в курсе, клянусь.
— А наша клятва?..
— Вечна и всесильна. Помню.
— Я рад. А теперь — езжай к Доку. Тебе нужен отдых.
— Да... конечно. Удачи на учёбе, Мо-мо, — она тепло, хоть и слабо, улыбнулась.
— Спасибо. Старюсь для тебя!
— А-ха-ха! Взаимно!
Когда разговор закончился, Фудзимото выдохнула. Девушка грустно усмехнулась, молча подошла к мотоциклу и, заведя его, уехала прочь от моста, места, где всё началось — у неё и того силуэта, что так и остался незамеченным.
Полил дождь. Сильный и холодный. Парень долго ещё стоял, глядя на пустое место на мосту и промокая до нитки. Девушка же не торопилась в больницу. Она наслаждалась ночью, дождём и городским шумом, стараясь заглушить боль в сердце, что норовила вновь выскочить наружу.