Твоя правда. [ЗАВЕРШЕНО]

«Кисть, мольберт и запах краски
Научили меня жить
Жить по-новой, без опаски
Снова что-нибудь любить»

8 лет спустя.
-Шон, Господи, я же говорил тебе это сотню, мой и убирай пожайлуста за собой кисти. Они валяются по всему дому. - Пробурчал мужчина и потер переносицу, поднимая очки. В левой руке его было несколько моих кисточек в засохшей акриловой краске, которые говорили, о моей недоделанной работе.
-Лукас, я говорил, что я не настолько чистоплотен как ты, так что хватит ворчать. Стараюсь, как могу. - Я со скользкой ухмылкой подбежал к Лукасу, и выхватил у него из тех же массивный, но слегка покрытых морщинами, рук, предметы которые словно воздух необходимы для рисования. Рисование. Парни моего возраста серьезно занимаются спортом или же музыкой, они успешно кадрят девчонок своими мускулистыми телами и волшебными чарующими голосами, а я - рисую. Рисование, не просто мое хобби, а моя жизнь. После ухода матери, мне было очень тяжело, но рисование спасало. Буквально вытягивало из всего дерьма, что творилось в моем сердце. Я рисовал ее каждый день, каждый божий день я вычерчивал ее аккуратное лицо и горящие любовью глаза на обрывках бумаги и горько рыдал, скучая по ее нежному голосу и теплым греющим рукам. Она была для меня самым волшебным и добрым человеком на всей чертовой земле, как добрая фея в детских сказках и мультиках.
Почему Он забирает всех самых лучших?
Почему так несправедливо?
Выхожу из ванны с помытыми влажными кистями и иду в свою комнату. Это место, находясь в котором я испытываю бесконечное вдохновение, безмятежность и невообразимое спокойствие. Когда-то полностью белые стены, теперь превратились в огромный разноцветный холст с кучей странных рисунков и картин. Кровать все та же, белая, но уже не такая опрятная, как в первый день, когда я появился здесь. Три, запачканных краской, мольберта стоят по разным углам комнаты, хотя сложно назвать это нормальной подростковой комнатой, она была скорее студией настоящего художника. И да, мне не стыдно назвать себя так, ведь мои картины были очень хорошими и качественными, и, посмотрев на них можно было увидеть все мои чувства, что я выбрасывал на холст вместе с мазками пестрой краски... Я мог потратить на картину 5 дней или пять месяцев, я мог рисовать простой эскиз пару часов, а разукрашивать его около полугода. Мне нравилось это, нравилось водить яркой мягкой краской по белоснежному холсту, словно оживляя его, вдыхая в него даже самую никчемную жизнь. Мне нравилось смотреть на свои руки в краске, и запачканное ею лицо, а потом вместе с Лукасом смеяться над этим в голос. Я бросаю три чистых кисти в стаканчик и заваливаюсь на мягкую белую кровать, представляя, что она огромный кусок зефира. Телефон в кармане вибрирует, и я протягиваю за ним руку.
«Привет. Хотела извиниться за то, что наговорила тебе вчера»
«Это было очень низко с моей стороны, и я признаю, что вела себя как последняя сука»
«Может, постараемся забыть этот неприятный разговор и вернемся к тому, что было до?
Ха-ха. Она просит прощения? После того что наговорила?
«Я тебе все вчера сказал. ТЫ вылила всю грязь на меня, на людей, которые мне дороги, обвинив меня, в том чего я не делал. Раз у тебя нет ни капли доверия ко мне, а твое самолюбие залезло выше гор, я думаю, нам не стоит быть вместе».
Самодовольно улыбаюсь и швыряю телефон подальше от себя. Вопрос: как я мог быть с такой стервой?
«Могу быть уверен, что сейчас моя кровь стала на оттенок темнее. Но ради такого момента, ни жалко».
Все люди на этой планете рождаются с кровью цвета молока. Белая жидкость течет по венам всех младенцев, говоря об их чистоте. Чем больше гадостей ты совершаешь в течение жизни, тем темнее становиться твоя кровь, вплоть до черного. Черную кровь мы называем «грязной», а людей носящих ее в себе - «падалью». Существуют службы по борьбе с «падалью», которые истребляют этих тварей. И я считаю заслуженно. Чтобы твоя кровь почернела, нужно сильно постараться. Это не игра, где стреляют из пластмассовых пистолетиков, это - жизнь.
-Шон. К тебе пришли, - послышался хриплый крик снизу. Господи, только бы не эта истеричка. Я не вынесу ее противных намерений
-Кого, черт возьми, там принесло? - злобно ору я, и, простонав, поднимаюсь с любимой кровати. Расставание с ней, сейчас готово разбить мне сердце, но я, же все-таки мужчина. Мне нужно обуздать свою лень. Я лениво вышел из своей крепости и медленно спустился по той же деревянной лестнице.
-Я просил тебя не ругаться в моем доме, - саркастично поднимая брови, сказал Лукас. Его скрещенные руки лежали на дымно вздымающейся груди, а сам он ехидно улыбался.
-А я просил тебя не надевать эту мерзкую голубую рубашку, - пробурчал я. Эта рубашка была причиной нехороших воспоминаний и навевала тоску о прошлом, но я говорил ему, что мне она просто не нравиться. - В самом деле, ей уже восемь лет. Однажды, когда ты будешь спать, я порежу ее на тряпки. - Зло улыбаясь, сказал я и подошел к двери. Провернув ручку, я открыл ее, и увидел того кого уже точно не ожидал увидеть.
-Твою мать, Мейсен, это на самом деле ты?! - ошарашено прокричал я и бросился в объятья к другу.
-Что я говорил тебе про ругательства? - просмеялся Лукас и, уперев руки в боки, встал рядом с нами.
-Спасибо Лукас, что заставил подняться этого ленивого идиота с кровати. - Сказал Мейсен своим звонким басом, заключая меня в теплые объятья.
-Ты не представляешь, чего мне это стоило. - Выдохнул Лукас и потрепал волосы на моей голове.
Мейсен - мой первый друг в этом округе. После смерти мамы, я сильно закрылся в себе и стал более молчалив. В новой школе со мной не общались, и не обращали на меня никакого внимания. Поначалу было очень трудно, но потом появился Мейсен и стал моим лучшим другом. Он стал открывать меня миру, и с ним я был готов буквально на все. Вместе с ним завел кучу друзей, совершал то, до чего адекватные люди никогда не додумались бы.
-Давай, рассказывай как там универ. - протараторил я, улыбнулся и завалился в свое любимое синее кресло. Мейсен сел на диван. Нет ничего лучше, чем увидеть старого друга после долгой разлуки. Его карие глаза тепло разглядывали наш дом, пробегали по каждому сантиметру гостиной. Мне кажется, что он всегда знал ее лучше, чем я сам. Поправив свои золотистые кудри, он медленно повернулся ко мне.
-Прошло где-то полтора года, а ваш дом как был, так и остался. Ничего не меняется. - Он снова оббежал глазами комнату и улыбнулся. - Универ, отлично. Много всего происходило, многое я тебе рассказывал. Но, одно все, же утаил. - Он лукаво улыбнулся, а я сщурил глаза и посмотрел на него с наигранным недоверием. - Когда я только приехал, познакомился с потрясающей девушкой - Мирандой. Ты знаешь, она такая... - он вдохнул и перевел взгляд на потолок, а потом снова на меня. - Я хочу сделать ей предложение. Сегодня.
- О, Боги! - восторженно вскрикнул я. - Так, я не понял где мой друг? Мейсен! Мейсен! Где ты?! - стал я кричать и заглядывать под диван. Тот рассмеялся. - Неужто, тот, кто говорил мне в два года назад, что женитьба - это все, цитирую: «фуфло сраное», сейчас хочет жениться? Черт возьми. - Сказал я, и мы с Мейсеном рассмеялись. Атмосфера была теплой и радушной, но человек, стоявший у зеркала в ванной этого дома, смотрел на свое отражение с такой болью и печалью, что казалось сердце его, рассыпалось в прах. Никто в этом городе не знает, о трагедии, что оставила его совсем одного.