Глава 7. Голоса и кошмары.
— Я не буду его делать!
— Так тебе и не нужно. Я тут кое-что набросал... Не знаю, насколько это похоже на то, что у тебя было, но ты хоть посмотри!
Тони пытался отвлечь парня от мыслей, которые явно гложут его изнутри.
С тех пор как он начал втягивать Питера в работу компании, внутри него всё ещё жила надежда — увидеть ту самую искру, что мелькнула в первый день. Или хотя бы малейшее продвижение в их взаимодействии. Но чем больше он наблюдал, тем явнее становилось — Питер становился отстранённее с каждым днём.
Он работал. Тренировался в зале. Готовил себе еду, принимал прописанные таблетки. А ещё часами сидел в комнате за ноутбуком или проводил время в мастерской с Тони. Но даже там — он был как будто где-то глубже, вдалеке.
Тони всё чаще слышал голоса из его комнаты — шёпот, отрывки слов. Иногда думал, что Питер просто разговаривает по видеосвязи. Но потом, однажды ночью, всё же решился ворваться, открыв дверь без стука.
И увидел его.
Метавшегося на кровати, в холодном поту, прижатого к подушке. Он что-то тихо шептал или почти шипел, но разобрать слова было невозможно.
Ему снились кошмары.
Старк буквально лез на стенку от беспомощности. Помочь он не мог — снотворные были противопоказаны, успокоительные, что Питер уже принимал, не сочетались с ними, чтобы не вызвать, к примеру, остановку сердца.
Оставалось только будить его. Каждый раз. И сидеть рядом, пока он не отдышится, пока не пройдёт дрожь, пока снова не уляжется это беззвучное "почему именно я?" в его взгляде.
Тони сам засыпал после полуночи, но Питера гнал в постель уже с одиннадцати. Возвращаясь из лаборатории, он часто слышал приглушённый шум за дверью, а потом — голос. Не стихал — ждал немного, а потом заходил. Просто проверял.
Иногда он садился у его кровати. Молчал. Просто сидел и слушал, как дышит человек, который видел слишком много для своего возраста. Человек, которого он не знал, но каждый день всё сильнее ощущал как часть чего-то родного.
Каждый вечер Тони заново убеждался: он понятия не имеет, как раньше жил без такого человека рядом.
Он хотел ему помочь. Не как гений, миллиардер и технологический магнат — а как просто человек. Хотел облегчить его душу. Хотел прекратить его кошмары. Хотел забрать их себе, если бы мог. Лишь бы снова увидеть ту самую улыбку — настоящую, тёплую, живую. И сохранить её.
Но пока... у него была идея. Очень сомнительная. И, судя по реакции Питера с самого первого её упоминания — совсем неудачная.
Только что Тони не из тех, кто сдаётся. Если он что-то задумал — его не оторвать, как бы кто ни пытался. Так и вышло: почти неделю он не вылезал из башни, работал, чертил, программировал, пересматривал старые наработки. И вот, наконец, он смог затащить Питера, чтобы тот увидел результат.
Стеклянная матовая дверь разъехалась в стороны.
Солнечные лучи залили комнату, в центре которой стоял манекен. Красно-сине-золотой. Новый костюм. Слепяще-блестящий.
Питер застыл. Глаза уткнулись в силуэт, цвета заиграли в радужке — будто отбросили его назад во времени. Всё внутри сжалось, дыхание сорвалось.
Он не мог оторвать взгляд.
Ноги стали ватными, пред глазами всё слилось в красное пятно. И если бы не стол позади, он точно бы упал. Теперь это был просто стул. Его единственный якорь.
В голове, словно резкий удар током, всплыли слова — чужой голос, холодный и разрушительный. Он перекрывал всё.
Словно нарастающий гул, давящий изнутри, заполняющий голову, грудную клетку, каждый нерв. Пронзительный, неумолимый, чужой — и одновременно ужасно знакомый. Он шептал, кричал, рвался сквозь воспоминания.
Ты проиграл!
Никчёмный!
Ты не достоин!
В ушах звенело. Пространство сузилось до алого пульса, биения в висках, отрывков памяти, которых не должно было быть.
— Оставь меня... — вырвалось почти шёпотом, хрипло.
Питер обхватил себя за плечи, словно стараясь удержать в куче то, что разваливалось внутри.
— Пожалуйста... — голос стал выше, чуть срываясь. — Оставь... меня... в покое...
Тони застыл. Всё, что он до этого считал "немного странным поведением", стало криком.
— Питер, эй! — он рванул к нему, голос дрогнул. — Посмотри на меня!
Питер не слышал. Или не мог.
Губы всё ещё шевелились. Он будто спорил с кем-то внутри себя. И вдруг резко зажмурился, вжал ногти в ладони.
— Замолчи... замолчи... замолчи!
— Питер! — Тони уже стоял перед ним, не зная, что делать: тронуть? крикнуть? — Питер, это я! Всё хорошо, слышишь? Это башня! Это я, чёрт побери! Тони!
Парень дрожал. Мелко, тело и вовсе отказывалось подчиняться. Он отпрянул от Старка вправо — стукнулся и скатился по стене, обхватывая голову руками.
Тони просто шагнул вперёд. Опустился на колени, вцепился в плечи, заставив его застыть.
— Смотри на меня. Посмотри. На. Меня.
Питер резко вдохнул, прерывисто, всплыл из-под воды. Его глаза были широко раскрыты, в них стояли слёзы, но взгляд наконец увидел.
Он искал опору — и нашёл.
Не думая, Питер резко потянулся вперёд и вцепился в него. Полностью. Всем телом. Будто от этого зависело, останется ли он в себе.
Тони обнял его крепко. Не раздумывая, прижимая еще ближе. Он чувствовал, как напряжённое тело трясёт. Как по рубашке катятся слёзы. Как горячее дыхание бьётся в грудь, отчаянное, судорожное.
Тишина.
Внезапная. Глухая. Цельная.
И только стук сердца — размеренный, глубокий, живой — под ухом.
Питер замер, уткнувшись в грудь боясь пошевелится, не говорил. Только дышал. Тони обнял крепче и закрыл глаза.
Они долго не двигались. Питер всё ещё прижат к груди Старка, пальцы вжаты в ткань рубашки, дыхание тяжёлое, но уже не сорванное. Просто... глухое, но живое.
Тони боялся, что стоит отпустить — и он снова исчезнет, снова закроется, снова спрячется в своём темном коконе. Он слушал, как за тканью рубашки выравнивается дыхание, и даже не пытался что-то говорить.
Минуты текли.
Потом Питер медленно разжал пальцы и, не поднимая взгляда, отстранился. Ненамного. Просто осел к стене, прикрывая глаза. Тони сел рядом, на пол, не прерывая тишину.
— Я не смогу снова его надеть, — хрипло проронил Питер. Голос был ровный, но внутри что-то дрожало, как хрустальный звон.
Тони ничего не ответил, просто наклонился и снова аккуратно обнял его одной рукой, медленно притянув ближе. Питер послушно склонил голову на его плечо.
Старк коснулся затылка, повёл пальцами по тёмных, чуть взъерошенных волосах. Не торопясь. Спокойно.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Но он будет здесь. Если когда-нибудь захочешь.
Тело Питера почти не двигалось, но он кивнул, едва-едва. Они посидели так ещё немного.
— Раньше вы только забрать его у меня хотели, — вдруг сказал Питер, почти без интонации. — Ну, или вас очень бесило то, что я лез во все передряги. Даже в космос слетал.
Тони выдохнул с усмешкой, натянутой, но искренней.
— Я ведь говорил: не лезь в драку с пришельцем-гигантом, да?
Питер чуть повернул голову, его губы дрогнули.
— Да, мистер Старк. Но вы бы тоже полезли.
— Ну... — Тони замолчал.
Он не продолжил, и Питер не стал искать подтверждения.
И только лучи за стеклом мерцали, отражаясь в холодных контурах нового костюма за стеклянной перегородкой — того самого, который ещё долго останется стоять, как символ веры.