Вселенная сломаного паука

Это конец? Столько усилий, и всё впустую? Пусть вселенная хоть на бок перевернётся, но я не оставлю всё так!

Перчатка уже почти в руках Тони Старка, камни разливаются всеми цветами радуги, ослепляя своей красотой и убивая половину человечества...

Но всё начинает рушиться. Мир будто закружился на несколько миллисекунд, вокруг — миллионы искр, а посредине смотрят почти чёрные глаза. Зрачки расширяются, и всё вокруг замирает. Тони снова теряет перчатку — теперь она в руках человека, чьи очертания становятся всё чётче в одно мгновение. Монстр позади рассыпается чёрным, удушающим пеплом, которым даже дышать мерзко. Всё вокруг зеленеет, здания будто вырастают, кучи обломков дрожат, телефоны начинают вибрировать, орать... И посреди этого стоит мужчина, лет тридцати на вид, а может, моложе. Он падает на колени, почти у ног Железного человека, перчатка на его руке с той же скоростью превращается в пыль, а камни рассыпаются осколками и исчезают. Глаза его понемногу закрываются, и Тони охватывает ужас. Ужас от того, что этот человек никогда не проснётся, закроет глаза навсегда, а он даже имени его не узнает. Тони садится на землю, и его тут же сгребают в крепкие объятия. Он ничего не говорит, просто в конце концов закрывает глаза.

До Тони доходят голоса — приглушённые, слабые. И в отчаянии он понимает: этот человек только что спас мир.

***

Тони Старк никогда не думал о будущем. Он всегда плыл по течению, просто потому что всё само собой складывалось. Нет, это не так хорошо, как кажется, если углубиться чуть больше. Но всем интересна лишь та часть его истории, к которой стремятся сотни людей. Никто из них никогда не узнает, что чувствует с виду идеальный филантроп и миллиардер. Никто не узнает, каковы на вкус его панические атаки. Никто не увидит, как он был мёртв в живом теле, когда хоронил родителей, даривших свою любовь просто так, потому что он их сын.

Тони был идолом для многих, но никто не знал, что он готов послать к черту социальную жизнь и запереться в мастерской до скончания веков. Но это невозможно. У него есть Stark Industries, множество обязанностей, а в нагрузку — Мстители, которые иногда ведут себя буквально как дети.

Мир понемногу привыкал к новому порядку, но всё ещё ощущалась тень того, что произошло. Город, некогда погружённый в хаос, медленно возвращался к жизни. Возвращались люди — те, кто исчез пять лет назад, те, кого уже не ждали, чьи дома давно заняты другими, чьи жизни замерли в один миг и теперь стремительно пытались наверстать потерянное.

На улицах всё чаще можно было увидеть неожиданные встречи. Кто-то рыдал, сжимая в объятиях потерянных родных. Кто-то ошеломлённо пытался осознать, что для них время словно остановилось. Мир стал двусмысленным — одни смотрели на вернувшихся, как на чудо, другие с трудом принимали тот факт, что их собственная жизнь за пять лет изменилась безвозвратно.

И среди всего этого хаоса был он — тот, кто спас их всех. Тот, кто провёл две недели в коме после того, как уничтожил опасность, угрожавшую всему живому. Никто не знал его имени, никто не понимал, что с ним и почему он вообще жив.

Тони вошёл в палату. Парень лежал неподвижно, его дыхание было спокойным и ровным. Однако, едва Тони пересёк порог, глаза незнакомца распахнулись. Он смотрел на Тони, изучая его, словно пытался что-то понять.

Тишина пронизывала каждую клеточку, но заговорить никто не спешил. Парень смотрел на него, а затем, глядя уже на потолок, с лёгкой усмешкой тихо произнёс:

— Ну и ночка выдалась, да?

— Здравствуйте? Простите, но здесь находиться пока запрещено, — обратился к нему доктор, пройдя мимо Старка и опускаясь в кресло возле кровати. — Ваши показатели очень хорошие. Как вы себя чувствуете?

Парень медленно приподнялся, облокотившись на стену. Его взгляд ещё раз скользнул по Тони, прежде чем он повернулся к врачу.

— Может, я наконец-то сошёл с ума?

— Вы так думаете?

— Нет... Мне так кажется. Иначе как объяснить, что он здесь!? — его голос звучал отстранённо, а взгляд снова метнулся к ошарашенному миллиардеру.

В комнате послышался тихий, спокойный смех — будто просто реакция на шутку, не слишком весёлую, но всё же забавную. Затем лицо парня исказилось гримасой боли. Смех оборвался, оставив лишь пустоту в его взгляде.

— Мистер..? — доктор сделал паузу. — Думаю, вы пережили сильный стресс. Я назначу вам психолога. Но пока... Вы можете рассказать, что привело вас к такой реакции? Вы знакомы?

— Питер. Питер Бенджамин Паркер, — сказал он, словно подтверждая самому себе. Затем, едва слышно, добавил: — Мэри Деклар де Фоль.

Доктор нахмурился.

— Вы хотите увидеть эту женщину, Питер?

— Она мой психолог.

— Хорошо. Мы с ней свяжемся. Заполните, пожалуйста, этот бланк, — доктор протянул лист бумаги и ручку. Глаза Питера невольно пробежались по строчкам.

— Вас что-то ещё беспокоит?

— Да. Глупость этих вопросов, — Питер поднял бумагу и начал зачитывать: — "Как вас зовут? Сколько вам лет? Есть ли аллергия?"

— Это стандартные вопросы. Мы пытаемся восстановить вашу личность.

Питер осёкся.

Слова застряли глубоко в горле, царапая дыхательные пути. Он снова взглянул на Тони — в его глазах читалось непонимание, удивление, но ни капли узнавания. Медленно поднявшись, Питер направился к двери и застыл.

Он смотрел на Тони Старка — того самого, которого помнил лучше, чем себя. Волосы аккуратно уложены, тёмные круги под глазами, всё тот же знакомый голос, обращённый к нему...

— Что-то не так?

— Я сошёл с ума? — произнёс он почти беззвучно.

По щекам потекли горячие дорожки, глаза заслонила мутная пелена. Питер слышал голос доктора, который звал кого-то, но видеть становилось всё труднее. Шум в ушах превращался в пронизывающий писк сирены.

Его схватили пытаясь усадить обратно на кровать, но взгляд оставался устремлённым на Тони.

Тони хотел что-то сказать, но тело будто сковал страх. Его выдворили из палаты, оставив один на один со своими мыслями.

Медсестры торопливо проходили мимо, почти сбивая его с ног, а сквозь двери доносился болезненный крик кареглазого.

Тони понадобилось несколько минут, чтобы наконец услышать тишину и взглянуть через стекло.

Питер всё ещё бился в судорогах, его держали за руки и ноги, а доктор уже вводил третью дозу лекарства. Осколки ампул были разбросаны по полу.

— Пятница, узнай, кто он такой... и что с ним?

Голос в очках, висевших на его футболке, отозвался почти мгновенно:

— Тони, по базам данных человек по имени Питер Паркер погиб в шесть лет в автокатастрофе вместе с родителями.

— Тогда кто он?..

— Он — Питер Паркер, сэр. Проанализировав его речь, могу с точностью в 99,9 % сказать, что он говорил правду. Более того, он знаком с вами. Возможно, стоит связаться с его психологом, чтобы уточнить диагноз?

— Постой... но я его не знаю! Как он может?.. Ладно, свяжись с этой Мэри и узнай всё, что можно.

Тони чувствовал, как внутри разрастается глухое, давящее ощущение. В голове мелькали возможные объяснения, но ни одно из них не звучало правдоподобно. Этот парень, этот бьющийся в истерике человек, знал его. Смотрел на него так, как будто видел..

В этом взгляде было нечто, заставляющее чувствовать себя дерьмово от одного осознания: он и есть причина такого состояния парня.

Почему он смотрит на меня так, будто я уже предал его?

Он ненавидел неясность, ненавидел ощущение потерянного времени, ненавидел видеть людей, разрываемых болью, когда не мог им помочь.

Тони посмотрел на доктора, на медсестёр, которые пытались удержать Питера на лекарствах, которые уже почти не помогали.

Если этот парень действительно говорил правду... Тогда Тони должен был знать, какую цену он заплатил за забвение.