30 ГЛАВА
Проснувшись, я обнаружила, что солнце уже взошло над горизонтом, наполняя комнату мягким, рассеянным светом. Атмосфера была пронизана тишиной, нарушаемой лишь мерным дыханием Николаса, который продолжал безмятежно спать, укрывшись с головой. Эта картина вызвала у меня лёгкую улыбку, и я, стараясь не потревожить покой спящего, осторожно покинула постель. Одев первое, что попалось под руку, я взяла в руки телефон, вышла в коридор. В доме было непривычно тихо. Не успела закрыть за собой дверь как из спальни напротив выскочила Пэйдж. Ее лицо было пунцовым от гнева:
- Какого черта, Картер?! Что это было сегодня ночью? Ты что, совсем с ума сошла? Как ты это сделала?
- О, так ты уже проснулась. - мое лицо озарила самодовольная улыбка - Я уж думала, после вчерашнего развлечения ты будешь спать крепко.
- Не притворяйся дурой! Ты специально транслировала свои чувства ко мне в голову!
- И что? - я прищурилась - Тебе не понравилось смотреть мои счастливые моменты с Ником?
Она уже почти кричала:
- Ты... ты просто отвратительна! Как ты могла?
- О, не надо делать вид, что тебе неприятно.- я подошла ближе - Ты же всегда именно этого хотела знать, что он чувствует. Ощутить его близость.
Пэйдж отшатнулась
- Это нечестно! Ты не имела права лезть в мою голову! Ник был прав ты опасна!
- А ты не имела права пытаться его у меня забрать. Но я решила быть великодушной и показать тебе, что он выбрал.
- Ты думаешь, что победила? Что это как-то изменит ситуацию?
- Может и нет.- я пожала плечами- Но зато теперь ты знаешь, что я могу делать с тобой что захочу.
- Ты просто мстишь мне за то, что я раньше была с ним! Это низко, Аканта!
- Низко пытаться разрушить чужие отношения и пытаться залезть в постель к почти женатому мужчине. А я всего лишь показала тебе правду.
- Думаешь, это конец? Ты ошибаешься. Я не собираюсь сдаваться.
- Попробуй. Только теперь я буду готова к твоим играм. И поверь, я с удовольствием повторю свою победу.
Я развернулась и пошла к лестнице, оставив Пэйдж в замешательстве.
Я уже собиралась спуститься по лестнице, как вдруг услышала аплодисменты, раздававшиеся откуда-то позади меня. Я обернулась и увидела Пейтона, который стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня. На его лице было написано удивление и гордость.
- Браво, Кей, - начал он, подходя ближе. - Ты проявила выдающиеся способности. Мои поздравления, это действительно редкость.
- Ты всё слышал, - сказала я. - И что ты теперь будешь делать? Расскажешь совету?
- Я не выдаю своих друзей, - ответил он с улыбкой, которая почти достигла ушей. - И после твоего представления им не стоит знать о целях, ради которых ты используешь свои способности.
- Я дважды унизила твою сестру за последние сутки, а ты радуешься? - удивилась я.
- Ей нужно научиться контролировать свой характер, - ответил он, слегка поморщившись. - Я люблю её безмерно, но она слишком высокомерна. К тому же, она знала о вашей помолвке ещё до твоего возвращения. Её зависть и ревность мешают ей видеть реальность. Надеюсь, твоё подробное объяснение ваших отношений поможет ей стать объективнее.
- Вот как, - улыбнулась я. - Тогда это оправдано.
- Не хочешь составить мне компанию за чашечкой кофе? - предложил он.
Теплое утро наполнило сад особой атмосферой. После долгой разлуки я наконец-то встретила своего старого друга Пейтона - того самого мальчишку, с которым вместе лазила по деревьям и строила шалаши много лет назад.
Мы сидели в увитой плющом беседке, где солнечные лучи пробивались сквозь зеленую листву, создавая причудливый узор на деревянном столике. На нем стояли две фарфоровые чашки с еще дымящимся кофе - крепким для Пейтона и ароматным латте для меня.
Пейтон, теперь уже высокий темноволосый мужчина с легкой небритостью, с улыбкой рассматривал меня.
- У меня есть кое-что для тебя.
Он вручил мне большой фотоальбом в бархатном переплёте.
- Что это? - спросила я, принимая подарок. Открыв альбом, я не смогла сдержать возглас восхищения: - Это же наши детские фотографии!
На первой странице мне открылись фотокарточки, где мы все четверо. Я, все такая же энергичная и живая, с задорными белыми кудряшками, то и дело корчила рожицы. А на другой Ник сидит на дереве, пока Пэйтон пытается сбить его своими маленькими сосульками, которые он научился создавать. Мы принялись вместе разглядывать многочисленные картинки.
Наш разговор тек плавно, перескакивая с одного воспоминания на другое: вот мы нашли в саду старую качелю, вот устроили пикник на заднем дворе, вот вместе испугались грозы и прятались под лестницей. Каждая деталь оживала в нашей памяти, словно это было вчера.
Кофе давно остыл, а мы все говорили и говорили, не замечая, как солнце стремительно поднималось вверх. В воздухе витал легкий аромат цветущих роз, смешиваясь с запахом свежесваренного кофе и теплой дружбы, которая, как оказалось, не ржавеет даже спустя годы разлуки.
Мне было очень приятно пообщаться с тобой, но мне нужно успеть поговорить с тётей перед отъездом. Обязательно приходи в клуб Фреднора, я уверена, тебе понравится.
- Только если ты станцуешь, - с энтузиазмом ответил мой друг. - Не пойми меня неправильно, но мне очень хочется увидеть, что так поразило мою сестру в прошлый раз.
Я рассмеялась. Попрощавшись с другом, я направилась в комнату Софи. Но не успела я постучать в дверь, как меня окликнул Ник. Его вид меня обеспокоил. Николас был в пижаме, с растрёпанными волосами, он почти бежал по коридору.
- Принцесса, вот ты где. Я ищу тебя уже двадцать минут.
- Ник? Что случилось?
- Ты не отвечала на звонки, и Хьюден позвонил мне.
- Хью? - я посмотрела на телефон, там было множество пропущенных вызовов. - Вот чёрт, я забыла включить звук.
Ник взял меня за плечи, заглянул мне в глаза.
- Я должен тебе кое-что сказать, но ты должна сохранять спокойствие.
- Хорошо, - я совсем не понимала, что происходит. - Говори.
- Твой отец... В городке Теори произошёл взрыв. И Хью сказал, что Фред был внутри.
Я замерла, словно время остановилось вокруг. Мое лицо мгновенно побелело, а глаза расширились от непередаваемого ужаса. Я почувствовала, как кровь отхлынула от щёк, оставляя после себя лишь холодную пустоту.
В ушах зазвенело, каждое слово Ника казалось ударом молота по моему сознанию. "Здание... горит... отец внутри..." - эти слова эхом отражались в голове, превращаясь в кошмарную реальность.
Руки начали дрожать мелкой дрожью, а дыхание стало прерывистым и поверхностным. Казалось, что воздух внезапно стал густым и тяжёлым и я не могла сделать полноценный вдох. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.
В этот момент весь мир сузился до одной ужасной новости. Я не слышала ничего вокруг, не видела лиц, не ощущала прикосновений. В сознании вспыхнули воспоминания об отце, о его улыбке, о его голосе, и эта картина только усилила боль и страх.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и единственное, что могла сейчас - это беззвучно повторять его имя, надеясь, что это всего лишь страшный сон, который скоро закончится.
Ник перенес нас на окраину третьего района скачками в пространстве чтобы как можно скорее добраться до горящего здания. Мы неслись по улицам Атора, но я почти не замечала дороги. В голове пульсировала только одна мысль - отец в огне. Время, казалось, растянулось в бесконечность, хотя на самом деле мы ехали всего несколько минут.
Каждый поворот, каждая выбоина на дороге отзывались острой болью в сердце. Я вцепилась в сиденье так сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в кожу. Ник пытался что-то говорить, но его голос доносился словно сквозь толщу воды.
В воображении снова и снова возникала картина: отец, окружённый языками пламени, пытающийся найти выход. Я видела, как дым заполняет помещение, как становится всё труднее дышать. Эти образы были настолько реальными, что я чувствовала запах гари и жжёной древесины.
Сознание раздваивалось: одна часть отчаянно молилась о том, чтобы отец был жив, а другая уже представляла худшее. Я вспоминала все моменты, проведённые с ним: наши совместные ужины, его рассказы о работе, его улыбку, когда он был счастлив.
Почему я не позвонила ему сегодня утром? Почему не сказала, как сильно его люблю?
Машина резко затормозила, но я едва заметила это. Выскочила наружу, не дожидаясь, пока Ник откроет дверь. Ноги едва держали - казалось, что я бегу по зыбучим пескам. Дым был виден издалека, и с каждым шагом его запах становился всё сильнее.
В этот момент я осознала, что всё будущее, все мечты и планы зависели от того, что происходило сейчас внутри этого горящего здания. И я молилась, молилась всем, во что верила, чтобы отец был жив.
Мысли путались, страх и отчаяние боролись с надеждой. Но одна мысль была чёткой и ясной.
Я должна добраться до него, должна увидеть его своими глазами, должна... должна...
Сердце билось так сильно, что, казалось, готово было разорваться от напряжения. И в этот момент я поняла, что готова на всё, абсолютно на всё, чтобы спасти своего отца.
Хьюден появился словно из ниоткуда, его лицо было пепельно-серым, а глаза покраснели от дыма и слёз. Он схватил меня за плечи, но я попыталась высвободиться, продолжая рваться вперёд, к горящему зданию.
- Стой! - его голос прозвучал резко, но в нём слышалась неподдельная боль. - Всё уже кончено. Всех, кто был жив, вывели.
Эти слова ударили словно молотом по голове. Я замерла, тело внезапно ослабло, и если бы не брат, упала бы. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а реальность начинает расплываться перед глазами.
- Папа... он... - мой голос дрожал, превращаясь в едва слышный шёпот.
Хьюден крепче обнял, прижимая к себе. В его глазах читалась невысказанная боль, и этого было достаточно, чтобы понять всё без слов.
- Я пытался спасти его, - его голос дрогнул. - Но было слишком поздно. Слишком много дыма...
Я почувствовала, как сердце будто разрывается на части. Вцепилась в брата и мое тело сотряслось от беззвучных рыданий. Мир вокруг рушился, звуки сирен и крики людей доносились словно издалека.
- Почему... почему именно он? - губы едва шевелились, произнося эти слова.
Хьюден не ответил. Он просто держал меня, пока я рыдала, пока тело содрогалось от боли утраты. В этот момент мы оба потеряли отца, и теперь нам предстояло научиться жить в мире, где его больше нет.
Время остановилось, и всё, что я могла чувствовать - это боль, разрывающую изнутри и крепкие объятия брата, единственного человека, который сейчас был рядом и понимал мою боль.
